Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
12:45 

mon petit LeFou
"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Добрался до мемуаров Жана Маре и вспомнил, каково это — так сильно переживать за мертвых людей и хотеть вернуться туда, к ним, обнять их крепко-крепко, моих мальчиков.

Жан Маре напоминает мне Александрова — того молодого, богоподобного Александрова, который покорил Орлову этими своими голубыми глазами и светлыми волосами, стойкой на руках и шутками из босого прошлого, а Эйзена — и вовсе поразил в самое сердце, да так, что его до самой смерти не отпустило.
Жан Маре напоминает мне Александрова, который в молодых да зеленых постановках всегда играл Принца, в то время как Пырьев — Нищего.
Жан Маре напоминает мне Александрова, и у меня сердце не на месте.

Свою роль, конечно, играет и то, что в том же издании «Алгоритм», в той же серии «Мемуары великих» вышла «Моя жена Любовь Орлова. Переписка на лезвии ножа», которая в основном состояла из писем Эйзенштейну, Эйзенштейна или об Эйзенштейне (передаю привет Пере Аташевой), и я в магазине просто схватил томик «Парижских тайн», не обращая по опыту внимания на название (памятуя о той самой «переписке на лезвии ножа»), и не смог его выпустить из рук.
Может, еще дело в том, что как Александров был с Эйзеном, самым его верным другом и близким человеком, так и Жан Маре с Жаном Кокто — нашли друг друга и боялись отпустить.
То есть, конечно, Эйзен с Кокто боялись. Маре и Александров все несколько иначе воспринимали, но это тоже нельзя не замечать.

И вот еще, мне удивительным образом стали ближе «400 ударов» Трюффо, которые я невзлюбил с первого просмотра и не смог полюбить даже после «Мамочки» Долана.
Ровно перед тем, как взяться за мемуары Маре, я дочитал прекрасный «Замок из стекла», а до этого — гораздо менее прекрасного «Щегла», и тема непростого детства, какого-то бессмысленного воровства, всех этих перипетий, которые не должны выпадать на долю ребенка, — все это сложилось в логичную, грустную, но понятную картину, за что я этим книгам очень благодарен.

И вот я читаю про то, как Маре (красивый почти феминной красотой, богоподобный, кокетливый до бесстыдства, «маленькое чудовище с лицом ангела», но при этом искренний и неловкий) надевает тетины или мамины платья и идет к булочнику или мяснику («Я даже хотел пойти в таком виде к кинорежиссерам, убежденный, что меня пригласят сниматься в кино. После заключения контракта я бы им сказал: "Так вот, я мужчина". А они бы ответили: "Вы великий актер!"»), или как его одноклассник с ним дружественен до ласки, или как некий режиссер предлагает ему главные роли через постель, и все это так разнится со сложившимся образом Жана Маре, что я как будто его заново открываю, такого, немного комедианта, немного карьериста, и много-много — актера.
Конечно, Эйзенштейн научил меня не доверять мемуарам, а Булгарин — биографам, и уж тем более — актерам, но я верю письмам, а еще — верю в ту правду, которая так или иначе складывается в саму суть.

И вот, например, Маре пишет о том, как однажды застал Кокто, который отключился от передозировки опиума, и привел его в чувство.

— Я хотел бы умереть.
Я молчу. На глаза наворачиваются слезы... Я хотел бы видеть его счастливым. Тут он замечает меня, просит прощения, обнимает.
— Жан, ты не хочешь умереть.
— Нет, теперь не хочу. Во сне я забыл, что счастлив. Старая привычка.


Прекрасный, прекрасный Жан Маре, в котором живет чувство совершенства, и прекрасный, прекрасный Жан Кокто, который говорит ему об этом, а потом обнимает, улыбаясь, потому что боялся показаться слишком претенциозным. :heart: :weep3:

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, I'll find her if I have to burn down all of Paris, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Идем! Ты мой! Кровь - моя течет в твоих темных жилах, гости всыпали боярам звездюлей, не душу делим, чай - постель всего лишь

URL
Комментарии
2017-07-28 в 13:38 

Mark Cain
вера в то, что где-то есть твой корабль(с)
Да. они невозможно прекрасные:heart: и после прочтения мемуаров и писем такие люди всегда становятся как родные...

2017-07-28 в 14:15 

mon petit LeFou
"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Mark Cain, после прочтения мемуаров и писем такие люди всегда становятся как родные...
Точно, я так за последние годы многих потрясающих людей для себя открыл, которых совсем не понимал или недопонимал! Когда они сами пишут, такие живые и непосредственные, это всегда приближает. Письма — это прямо особенно да, но иногда даже качественная биография с хорошо отработанными первоисточниками может открыть человека с совершенно другой стороны и сблизить тебя с ним <3

URL
   

Mea culpa

главная