северная пчелка
"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Как описать мои чувства к древнегреческим трагедиям?
Мне думается, что я читал их много; иногда же я думаю, что почти ничего не читал. Кажется, я полюбил их после "Медеи" и осознал после "Антигоны". Маэстро говорил нам: все сюжеты, что можно драматургически обосновать, уже написаны в древнегреческих трагедиях и в Библии. Пока что нет причин ему не верить.

Вчера мы сходили на "Медею" в Один театр.
Один театр - это место, будто из тумблера Тони Лашдена. Старый завод, переоборудованный под арт-пространство. Место, где эстетика сочетается с подранными временем стенами и вынесенными станками. Пока Сахарок поднялась на нужный этаж, она чуть не повернула обратно, потому что это слишком для неё. Высоко, далеко, стоит ли оно того?
До себя я ответил почти сразу: стоит.
Как только вышел шут со словами Сенеки в устах. Как только зазвучала музыка. Как только герои начали петь. Как только стало ясно, что это блестящая условность.

Я люблю условность в театре так же сильно, как не люблю классический драматический театр. Я верю в то, что все эти люди в современной одежде (одни - братки из 90-х, другие напоминают узников Освенцима), говорящие гекзаметром, на самом деле существуют. Они реальнее для меня, чем герои "Пигмалиона" Шоу.
Меня заворожил танец Медеи с бубном. Это танец, полный ярости, слепой и беспощадной, рождённой самой сильной любовью. Меня покорил бегающий с камерой шут, благодаря которому действие развивалось не только на сцене, но и на плоскости экрана.

Я вспомнил, как мы на первом курсе ставили "На всякого мудреца довольно простоты".
Ковакин разбил нас на группы и каждой группе дал свой отрывок. Мы с ещё четырьмя ребятами решили нашу сцену не классически; наша сцена стала спиритическим сеансом. Мы пошили ведьминские плащи и репетировали под музыку из "Кояанискантси".
Оглядываясь сейчас на эту авантюру, я понимаю, что мог участвовать только в таком - условном - театре. Мне вспоминается Эйзенштейн и его "Мудрец" ("Всякого довольно"), весь держащийся на условности. У Эйзенштейна был цирк, была буффонада - то, за что я влюбился в его театральный метод. То, что потом нашло отражение, или даже родило его кинематографический творческий метод.
Все связано.

@темы: гости всыпали боярам звездюлей, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?