00:18 

mon petit LeFou
"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
— Слышал бы тебя сейчас Греч, надавал бы тебе по щщам, — кокетливо хихикнул Пушкин, потрепав Булгарина по щеке, как бы обозначая место потенциального удара.
— Ah, vraiment, mon chouchou? — рассеянно переспросил Булгарин.
— Первое предложение, сказанное тобой на французском без ошибок! — Пушкин даже хлопнул в ладоши, изображая энтузиазм. — Это упоминание Греча тебя так мобилизует?
— Давай не будем про Греча? — Булгарин нахмурился. — Зачем все портить?
— И с каких же пор Греч все портит? — прищурился Пушкин.
— Не надо играть словами. Я сказал, что портишь все ты — как обычно, впрочем. Приплетая Греча.
— Вали все на Пушкина! — драматично взмахнув рукой, изрек поэт. — Это я злодей-разлучник!

Булгарин только махнул рукой и сделал глоток улуна. Пушкин снова притащил его в какое-то дюже модное антикафе, мотивируя это тем, что тут-то Греча они точно не встретят. Сам Булгарин с большой долей уверенности предполагал, что Пушкин просто не может себе позволить встречаться в чебуречной — иначе некому будет оценить его одежку: дизайнерская худи и хайтопы требовали признания на высшем уровне.
— Раз уж тебе так хочется его обсудить... Скажи мне лучше, зачем тебе понадобилось просить стать твоим соиздателем именно Греча? — задал не дающий ему покоя вопрос Булгарин. По мелькнувшей в глазах Пушкина бесовской какой-то искре он понял, что вопрос этот Пушкин ждал. Более того — предвкушал.
— Не ты ли, Фаддей, рассказывал мне, что нет издателя более умелого? — заговорщицки подмигнув, Пушкин придвинулся вплотную, почти улегшись грудью на хлипкий столик. — Ты не хочешь делиться? Или, может, переживаешь, что работа с Гречем помешает моей работе с тобой?
Беспечный флирт, сквозивший в каждом слове и жесте Пушкина, стоило ему оказаться в компании, нашел единственного адресата в лице Булгарина, который опешил и (впервые за долгое время) совершенно растерялся. Этот редкий момент беспомощности Пушкин почувствовал с той же изящной легкостью.
— Да брось ты, mon cher, — он покровительственно накрыл лежащую на столе руку Булгарина своей ладонью. — Ты же знаешь, я тебя никогда ни на кого не променяю. Оставь эту ревность!
Булгарин, конечно, должен был отдернуть ладонь, вступиться за себя, за Греча и за журналистику, которая не переживет вмешательства восторженного дилетанта без толики концентрации и понимания публицистических нюансов в лице Пушкина. Но он замешкался, и момент проявления праведного гнева был упущен.

— Я попросил его не сотрудничать с тобой, — севшим голосом сказал Булгарин. — Он, знаешь, советуется со мной.
— Какие у вас трогательные отношения, — улыбнулся Пушкин, тряхнув кудрями. Всем своим видом он показывал, что знал об этом, более того — рассчитывал на это.
— Это твое позерство... — Булгарин повел плечами, и Пушкин тут же, мгновенно среагировав, подсел к нему, переходя от позы конфликта в положение полного доверия.
Положив руку на плечо Булгарина, он закинул ногу на ногу, задев его колено.
— Греч меня недолюбливает, — словно открывая страшную тайну, доверительно сообщил Пушкин прописную истину. — Но, знаешь, с тобой у него тоже не все так просто.
— А ты записался в сплетники? — резко повернул голову Булгарин. — Знаешь, журналистика — это немного другое. Точнее, совершенно другое. И явно не твое.
— Ну-ну, не горячись, — с готовностью пошел на попятную Пушкин. — Поверь, как бы то ни было, я по-прежнему считаю, что ты принадлежишь к малому числу тех литераторов, коих порицания или похвалы могут быть и должны быть уважаемы. Tout ce que tu mérites est à toi. Остальное не так важно.
Сейчас, когда Пушкин сидел даже не напротив, своими вихрами заслоняя свет, льющийся из окон, а совсем рядом, не спеша убирать руку с его плеча, Булгарин не мог собраться с мыслями, чтобы вести конструктивный спор.
— Mouais.
*
— Где ты опять пропадал? — Греч готовил ужин, когда Булгарин зашел в квартиру, усталый, но готовый отражать атаку.
— И не спрашивай, — последовал патетический ответ. — Тяжела журналистская доля. Это тебе не в фейсбуке сидеть дни напролет.
— А кто много умничает, тот не ест, — предупредил Греч. Впрочем, учитывая, что готовил он не только свой привычный вегетарианский ужин, но и бургер, угроза его не произвела должного эффекта. Булгарин не знал, как выразить свою благодарность; впрочем, правда явно не могла послужить платой за заботу. Не в этот раз.
— Молчу-молчу, — с видом оскорбленной справедливости закричал он, замахав руками и будто бы заполнив собой пространство квартиры. — Только хотел сказать... Спасибо.
— Спасибо в Пчелке не напечатаешь. Если ты забыл про дедлайн в пятницу, то прозрачно напоминаю тебе о нем, — скупо отчеканил Греч. Впрочем, укора в его голосе не ощущалось. Скорее, попытка поддерживать субординацию при вполне очевидных личных обстоятельствах. — Договорились с Пушкиным о встрече на завтра. Скажу ему, чтобы шел лесом со своими предложениями. Мало мне с тобой забот, что ли.
— Жди теперь очередной простыни Дельвига про то, какие мы злодеи, — хохотнул Булгарин, стащив кусок ветчины со стола.
— Руки! — недовольно окрикнул его Греч. — Но вообще да, ты прав. Уверен, впрочем, ответишь ты достойно.
— О, это я могу, — пообещал Булгарин. — Ne doute pas, mon ami.
— C'est ça, mon vieux.

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

URL
   

Mea culpa

главная