Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:14 

mon petit LeFou
"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: эксперимент
Фандом: советский кинематограф
Размер: виньетка, 644 слова
Персонажи: Григорий Александров, Сергей Эйзенштейн
Краткое содержание: это были съемки «Генералки», съемочная группа развлекалась как могла.
Примечание: Александров действительно из всей железной пятерки Эйзена подходил на женские роли больше всех. Позже он еще и роль роженицы исполнил в фильме о важности абортов, который они снимали с Тиссэ в Швейцарии. Его тогда еще медсестра спросила: «В какой раз рожаете?» — и вся съемочная группа легла от смеха.

— А тебе идет, — Эйзенштейн оценивающим взглядом окинул Александрова. — Твой фасон.
— Еще одно слово, и я тебе въебу, — мрачно пообещал Александров, оправляя платье.
Заменять Марфу Лапкину было его идеей, рожденной на чистом энтузиазме — время шло, а обучить крестьянку технике управления сложной машиной было сложнее, чем самому сесть за управление для общих планов. Не пошутил на эту тему только Тиссэ, да и то в связи с чрезвычайной общей серьезностью. Александров так и видел в его глазах неозвученные комментарии.
— А я-то что, Гриша! — всплеснул руками Эйзен. Его попытка максимально правдоподобно изобразить праведное негодование закончилась опасной гранью, где начинался высокий «мамин» голос, и он дальновидно замолчал.
— А то, — устало сказал Александров. — Ты первый начал. Еще в «Противогазах». Почему из всех ролей мне досталась именно старуха?
— Гоморов не хотел, чтобы его бил по голове кто-то другой, — отмахнулся Эйзенштейн. — Да и вообще. Типаж, Гришенька, типаж!

Александров отер потное лицо передником. Прошлой ночью они почти не спали — дружно вносили правки в сценарий (ну куда уж дальше-то?); стенографировал, ясное дело, далеко не Эйзен. На свежую, выспавшуюся голову идея напялить платье вряд ли бы пришла — или, во всяком случае, не была бы выполнена так топорно. Оставалось радоваться, что Эйзену пока не к чему было придраться. Кадры ему нравились, фильма ладилась.
Откровенно говоря, во всем этом Александрову чувствовалась несправедливость. Как опасаться за падение во время «Мудреца» — так давайте подстрахуем Верочку. А как Гриша падает с лопнувшей во время спектакля проволоки — так подумаешь, всего четыре метра. Вот и сейчас — за фильму переживали все, а дублировать Марфу вызвался Александров.

Отчаянно хотелось спать, но отказаться от предложения Эйзена понаблюдать за ночной жизнью деревни было грубостью. Откуда в Старике бралась вся эта энергия, оставалось только гадать. Они объехали едва ли не всю Советскую Россию, а ему все было мало — это вызывало одновременно восхищение и недоумение. Может, Эйзен просто боялся остановиться. Может, он не знал, чем себя занять.
— Пьяная драка. Потрясающе, — протянул Александров около двух часов ночи. — Ради этого, конечно, стоило затеваться с коллективизацией и раскулачиванием. Надо непременно отразить это в фильме.
— Молчал бы ты, Гриша, — предостерегающе шикнул Эйзенштейн. — Что надо, то и отразим.
— Что надо, что надо, — устало передразнил Александров. — Отражать надо, что есть.
— Я буду носить тебе записки, когда тебя заметут.
— Тогда заметут и тебя, старик, — резонно возразил Александров.
— За мужеложество, — невозмутимо подхватил Эйзенштейн. — Если только тебя не посадят в бабьем наряде. Тогда я буду вне подозрений.
— Тьфу на тебя, дурная голова.
— Вообще, звучит как интересный эксперимент...
— Даже не думай.
— Нет, я серьезно. Гриша, тебе стоит только надеть снова платье...
— Я не стану этого делать, — не очень уверенно запротестовал Александров.
Это состояние Эйзенштейна было ему слишком хорошо знакомо. В его голове уже прорисовывалась раскадровка, а через минуту будет готов черновой режиссерский план.
Эту слабину-то и заметил Эйзен:
— Вот-вот, точно, платье. Заходишь сюда, через главный вход... В самую драку лезешь, Гриш, только осторожно, твое лицо нам еще понадобится. Никто не должен понять, что ты, вообще-то, мужчина. Установку понял?
— Сергей Михайлович, — самой верной стратегией в данной ситуации было начать ныть и канючить, — ну куда вы меня втягиваете.
— Да куда втягиваю? Ты же актером стать хотел? Ну так вот тебе, так сказать, предлагаемые обстоятельства!
— Да ты хоть знаешь, что они по пьяни с бабами делают, а? Тут биомеханики мало будет, чтобы от них всех...
— Гриша, да уважь ты старика, в конце концов!
— Только не начинай, Эйзен.

Эксперимент состоялся. Александров десять раз пожалел, что платье он взял у Лапкиной до окончания съемок. Оно было ему даже немного мало — но не объяснишь же этому режиссеру-маньяку, что в талии что-то жмет? Игравший когда-то на сцене принца Александров мало походил на барышню-крестьянку, но пьяным мужикам до того дела не было.
Пригодился опыт боксирования, полученный во время постановки «Мексиканца». Эйзен сидел где-то в углу и ликовал. Александров про себя недоумевал, зачем он вообще участвует в нелепых экспериментах и как это поможет будущей фильме. Мужики не понимали, почему их как щенков раскидывает девка.
Спокойно спал где-то в уютной избе Тиссэ.
Обычный съемочный день подходил к концу.

@темы: гости всыпали боярам звездюлей, ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

URL
Комментарии
2016-11-13 в 19:04 

Джек Брайт
Брайт по RazOOmу
Вау, а можно найти в сети этот фильм про аборты?

2016-11-14 в 00:28 

mon petit LeFou
"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Джек Брайт, не уверен. Это документальный фильм, который снимали ради денег Тиссэ с Александровым, называется «Женское счастье — женское несчастье».
Мне кажется, что его вряд ли оцифровали и выложили в сеть, хотя кто знает. Во всяком случае, я не находил.

URL
   

Mea culpa

главная