Записи с темой: третьего отделения на вас нет, негодяи (список заголовков)
01:16 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Они познакомились еще в школе. Те годы Булгарин вспоминать не любил, потому что единственным противодействием травле он видел самопродажу на потеху публике, и ничего приятного в этом не было. Не то чтобы что-то изменилось с годами, но теперь за это еще и платили.
Рылеев был младше, заискивать перед ним не было нужды, а он, в свою очередь, не дорос до нападок до старших, и потому неожиданно начавшиеся отношения переросли в подобие товарищества — хотя до дружбы не дотягивали по причине казавшегося в детские годы бесконечно большим разрыва в возрасте. Казалось, что разошедшиеся когда-то дороги никогда уже не пересекутся, но, неожиданно встретив Рылеева в приемной Голицына спустя добрый десяток лет после выпуска, Булгарин в первую очередь обрадовался — так сильно, что и сам не ожидал. Это была радость человека, до которого дозвучало эхо единственно хорошего события из прошлого. И вечно пребывающий в стрессе Булгарин нашел в Рылееве отдушину. Его альманах никак не вступал в конфликт с «Пчелкой», и опасаться конкуренции не приходилось: а это, Луи, начало прекрасной дружбы.

Рылеев воодушевлял. То есть вообще-то он был неудачником: ни профессии толком, ни дела, ни карьеры, но потом его нашел Голицын, и под крылом министра образования Рылеев прозвучал: его имя было у всех на слуху, его стали звать к себе, там и альманах (кредиты, залоги, долги, но оно того, кажется, стоило) — все это было похоже на сказку про Золушку, к которой вовремя подоспела фея-крестная. Вот Булгарин: законопослушный гражданин, не без либеральных замашек, ну а у кого их не было из молодых да зеленых? Так вот, законопослушный гражданин, такой верный новой Родине, такой готовый положить голову за идеалы, который продвигал в своей в меру официальной «Пчелке» — слушает что-то про огонь революции, какие-то сверхчеловеческие права... Нет, Булгарин никогда не вступал ни в какие оперившиеся группки нездоровой оппозиции, но смотрел на Рылеева с широко раскрытыми глазами, а заодно успел завести множество знакомств.
читать дальше

@темы: Рихито-сама, Третьего отделения на вас нет, негодяи, ангелы - всегда босые...

00:41 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Ору с самого вечера, постеры 10/10, жду финалки Гоголя с замиранием сердца, все еще огромный кредит доверия к этому сериалу, просто АААААААААААААА скорее бы, лишь бы снова не слили матчасть................

04.08.2018 в 22:14
Пишет GogolFandom:

Постеры Гоголь:Страшная месть.
Свежая порция постеров.
Парочка админов влетела в Яков свет Петровича прямо в переходе метро.


URL записи

@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Третьего отделения на вас нет, негодяи

22:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Шел защищать диплом про Булгарина, а по ощущениям — защищать честь Булгарина перед Гаагским судом.

Защита на журфаке получилась потрясающе яркой, интересной и ламповой, потому что неожиданно пришли все либерафаны (кроме Дмитрия), и в комиссии сидели местный Сенковский и Павлов. Все свои; перед такими людьми не страшно и даже приятно выступать с темой, которая горит в тебе уже несколько лет и не интересует даже близких друзей.

История, конечно, восхитительная. В комиссии были заявлены многие специалисты, работающие по профессии, и одна преподавательница. В итоге заседали Сенковский и Павлов, причем Павлов хотя бы преподавательницу замещал, а Сенковского вчера, говорят, просто Луч запихнул в аудиторию, когда тот мимо проходил, чтобы создать толпу. А после защиты я подошел на кафедру и спросил, придет ли он и на следующий день. Сенковский покряхтел, что у него вообще-то выходной и приходить он не должен, но посмотрел расписание, где стояли мы с Юлей, подумал, почесал в затылке и сказал, что придет.
— Главное, будьте готовы!
— Я про Булгарина говорить всегда готова! — отрапортовал я, очень радостный, что не придется в одиночку отстаивать честь Фаддея Венедиктовича.
— Ты уж это, — улыбнулся Сенковский, — защити его... ну, так! — он потряс в воздухе кулаком.
Я ответственно приложил ладонь к сердцу.
Сегодня Сенковский честно сидел в комиссии с восьми утра.

Моя защита прошла лучше, чем я мог себе представить. Вообще годы воображаемых диалогов: «А если он_а спросит это, я могу ответить то...» — сделали свое дело: я защитил свой диплом бесконечное количество воображаемых раз, как будто жизнь готовила меня к этому дню заблаговременно и в самых стрессовых ситуациях.
Я уверенно рассказал немного теории, и мои выводы по практике, выразительно делая мхатовские паузы и вообще используя все навыки публичных выступлений, которые мне смогли принести пять лет в двух вузах. Вопросы задавал только Сенковский, зато какие! Поговорили и о репутации Булгарина, и о его журналистском мастерстве, и о финансовом положении, и о Пушкине с Дельвигом, и о чем только не. Сенковский был, конечно, в теме на все 100%: Беатриче заранее предупреждала, что польские чувства нашего Сенковского на мою тему реагируют остро и ярко. Я привлек весь массив источников, который помнил, возразил литературоведам, с которыми не согласен, и просто провел время с удовольствием.

Скажу даже больше: Сенковский сказал, что Тэффи и Булгарин принадлежали к одному гербу, а значит имели определенную родственную связь, и обещал дать почитать статью на эту тему.
Коняш постфактум комментировал: «Вот он спросил тебя, мол, знаете Тэффи? — и я ждал, что ты ответишь: КОНЕЧНО, ЭТО МОЙ ВТОРОЙ ДИПЛОМ» :lol:

Конечно, мне было интересно, как на мою защиту реагировал Павлов. Девочки клялись и божились, что накануне он спрашивал, когда-де у Дарьи защита, вроде как ждал.
И я все думал: какая ирония. С год назад мы узнали, что любой преподаватель может прийти на защиту. И хотя Беатриче заверяла нас, что кому мы вообще нужны, мы все равно шутили: а представьте, на защиту придет Павлов и будет кричать на каждый либеральный источник.
ШУТКИ ШУТКАМИ, А ПАВЛОВ ПРИШЕЛ.

Самый содержательный комментарий, который либерафаны смогли мне предоставить: в какой-то момент Павлов неистово развернул газету и углубился в чтение, так и не перевернув ни единой страницы. Но при упоминании мной Золотусского ОН МОРГНУЛ.
Я говорю: что
Оля вторит Коняшу: да, мол, я тоже внимательно следила за его реакцией, и на фамилии Золотусского он моргнул!
Я валяюсь :lol: (Коняш уточнил, что он моргнул АГРЕССИВНО ПОЛОЖИТЕЛЬНО.)

читать дальше

Это было очень круто, интересно, здорово и прекрасно.
Журфак — большая любовь :heart:

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

13:41 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Уже два дня думаю о том, что сказала Беатриче по поводу диплома: у вас, мол, сквозь наработанные годами научные формулировки просвечивает что-то художественное. Как трава пробивается сквозь асфальт.
И я не уверен, как к этому относиться. Мне вспоминается ситуация с конференцией, когда я защищал свой доклад и в какой-то момент сказал: «В Пчелке... то есть, в Северной пчеле...» — и Коняш еще смеялся, дескать, вся моя речь хоть и убедительная, но выглядит как: «Мои мальчики... то есть, Фаддей Булгарин и Николай Греч...»

И вот я вроде бы победил в себе синдром Толстого-Достоевского — самое страшное, что может случиться с журналистом, по версии всех преподавателей журналистики (и некоторых практикующих журналистов), — а вроде бы если слишком долго писать фички на тему своего диплома, то твой диплом все равно будет немного похож на фичок.
И Коняш вспомнил, как мы после третьего курса сначала обсуждали татуировки у модерн!Сенковского и пеньюары модерн!Дельвига, а потом шутили, что так недолго и за диплом взяться, коли тема хороша. И где я теперь. А я вот вспомнил из того же дня похожее: «Нет, ну если по твоей научной работе написать фичок... Ахахаха, что это я». И где я теперь [2].

Я бы меньше парился на эту тему, если бы мне кто-то дельно объяснил, как все это научное должно выглядеть, потому что я делаю так, как могу, а не как надо, и все научные руководитель_ницы пока толком меня не направили. И мне каждый раз вспоминается «Как творить историю» Стивена Фрая (которую я очень не люблю) и эти кошмарные художественные пассажи в диссертации главного героя про гордо парящих орлиц и все в таком духе. Мне это казалось таким вопиющим непрофессионализмом, что аж коробило.
А потом я читал, скажем, Золотусского, Вацуро, Куняевых, и видел у них в серьезных критических/литературоведческих работах практически художественные пассажи. А так можно было?
И теперь вот у меня травой сквозь асфальт пробивается бесконечная любовь и нежность к моим мальчикам.

Во всяком случае, с этим дипломом никто не обвинит меня в том, что в нем нет души.

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

11:07 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Беатриче все-таки прочитала мой диплом! Шок, сенсация, первая полоса «Северной пчелы»!
Причем первые страницы были с пометками, я прямо сижу ВАУ она читала заранее, класс! Но страницы с шестой пометки исчезли, зато я имел честь наблюдать в реальном времени за ее реакцией на прочитанное :D

Каждые несколько страниц Беатриче отрывалась от экрана и повторяла, оборачиваясь к нам с Коняшем: «До чего современно звучит, ну просто как про сегодняшний день написано!» Я рад, что смог передать в дипломе это ощущение, потому что чем дальше в XIX век, тем меньше разницы с днем сегодняшним.
Едва ли не чаще Беатриче повторяла: «Вот за это утверждение на вас наложат опалу... Ну совсем же не классический подход!» — «Но ведь так все и было, это факты», — говорил я. «Именно, именно! — радостно кивала Беатриче. — Но в учебниках точка зрения же совершенно иная, даже прямо противоположная... Ой, Даш, как я хочу сидеть на вашей защите и смотреть на лица комиссии!»
Было весело это обсуждать перед открытым дипломом, конечно, но все мы понимаем, что содержание останется между мной и научной руководительницей, потому что никто не читает диплом так далеко (":

Единственным диссонирующим моментом оказалась реакция Беатриче на цитаты Белинского. Она радовалась каждой из них как новогоднему подарку, а я сидел и старался поменьше меняться в лице, чтобы не подать виду, что я из этих (из свидетелей Павлова), и Белинского терпеть не могу (но цитирую его, потому что он все-таки важный факт своего времени, а я, вслед за Булгариным, допускаю плюрализм мнений и готов ссылаться на людей из разных литературных лагерей, если их мнения объективны и имеют значение), а вот «Родную Кубань» люблю и читаю с удовольствием.
И мне снова вспомнилось, как Павлов говорил, что во мне не хватает бунтарского огня. Чтобы встать и сказать: «Вообще-то, подлец этот ваш Белинский, западник, атеист и недоучка».
Но я не хотел расстраивать научную руководительницу и дискредитировать себя и на кафедре западников тоже, потому что вот на кафедре Павлова уже давно поняли, что со мной ловить нечего, а я так это и не пережил.

В общем, так оно и осталось: хоть диплом пишу на кафедре западников (как и все либерафаны, хах), но дух Пчелы: честный и благородный европеисм — без гнусных революций и дерзости — но общая толеранция и уважение к иностранному просвещению.

Зато Беатриче посоветовала заключение окончить чем-нибудь этаким, чтобы подвести черту вкладу Булгарина в журналистику. Ничтоже сумняшеся предложил сказать, что Булгарин в рубрике «Смесь» вел первый в России твиттер :lol:
Беатриче оценила. А я не шучу, вот пруф.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Третьего отделения на вас нет, негодяи

00:00 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Так-так-так, что это у нас, военные флешбеки, первая очная встреча Булгарина и Пушкина, #простодрузья и другие увлекательные фуллеровские аллюзии (нет).


Пушкин жил у Дельвига уже неделю, и ровно столько же Булгарин там не появлялся. Он отказался составить Дельвигу компанию по пути в аэропорт: это виделось ему чем-то почти неловким.
— Нужно его встретить, все-таки два года проработал черт знает где... — сказал тогда Дельвиг.
— Пушкин — это тот самый, с крылатым гением внутри? — сухо уточнил Булгарин.
— Я вообще-то просил тебя не читать мои сообщения.
Больше тему не поднимали.

Булгарин переступил с ноги на ногу и вдавил кнопку домофона.
Знакомое пиликанье раздалось буквально сразу: ни вам «кто пришел?», ни «свои дома сидят». Надо сказать, в этом вопросе Дельвиг был строг, дотошен и неумолим, так что попасть к нему было задачей уровня собеседования. Теперь, значит, за пропускную систему отвечает Пушкин. Ясно.
На девятом этаже Булгарин толкнул входную дверь в квартиру — открыто. Из кухни выглянул Дельвиг.
— Я думал, ты воспользуешься ключом, — вместо приветствия сообщил он.
Откуда-то из глубины квартиры послышался возмущенный бойкий крик:
— Почему у него ключи есть, а у меня нет?
Голос, шуму воды подобный.
— А кто много будет знать, тот скоро состарится, — не повышая голоса, ответил Булгарин.
— До тебя мне далеко, — без церемоний парировал Пушкин, наконец вышедший из комнаты. — Еще узнавать и узнавать, стареть и стареть...
— Он друг семьи, — вмешался Дельвиг. — Фаддей, это Саша, Александр Пушкин. Не очень удачливый журналист, но крайне талантливый поэт. Саш, это Фаддей Булгарин. Вот у кого журналистика в крови. Учись, пока он жив, и все такое. Знакомьтесь, я пошел индейку доставать.

Булгарин скинул пальто и скосил глаза на Пушкина. Тот гордо перегородил коридор, остановив свое худосочное тело ровно посередине, и беззастенчиво рассматривал визитера.
— Талантливый поэт, м? — переспросил Булгарин. — Так уж талантливее Дельвига?
— До Дельвига мне, конечно, еще расти и расти, — не смутился Пушкин. — Он меня вдохновляет!
— Это он умеет.
— А я читаю твою «Северную пчелу»!
читать дальше

@музыка: Магелланово облако — Перекати-поле

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

00:38 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Коняш сказал сегодня, что к своему диплому относится как к ребенку, а я вот думаю, могу ли вообще сравнить с чем-то отношение к собственному диплому. На ум приходит разве что песня, но едва ли что-то одушевленное.

Предзащита на журфаке прошла гораздо лучше, чем я себе представлял. Беатриче предупредила меня, что в комиссии только она и местный Сенковский. А Сенковский, добавила она заговорщицки, не слишком-то ценит Пушкина как журналиста и считает Булгарина и Греча недооцененными.
— Так я тоже самое говорю! — обрадовался я.
— Просто будь готова, — подмигнула Беатриче.

А у смой Беатриче сегодня нас тридцать человек очников и заочников, потом еще семьдесят человек с курсовыми, а скоро и заочники со своими приедут.
«Она что, одна на факультете?» — закричал Коняш.

Видели Мороза, Павлова, Ярослава, очень мельком К., и это так радостно, как будто снова какой-нибудь третий курс и хочется обнять журфак, душа радуется, и что-то внутри ликует от того, что ты — именно здесь.

Сенковский задавал вопросы на предзащите такие классные, какие комиссия на защите вряд ли задаст, и это было круто. Круче только его дискуссия с Беатриче, которая пыталась периодически снизить накал его экспрессивных изысканий (Сенковский отмахивался и стоял на своем, может, ему правда было интересно). Это такой западнический аналог дискуссий на кафедре публицистики, которые случаются с Павловым и Морозом, например <3 Может, кафедры только притворяются непримиримыми соперниками, а сами — часть единого журфаковского сердца?
Когда дошла очередь до меня, было классно: несмотря на то, что я с недосыпу не смог выговорить некоторые слова своей защитной речи ( :facepalm: ), как будто уверенно презентовал свое исследование, и вот Сенковский начал задавать вопросы.
— Вот вы говорите: «Северная пчела» — самая популярная газета России... А скажите, какой у нее был тираж?
Я аж приосанился и, конечно, нарисовал в воздухе инфографику по годам и в зависимости от контекста, потому что все эти цифры помню — столько времени собирал по сусекам. Это хороший вопрос, потому что такие подробности в речь не вставишь, а вообще это важно.
На тиражах времен Крымской войны и дополнительной информации о снижении числа подписчиков в 1836 Сенковский остановил меня и пару секунд обдумывал следующий вопрос. В этот момент я на всякий случай вставил пять копеек:
— Ситуация с тиражами Пчелы очень показательна, если сравнить ее с тиражами периодики пушкинского круга... — начал я.
— Это вы про «Литературную газету» С ЕЕ СТА ЭКЗЕМПЛЯРАМИ? — радостно (и злорадно) уточнил Сенковский.
— ПРО НЕЕ САМУЮ! — не менее радостно ответил я.
— Да, конечно, что вообще Пушкин делает в учебниках по истории журналистики, неужели не очевидно... — вполголоса забормотал Сенковский, и я снова согласился и привел ряд фактов.

В общем, поговорили о ДОНОСЕ ПУШКИНА НА БУЛГАРИНА (капсом, потому что это максимально нелепо, учитывая постоянные обвинения Булгарина со стороны Пушкина в доносительстве), а потом случилось золото.
— Скажите, а почему вообще вы решили исследовать редакторскую и публицистическую деятельность… реакционера!
Я: (набираю в грудь воздуха)
Беатриче: Бегите, Александр Васильевич, б е г и т е !
Это было очень смешно, и народ в аудитории оживился <3
А у меня глаза горят, и у Сенковского горят, и это волшебное чувство, которое я испытываю только на журфаке.
Показал свою дотошность в фактчеке, когда Секнковский добавил к своему вопросу: «Ну Булгарин, да, что в нем? Проправительственная газета, сам пьяница....»
И я прост: МИНУТОЧКУ, ВОТ ОЧЕНЬ ЛЮБОПЫТНЫЙ ФАКТ О ПРОПИТОЙ ШИНЕЛИ КАМЕРДИНЕРА ГОСПОДИНА СПИЧИНСКОГО...
— А некоторые говорят о кассе, — вклинился Сенковский.
— Да! Так вот, миф этот появился... — и следующие пару минут я просто рассказывал теории исследователей и исследовательниц (перечисляя их пофамильно), которые УБЕДИТЕЛЬНО ДОКАЗАЛИ и далее в том же духе. И про кондуитные списки, и про шинель, и про события 1829 года. Короче, моя тема.
Было интересно, бодро и весело, я от Сенковского такого не ожидал.

Правда, скоро он выдохся и через пару дипломников ограничивался одним легким вопросом :"D Хорошо, что я пришел пораньше и внес себя в список в числе первых.
В общем, огонь горит в моей груди, журфак — удивительное место, и как будто не было всего того, что убивает всякий энтузиазм и заставляет звезды в глазах тускнеть.

@музыка: Хелависа — Дорога в огонь

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Третьего отделения на вас нет, негодяи

23:08 

Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:18 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
На этой журфаковской сессии чувствую в основном усталость: с утра до вечера на ногах, все какое-то нереальное и не знаешь, за что хвататься. На этом фоне чем-то особенным оказалась научная конференция, которую я жду каждый год, а в этом году ждал особенно.
Если очень коротко, то на прошлой конференции я гордо кричал с трибуны трем внимательным слушателям о том, что Греч и Булгарин were in love, с цитатами из писем и мемуаров — и получил второе место из-за коварного вопроса жюри о Пушкине, который вообще герой не моего романа.
Но вот прошел год, и я здорово подтянул знания о XIX веке, обо всех его перипетиях, политической и социокультурной ситуациях, неожиданных поворотах, слухах, фактах — вообще обо всем, что можно найти спустя двести лет с специальной литературе. И пошел выступать в середине :D

Перед полной аудиторией журфаковцев выступал с темой о том, что Пушкин и Булгарин were in love, но квартирный вопрос испортил их но разные обстоятельства, включая подлость Вяземского и коммерческие интересы их разлучили. Суть моего доклада сводилась к тому, что нужно понимать особенности межличностных взаимоотношений, которые со временем имеют свойство меняться, прежде чем с литературоведческой, например, позиции что-то оценивать. Типа не просто Булгарин негодяй и гнобил Пушкина в печати, а Воейков что-то плохое наболтал, Дельвиг полил Булгарина грязью, Булгарин ответил и задел Пушкина, который тусил в газете Дельвига, и заверте. Это принципиально важно.
Лучшее с точки зрения Коняша и его фолловеров: когда после моих криков с трибуны ШЕЛЬМЕЦ ВАШ ПУШКИН встает юноша с вопросом из аудитории и представляется: «Здравствуйте, второй курс, Максим Пушкин». Бесценно.

Ну и, короче, очень эмоционально и аргументированно все это рассказал, ответил на вопросы из аудитории и от жюри, заодно напомнив о редакторской политике Булгарина в 40-е, о перебежничестве Сомова и Полевого, етц. Показал всем, что я тут не просто любовные записочки Пушкина два года читал :-D
Взял первое место и очень рад и горд, потому что, с одной стороны, я правда старался и много вложил в это исследование (которое является частью диплома), а с другой стороны — рассказал паре десятков журфаковцев о том, что был такой интересный журналист и литератор, Фаддей Булгарин, только вы всему про него не верьте. Может, у кого это еще и всплывет.

Но самым главным оказалось другое.
читать дальше

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

00:14 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Сходил на фильм «Гоголь. Вий» аккурат 5 апреля на самый ранний сеанс, так и не поняв, как лента посмотрела его еще за неделю. Больше всего не хватало Даши рядом, а желательно Даши с одной стороны и Сахарка с другой, но не всегда время нам подвластно.

Когда я смотрел «Гоголь. Начало», большую роль сыграл тот факт, что меня невероятно привлекал вообще тот таймлайн, который взяли создатели, и вся эта атмосфера. Да чего уж там — когда упомянули Фаддея Венедиктовича, я забился в конвульсиях и просидел оставшиеся без малого два часа в кинотеатре счастливый и радостный, с искаженным повышенным количеством эндорфина восприятием.
С «Вием» все вышло ровно наоборот: меня дико сквикнула исходная ситуация, от которой плясали — причем сквикнула простым непониманием (или намеренным игнорированием) исторического контекста. Коняш, кажется, говорил мне, что ко второму фильму пофиксили исторические баги — так вот, неправда, только усугубили все.
Так что добрых час-двадцать я просто сидел с перекошенным лицом, стараясь оттолкнуть от себя неуважение к XIX веку и напомнить себе же, что это массовое кино, мистический гиперреализм и вообще сериал ТВ3. Ничего не помогало: первую часть я реально уважал за исторические отсылочки и ништяки, статью Павлову написал об этом. А тут меня как будто предали.

Потом, конечно, тридцатисекундным эпизодом додали Бинх/Гоголь, но этого оказалось мало и поздно.
Уже который день не могу поверить, что вот семь месяцев ждал, когда нам покажут, что в ларчике Гуро. Или что семь месяцев ждал больше взаимодействия Бинха и Гоголя (кто там об этом говорил из фандомных?). Или что семь месяцев ждал. И что буду ждать еще пять месяцев.

Я не уверен до сих пор, понравилось ли мне: с одной стороны, этожгоголь, мне все еще нравится сеттинг и идея, актерский состав, всякие классные штуки и находки. С другой стороны, так наплевать на факты, недодать вообще всего и просрать техническую часть еще надо постараться.

подробнее о том, что не понравилось, со спойлерами

@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, От чего умер твой последний раб?, Третьего отделения на вас нет, негодяи

12:50 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Прочитал мемуары Булгарина, а потом и Греча. Контраст, конечно, разительный; такого не ждал даже я.

Булгарин пишет на продажу: это сочная, захватывающая беллетристика, состоящая из эпизодов, каждый из которых драматургически выверен, затягивает читателя уже завязкой, а кульминация несет такой катарсис, что приходится перевести дыхание. И такие небольших эпизодов в шести частях «Воспоминаний» довольно много.
Опять же, отношение к описываемому. Булгарин любит всех, реализуя на письме то, что Греч презрительно зовет свойствами его национальной природы: любостяжание, тщеславие и, соответственно, пресмыкательство перед людьми важными и сильными. Да, иногда он перегибает палку, осыпая людей из своего прошлого таким количеством комплиментов, которые он также адресует всем русским, что ощущения странные. Но в то же время, по мере прочтения чувствуется этот задор, этот азарт человека, вписывающего себя в историю. И вся эта любовь вроде как немного распространяется и на читателя.
Булгарин много пишет о себе, о своих приключениях, о своих удачах и поражениях. Где-то привирая, где-то уходя из мемуаристики в область литературы — но это все часть самого Булгарина, и в этом гораздо большего его сути, чем в ином прямом описании.

Греч же в «Записках о моей жизни» выполняет роль акына: что вижу, то пою. Сам он появляется не слишком часто; добрых полкниги посвящены описанию виденного и слышанного, к автору отношение имеющее весьма опосредованное.
В основном это пять сотен страниц ненависти: Греч просто перечисляет людей, которых знал, и про каждого пишет по абзацу, а то и по нескольку страниц, что вот-де подлец и негодяй, первейших лицемер и повеса, да к тому же пристрастившийся к чарочке, кстати, жена у него была та еще дура. Пространные описания исторических событий с анализом (с высоты шести-семи десятков лет) правления того или иного государя и министров перемежаются мелочными придирками ко всем встречным-поперечным. Вот все пидарасы, один Греч — д'Артаньян в белом плаще стоит красивый.
Воспоминания его на книгу в художественном смысле, конечно, совсем не похожи (оно, само собой, и правильно, не каждый мемуарист — Булгарин). В первых главах он вываливает на читателя перечисление огромного количество родственников, про каждого написав по странице с тем, чтобы заметить в конце главы: теперь читатель имеет представление о действующих лицах, которые не раз еще встретятся на страницах этой книги. Разумеется, запомнить толпу родственников совершенно не представляется возможным, да и не то чтобы все они играли одинаково большую роль в судьбе Греча.
К тому же, воспоминаний писались в разное время и в разном возрасте, так что там есть и повторы, и переоценка ценностей. Это немного сбивает с толку, такой вот сбой в матрице.

Из интересного: Греч действительно неплохо описывает обычаи времен правления Павла и Александра. Но именно обычаи — в то же время Булгарин замечательно, с этой его богатой фельетонной практикой, описывает нравы. Наверное, будь я историком, многие эпизоды доставили мне куда большее удовольствие.
Те крохи информации, которые Греч все-таки дает о себе, тоже любопытны. Так, например, он не получил последовательного образования: тот-то научил его тому, этот — этому, гувернеры были негодяи и пьяницы. Спасибо, что Греч читал много книг, а так бы, конечно, вряд ли бы вышло что-то путное. А еще своего отца он описывает почти как Булгарина, штош.

Вообще книга воспринимается как огромная длинная лекция Павлова (потому что ВСЕ ЛИБЕРАЛЫ ПОДЛЕЦЫ НЕНАВИСТНИКИ РОССИИ), но у Павлова есть что-то светлое в жизни (скажем, «Третья правда» и «Наш современник»), а у Греча — только агрессивная ненависть.
Вот Булгарин как-то жаловался Зотову, что, имея его взгляд на мир, непременно бы утопился в Неве. Мне кажется, со взглядом Греча что-то очень похожее.

Напоследок, сопоставление взаимных описаний Булгарина и Греча.
Булгарин в «Воспоминаниях»: любезный мой друг Николай Иванович Греч, чудесный человек и замечательный профессионал своего дела, как-то сказал мне...
Греч в «Записках о моей жизни»: прибежал как-то Булгарин меня о чем-то предупредить, ну знаете, эта польская морда, небось только что обивал пороги сильных мира сего, ну я и говорю, Булгарин, сколько можно, дай хоть полдня не видеть твою тушу, а?

По возможности не ссорьтесь под конец жизни из-за денег с единственным другом, который мог бы рассказать, что вы не такой уж и негодяй.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, Третьего отделения на вас нет, негодяи

13:55 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Периодически встречаю в мемуарах первой половины XIX века комментарии типа «Он был не очень образованным: знал всего два языка, кроме русского» @ смотрю с высоты прогрессивного XXI века со сложным лицом на 200 лет назад.

Сделал сегодня в ночи вывод, что у меня в мозгу еще не образовались какие-то важные связи, которые позволяют воспринимать язык в любом состоянии.
Конечно, я прислушиваюсь внимательно к французскому, когда смотрю фильмы или слушаю что-то, но так я и к английскому прислушиваюсь гораздо активнее, чем к фоновому русскому. Но все не так просто! Вот, например, когда я засыпал под Найтвейл, я просто слушал-слушал, а потом понимал, что уже час как сплю, и в наушниках тихо. А когда я вчера засыпал под аудиокнигу Prisonnier d'Azkaban, последние минут пять различал только имена, кажется.

С чтением тоже американские горки. Вот я читаю целую страницу, все ясно понятно солнечно, я радуюсь, как-де славно, язык вышел на новый уровень! И тут же: несколько предложений, где знакомы только предлоги С: Не все сразу, мон ами, не все сразу.

Позвонила наконец ВВ, объявила, что вот-вот начнутся-таки курсы, которых я ждал с января. Казалось бы, живи да радуйся @ как бы не так. Группа собралась с уровнем В1 — на два уровня ниже того, чему я хочу учиться. Я не жалуюсь — мне все равно нужно непременно ходить на курсы, потому что не говорил по-французски, кажется, с начала октября, да и вообще самообучение — временная мера, мне нужен наставник.

Тем не менее, я вижу прогресс: и в том, как я лучше понимаю французскую речь, и в том, как я читаю на французском. В конце концов, и Булгарин с классным образованием и службой в армии Наполеона говорил по-французски с горем пополам.
Все еще испытываю неизъяснимую радость, имея дело с французским, и радуюсь, понимая его :heart:

@темы: Херовато у меня дела, Лафайет., Третьего отделения на вас нет, негодяи, I'll find her if I have to burn down all of Paris

23:43 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
— Я так больше не могу! — Пушкин устало упал прямо на аккуратно застеленную кровать Булгарина и патетично закрыл лицо руками. — Забери Сомова обратно. Это уже ни в какие рамки!
Булгарин комментировать интервенцию Пушкина не стал, а только понимающе хмыкнул.
— Увели твоего Дельвига, м?
Пушкин, конечно, вскочил с видом оскорбленной гордости, замахал руками и, казалось, занял своими кудрями все свободное пространство комнаты. Булгарин подождал, прекрасно зная характер солнца русской поэзии. Наконец, приступ самонакручивания благополучно истощил себя.
— Ну, положим, не увели, — протянул Пушкин, схватив со стола красивый декоративный подсвечник, который немедленно принялся вертеть, занимая себя, — но процент участия Сомова в моей жизни мне не нравится совершенно.
— Он очень ответственный работник, а ты золотая молодежь, — отмахнулся Булгарин. — Человек работает не покладая рук, а тебе лишь бы лясы точить. Еще бы он не вызывает у тебя энтузиазма. Аукнется тебе твое бонвиванство, Пушкин.
— Фаддей, ну не начинай, — Пушкин снова опустился на кровать, уже напоминавшую поле боя. — Я просто не гонюсь за наживой!
— Поэтому и клянчишь деньги, — резонно заметил Булгарин. — Ничего, подрастешь, успокоишься...
— Ну мам!

Булгарин и сам не до конца простил Сомова, но посвящать Пушкина в свой глубокий внутренний мир считал излишним.
— Сомов вообще молодец, если не считать того, как он лихо сбежал в ваш лагерь. Даже Коленька Гоголь сделал это максимально галантно, до сих пор меня поминает добрым словом в печати. А Орест фактически был частью Пчелки. Нас вообще трое над ней работало тогда — мы с Гречем и Сомов. Ну казалось бы — связаны одной цепью, все, дружба на века! Нет, захотелось ему податься в высокое искусство. Ну вот теперь и пашет как сумасшедший — у вас заработать труднее, чем у нас.
— Честно говоря, не для того я к тебе пришел, чтобы послушать, какой Сомов замечательный, — кисло отозвался Пушкин.
— Вот мы и перешли к самому интересному — каким ветром тебя вообще сюда занесло? Мне еще репортаж дописывать. А если не объявится наш дорогой очеркист, то придется ночью спешно изображать фельетон. Принимаю тебя только по большой любви.
читать дальше

@темы: Рихито-сама, Третьего отделения на вас нет, негодяи, ангелы - всегда босые...

23:08 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Все-таки подхватил простуду, и сразу же начал с ней бороться, потому что научен горьким гоголевским опытом, когда «ой, да само пройдет» осенью плавно вылилось в «я снова вижу гроб». Тут еще эти увлекательные истории из жизни литераторов XIX века, которые жили не тужили, готовились покорить Россию своим творчеством, а потом скоропостижно скончались в двадцать лет от простуды (((((: Спасибо, бодрит. В связи с этим, конечно, приостановил свои спортивные начинания после трехнедельного следования программе и вообще расстроился — все-таки верил, что спорт укрепляет иммунитет. Подумывал было оставить после выздоровления только йогу, потому что чувствую себя после нее на удивление хорошо.

Но вот сегодня пришлось вспомнить, зачем еще был спорт — когда заболело все, что только могло заболеть от нынешнего образа жизни.
По моему инстаграму может показаться, что в основном я сижу с собакой, готовлю дипломы и хожу по театрам; надо сказать, по большей части так и есть. Разве что по театрам сейчас хожу чуть меньше, зато почти все время сижу — читаю книги к журфаковскому диплому, монтирую режиссерский диплом, смотрю фильмы.
Так что, конечно, заболели шея и грудная клетка. Этого стоило ожидать — у меня давно проблемы с шеей, из-за чего нельзя прыгать на батуте, стоять на голове и долго читать. Отобрали все радости детства, короче. Ну вот и сейчас — подолгу сижу с наклоненной головой, все там в шее передавливается, постоянно болит голова, загривок, трудно дышать. Пока я дружил с приложением Найк, этого удавалось счастливо избежать. Собственно, когда я осенью первый раз брался за это спортивное дело, основными целями как раз и было компенсировать сидячий образ жизни и отвести душу из-за постоянного стресса, связанного с дипломами. Ну и иммунитет, но тут, как мы видим, провал.

Монтировал всю вторую половину дня, чтобы добить наконец хотя бы черновик, и обезболивающие не помогали, такое себе времяпрепровождение, 4/10, не рекомендую друзьям.
Зато сел ужинать, а по Пятому серия «Следа» с моими дорогими любимыми ФЭСовцами: Ванечка с Оксаной в лаборатории, Майский с Даниловым на выезде <3 Пока я радостно хлопал в ласты, что Майский с Ванечкой сидят рядом, и Ванечка опасно шутит, а Майский смешно пыхтит, — заметил, что перестало болеть вообще все. У меня так раньше только с журфаком было, который лечил все болезни.

@темы: Херовато у меня дела, Лафайет., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

23:39 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Все началось с того, что Беатриче позвонила мне. Я как-то не привык, что она мне звонит, испугался, убежал с пары зарубежки (мы как раз обсуждали антиутопии), ответил на звонок.
А Беатриче, знаете, с этим своим голосом как перезвон колокольчиков, говорит: знаете, Даша, я сейчас читаю тут про Эйзенштейна, сразу вспомнила ту вашу колонку, и теперь мне интересно, что вы думаете про автора статьи...
Конечно, я не могу быть уверенным в мотиве этого звонка: Коняш утверждает, что после этого мне грех жаловаться на пропасть между мной и дипломной руководительницей, сам же я больше склоняюсь к признанию за Беатриче несомненного такта в попытке напомнить о приближающемся дедлайне сдачи первой главы диплома и выразить желание прочитать эту главу до сдачи практики.
Но факт остается фактом. Она позвонила и выказала участие к важным для меня темам.

Я выдохнул, взял себя в руки и написал параграф диплома — хотя планировал все праздники посвятить монтажу. Что называется, do it for her.
Конечно, мне было в радость — я вообще все еще окрылен своей темой, которую мы вместе с Беатриче вырвали едва ли не зубами. Но мне было и тяжело. И из-за объема, и из-за количества источников, которые я успел прочесть до, но никак не мог уложить в один параграф.
Я вспоминал вчера, как я к этому пришел: как мы слушали с Коняшем лекцию Беатриче, пели «Гамильтона» и били себя кулаком в грудь (у меня был синяк немного выше сердца), и Булгарин как-то неожиданно взял за душу. Я потом часто говорил: Беатриче так читает лекции, что можно и Гитлера полюбить после ее аргументов. Но Беатриче читала и про Миллера, и про Полевого, и про кого только не — а в душу запал именно Булгарин (и Греч, кстати; как она читала лекцию про журналистику Отечественной войны!).

Вот есть такие преподаватели: когда лекции читает Мороз, хочется прочитать все, о чем он хоть вскользь упомянет, и понять это; когда лекции читает Гиберт, хочется посмотреть все кино; когда лекции читает Павлов, хочется обложиться журналами и газетами; и Беатриче, конечно, занимает достойное место в этом ряду колоссов.

И вот я много читаю про то время, про тех людей и про Булгарина особенно, и это умопомрачительно интересно и резонансно моей душе.
Вчера около трех часов ночи скачал «Русскую старину» за 1909 год, где опубликованы два письма Булгарина, которых нет у Рейтблата, и просто орал в ночи, потому что моему мальчику очень тяжело, грустно и плохо. Он устал от всех этих распрей, от воейковых и вяземских. Он так устал, что просто хотел бы все бросить и уехать смотреть, как растет виноград.
И хотя он по полгода жил в Карлове, он все равно не бросал журналистику, понимаете? Он просто не мог все это оставить. Хотя доход от Карлова равнялся доходу от Пчелки.

Может показаться, что я ору только от всяких сомнительных слухов, которые придумываю сам себе, и иногда я тоже боюсь, что так и есть. Но потом я вспоминаю о первом порыве души, тогда, на лекции Беатриче,и эту горячку чувств, испытанную на паре очников. И все это нервное возбуждение, когда я читаю про Булгарина. Это все выше того, как я презентую это в дайре, например, просто потому, что для меня все эти исследования играют огромную роль, но я понимаю, что роль эту они играют только для меня.
Впрочем, этот пронизанный духом культуры вывод не мешает мне шутить, что вот выйду я на защиту диплома и начну рассказывать про любовь Пушкина к Булгарину, что ты мне сделаешь, я в другом городе, за мат извени.
Отлично синхронизировались с Коняшем, который пилит кулстори про своих дипломных котанов Херста и Пулитцера, которых я люблю еще с первого просмотра «Гражданина Кейна», конечно же, и все это так близко к моим пирожочкам, что я периодически комментирую его цитаты как ТЫ КОПИРАЙТИШЬ МОЙ ДИПЛОМ, и кто после этого всегда скажет, что диплом не нужен?

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Третьего отделения на вас нет, негодяи

00:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Насколько сильно соскучился по Булгарину, понял в субботу. Хотел посвятить весь день монтажу, но вот уборка, а потом — полчаса до обеда, куда уж тут, проект будет грузиться дольше. Дай, думаю, посмотрю литературу ко второму параграфу журфаковского диплома, одним глазком только, так, чтобы потом легче было.
Очнулся в семь вечера на середине труда Вацуро про «Северные цветы» Дельвига, потому что случайно зацепился в каком-то источнике про работу Булгарина в альманахе барона и заверте.
Я вообще консультировался с этой работой частенько, но последовательно ее не читал, потому что ну когда, когда?

Провалился обратно в XIX век, как Алиса в кроличью нору.

Так люблю Булгарина, это же надо! Сегодня позволил себе посмотреть наконец ту документалку по Культуре, которая годами ждала своего часа в закладках. Двадцать шесть минут про Булгарина: элементы реконструкции, говорящие головы — я убедил себя, что это все для дела, для режиссерского диплома, референсы, так сказать. А там Рейтблат один из экспертов, с чьего НЛОшного сборника вообще все началось, я имею в виду, из серьезного исследования булгаринской темы.
Так-то я почти все знал из рассказанного, кроме, может, каких-то деталей, которые сложились в слово вечность из битого стекла, до того все это вгоняет в грусть.
Мне вот как-то врезались в память строчки из письма Елизаветы Телешевой Эйзенштейну в Алма-Ату: «узнала, что вы ехали веселым, а стали грустным, усталым и одиноким». Это я в фандоме XIX века. Серьезно.

То есть вот, например, однокашник Булгарина по шляхетскому корпусу (Аполлон Марин) в воспоминаниях писал, как кадеты били юного Фаддея со словами: "Бей Костюшку!" Q__________Q
После того, как его первый раз побили, Булгарин заявил обидчикам, что вырастет, выучится и отомстит.
Через несколько месяцев он подтянул русский язык, вскоре нагнал товарищей по всем предметам, начал писать стихи и ходить в православную церковь, сделавшись душой компании.
Без покровителей, семьи и состояния, сделал себя: еще до двадцати лет стал орденоносным офицером и героем (после битвы под Фридландом).
А потом все обрушилось — и пришлось начинать заново. А потом снова. И, конечно, ни 14 декабря, ни во время польского восстания, ни вообще когда-либо потом Булгарин не хотел начинать все опять заново.

А закончился фильм демонстрацией прижизненной гравюры Булгарина (выполненной за три года до смерти), где сам Булгарин написал: «Не поминайте лихом». Как удар под дых.
Моя мерцающая в непроглядной ночи звездочка :weep3:

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Третьего отделения на вас нет, негодяи

00:19 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Дверь снова хлопнула, холодный воздух неуверенно прошелся по кофейне. Бариста привычно поздоровался с вновь пришедшим, на что Булгарин не обратил внимания: любишь работать в Старбаксе, люби и дежурные приветствия всех встречных-поперечных.
Впрочем, на этот раз стоило проявить любопытство: новый посетитель, уверенно зайдя со спины, ловко выхватил из рук Булгарина айпад и сел напротив еще до того, как волна возмущения успела зародиться где-то в недрах польского сознания.
— Ты охуел? — Булгарин приподнял бровь.
— Да, — честно ответил Пушкин, проглядывая текст на экране планшета. — Но это не новость. Новость — парниша, чью драму ты изволишь читать, так?
— Отдай айпад, — потребовал Греч, сидевший по диагонали от Булгарина, а значит теперь — аккурат возле Пушкина. — Совсем совесть потерял. Что скажет Вяземский, когда узнает, с кем ты за одним столом сидел? Вали отсюда.
— Какие мы суровые! — ни капли не смутился Пушкин. Он заботливо вернул текст на нужную строчку и положил планшет возле стаканчика кофе. Правда, сам кофе взял взамен. — Это что, корица? Фу, как примитивно.
— Иди закажи себе кофе на свой вкус, — посоветовал Булгарин, поняв, что взывать к голосу разума тут не прокатит. — Вообще-то мы работаем.
— Так что, как тебе Белинский? — игнорируя все сказанное, поинтересовался Пушкин, даже причмокнув, предвкушая обсуждение.

читать дальше

@темы: Рихито-сама, Третьего отделения на вас нет, негодяи, ангелы - всегда босые...

16:14 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Проснулся в приятной неге с мыслью о том, что могу посвятить себя Булгарину и ко, модерн!ау фичкам и «Гоголю», обмазаться Лемке и Лотманом.
А потом вспомнил, что режиссерский диплом не смонтирован. Компьютер надрывается как может, а я сижу и думаю: на кой пень мы снимали в 4к? Ну знал же я, что это плохая идея. Но нет, Микк — глаза завидущие, надо ж КАК В КИНО, чай не семестровые задания снимаем. Мучайся теперь.

Зато утро началось славно — с комментария в твиттере.
комментарий о том, что пять лет универа не пропали даром
Практически готов внести это отдельным пунктом в практическую значимость диплома про Булгарина. Крайне рад, что наши с Никошей изыскания не пропадают даром, а служат великой цели просвещения.

Вот еще давеча рецензию Булгарина на рок-поэмы Есенина репостнули в группу-событие. То ли смеяться, то ли гордиться.
Когда твой игровой аккаунт популярнее тебя :D

Снова хочется писать тексты, рассказывать о XIX веке и о том, что я вычитал у Манна.
Но неожиданно подкрался дедлайн, меньше двух недель до сдачи всех черновиков дипломов. Чувствуете, паленым пахнет? Это моя жопа.

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Kevin the journalist, voice of Strex, Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

00:24 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Упомянул при матери, что вот, мол, день смерти Пушкина, какая дата! А мать в ответ и говорит: читала я давеча статью в Комсомолке про наше все, а там и говорится, что Дантес был геем, все сестры Гончаровы спали с Пушкиным, да и вообще в последние годы было ясно, что солнце русской поэзии закатилось, Александр Сергеич уже не торт и все в том же духе.
Я прям обмазался этим пересказом, говорю матери: ну на то это и Комсомолка, да, ты же понимаешь?
А мать говорит: не знаю, что ты там имеешь в виду, но статью я прочитала с большим интересом.
Так и работает желтая журналистика, как мы все тут понимаем, привет от сами знаете кого, и я даже не только про Херста.

Мне вся эту ситуация напомнила тот материал в «Аргументах и фактах» к юбилею Эйзенштейна, где про Эйзенштейна-то и не говорилось толком, только про «неоднозначные отношения» с Александровым. Одного поля ягоды, само собой, все массовые издания.
Я их уважаю, но иногда из-за них грущу.

Вот и к слову об Эйзене — хотелось бы написать, дескать, так и так, почему не отметили в медиа, какой был великий режиссер, но ведь тут же встает вопрос — а был ли мальчик?
Хоть меня на третьем курсе и поразили горячо «Иван Грозный» и «Потемкин», а все ж таки, положа руку на сердце, не могу сказать, что Эйзен — кинематографист. Он может снять фильм, как может поставить оперу — то есть будет ли это оперой или мюзиклом и найдется ли на это зритель остается открытым вопросом. Он всегда впадал в крайности: то у него вместо фильма театр, то лозунг, то формализм сплошной.
Вот Мороз говорил: да не потому у Эйзена в Америке с кино ничего не вышло, что он был из Советского союза, — просто режиссер он был такой, своеобразный. Может, даже вообще не режиссер.

Но все это не помешало Эйзену войти в историю, внести огромный вклад в киноискусство, в киноведение. Как же его работы про цвет в кино, про звук в кино, про символ в кино? Как же огромная внутренняя сила «Потемкина» и неистовство «Ивана Грозного»?
Меня Эйзен вдохновляет в том числе вот этой реализованной невозможностью. Он, несомненно, удивительный.

@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Третьего отделения на вас нет, негодяи

17:54 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
В начале сессии был очень смешной момент, когда мы сидели уютной либерафанской подгруппой и ждали Беатриче.
Как водится, зашла речь о дипломах, а я весь сижу такой в футболке с Пушкиным и со значком с Северной пчелкой и говорю, мол, всего параграф, барышни и Дмитрий, всего параграф, и голову пеплом посыпаю. Целый месяц из жизни у меня выпал с этим бронхитом.
Тут активизируется Юля:
— У меня тоже бронхит был! — радостно кричит она. — Даша, у нас с тобой столько общего!
— Лучше бы у тебя количество написанного для диплома было с Дашей общим, — качает головой Коняш, — а не бронхит.
:lol:
(Потому что я со своим параграфом уверенно вырвался вперед по сравнению с одногруппниками, у которых прогресс был, как они сказали, «нулевой».)

Вообще-то говоря, все так хлопают меня по плечу в связи с тем, что у меня диплом на тему, которая мне нравится, и вообще человек-маяк просто.
А я вот так ждал, что приду на жур, а там все шутят шутки про Булгарина со мной и Пушкина ругают, а ничего подобного, конечно же.

В один из первых дней сессии прочитал какую-то кулстори про Булгарина, который где-то там крупно проебался, что ли, и начал даже фичок на эту тему писать, лол, в лекциях по организации работы пресс-служб, потом пришлось его судорожно вырезать, когда лекции просили одногруппницы и Сопкин на экзамене проверял.
Ну так вот я настолько потерялся в сессии, что забыл напрочь и что за история, и где я ее прочитал, и кто там были участвующие лица. Пушкин — не Пушкин? Надеждин — не Надеждин? Абонент не абонент, короче.
Меня почему-то именно это выбивает из колеи сильнее всего, вот эта потерянность, как будто стою, держу в руках что-то, а оказывается, что ничего.

Погрузился в дела института, разумеется, сразу после сессии, не отдохнув и не переведя дыхание, и только вот на днях сел почитать хоть главу Манна, а там среди филологического анализа романтических поэм встречаются неожиданно мысли, от которых у меня в голове щелкает и проясняется (про первичную роль автора, а не персонажа, например), и я снова чувствую себя Сашкой Самохиной, которая из абракадабры текста наконец считывает смысл. Это здорово. Гораздо лучше, чем можно описать или представить.

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, Херовато у меня дела, Лафайет., журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

Mea culpa

главная