• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: третьего отделения на вас нет, негодяи (список заголовков)
01:12 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Час ночи, завтра рано вставать и ехать на съемку, но что это тут у нас?
Мои крики. (И подливающая масла в огонь Даша.)



Я невероятно рад, что плохо знаю шестидесятые; настолько плохо, что смотрю «Фарцу» очень спокойно. Когда я смотрел «Орлову и Александрова», мое возмущение было слышно на Мосфильме, типа ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК, а тут прямо хорошо.
При этом именно «Орлова и Александров» стал первым проектам, который вселил в меня робкую любовь к сериалам Первого канала, особенно про XX век.

«Фарца» идет на удивление хорошо: она потрясающе динамичная, у нее прекрасный темпоритм, перипетии хороши, герои живые, а еще я ничего не могу поделать с любовью к драматичному слоумо. Тем более если этот слоумо не выглядит неуместно в контексте шестидесятых.
Ага, в «Гоголя» слоумо тоже норм выглядел, даром что XIX век.
Как говорит Яна, «ну у тебя же и правда странный вкус в кино!»

Я даже не знаю. кто больше солнышко: Петров или Стычкин, оба такие очаровательные, не могу.
Как известно, новая любовь — это не забытая и навсегда отпечатавшаяся в сердце старая любовь. Понял, что Понт напоминает мне Изаю, но не напрямую, а отдельными штрихами. Вот, например, Изая появлялся, что называется, на полкадра, делал свое грязное дело и менял на 180 градусов сюжет, судьбы героев и иже с ними. Так и Понт появляется на минуту, но как появляется! Эти его беззастенчивая манипуляция и теплая улыбка — бесценны :heart:
Я последний раз так на актера смотрел, как на Стычкина нынче, когда Толик выкатил мне ирландских рекомендаций на Фаррелла.

Люблю постоянство, стабильность, твердую опору под ногами. Поэтому, например, не слишком жалую Скорцезе — у него каждый новый фильм совершенно иной, нежели предыдущие, и это сбивает с толку и не дает уцепиться за что-то. У него нет единства стиля, он не просто развивается, а кардинально меняется, мутирует от фильма к фильму.
У Баранова есть стиль, и после «Гоголя», собственно, «Фарца» идет хорошо, потому что она вызывает у меня чувство узнавания, а это значит — спокойствия, размеренности и радости.

Напоследок мои крики по мере просмотра, лучше я уже не пошучу про этот сериал:

Смотрю 2 эпизод Фарцы и прямо вижу съемочный процесс.
- ЖОПА, ПОВТОРЯЮ, Ж О П А.
- Егор, ты что??
- ЖОПА ПЕТРОВА В КАДРЕ ДОЛЖНА БЫТЬ, ГОВОРЮ
- МОЖЕТ, ВАМ ЕЩЕ И ХУЙ ПЕТРОВА СНЯТЬ?
- Это в следующей сцене в бассейне, не тороп-
- ДА ТЫ ЗАЕБАЛ ЕГОР

@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Микадо, Третьего отделения на вас нет, негодяи

23:44 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Лента как-то резко отхлестала по щекам таинственными гифками со Стычкиным, и вот я уже смотрю в полдвенадцатого сериал Фарца со сложным лицом.

Оказалось, что прильнуть к проектам Егора Баранова — что-то вроде увлечения Вуди Алленом. Вы же знаете, как это: все время смотришь на Вуди Аллена и его жен; только там хоть жены меняются, а у Баранова разве что Меньшиков появился, на радость или на беду.
Тот же Петров, та же Вилкова, ТОТ ЖЕ СТЫЧКИН, а вот тут надо продышаться.

Вообще-то сегодня я нашел архив «Северной пчелы» на десять с гаком тысяч номеров, это стало последней каплей, теперь мне не нужно разрешение, чтобы эмигрировать в XIX век, тем более что утром я как раз начал читать чудесную книгу с прозой Булгарина, а Мороз посоветовал литературу по интересующему меня периоду. :heart:
И среди всего этого упоения на днях твиттер подкинул вот такие и такие штуки:


У меня, вообще-то, слабое сердце! Проблемы с дыханием! Склонность к эмоциональной нестабильности!

Возвращаясь к сериалу. Герой Стычкина зовет Хемингуэя Хэм, а знаете, ко еще его так зовет?
БЕАТРИЧЕ.


Цитируя Булгарина, «во славу просвещения мы выпьем за ужином».

@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

23:15 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
— Будьте осторожны на съемках, Даша, а то вас посадят в тюрьму! — напутствовала меня Новикова. — И хорошо бы, скажем в Бастилию, но...
— В Бастилию прямо отлично! — я тут же проявил энтузиазм. — Представляете: отстроить целую Бастилию, чтобы заключить туда меня...
— Даша, БЕРЕГИТЕСЬ, это же РОМАНТИЧЕСКИЙ ОБРАЗ МЫСЛЕЙ, вспомните предостережение Флобера! — засмеялась Новикова.
Так, в общем-то, завершился семинар по «Мадам Бовари».

После этого был долгий, неприятный, сложный, местами даже травмоопасный путь в краевую библиотеку, до которой по хорошему за полчаса с лишком можно добраться, но только не тогда, когда перекрыто полгорода. Я расстроился и совсем отчаялся; снова пришлось контактировать со многими людьми чтобы договориться о грядущих съемках, что не менее выматывающе.

А потом я приехал в библиотеку.
Когда я сказал в прошлый раз, что предстоит искать нужные книги и рыться в картотеке, Яна похлопала меня по плечу: «Вот видишь, это твое. Я бы психанула и ничего не нашла со злости, мне в бумажках ковыряться — аж тошно. А для тебя даже радостно». И это, конечно, не комплимент, но любопытная констатация, я как-то не особо задумывался в таком ключе.
И вот сегодня, роясь в картотеке, когда вслед за Л — Лохвицкая, Т — Тэффи и ящичком с журналами до 1917 года я пошел к Б — Булгарин, Г — Греч и Д — Дельвиг, стало ясно, что да — мое.
Меня даже отпустили эти накопившиеся досада и усталость. Забыл обо всем и ковырялся в бумагах.

Совершенно неожиданно, чуть не закричав, обнаружил карточку с «Сыном Отечества». Когда вся катавасия кончится, нужно непременно уточнить, неужели у нас в библиотеке правда есть подборка «Сына Отечества» и можно ли на нее хоть одним глазком взглянуть. У меня аж руки дрожат, когда я думаю об этом, и так на сердце теплеет.
«Северной пчелы», конечно же, нет, но я и не надеялся.
Зато! В отдельном стенде с редкими изданиями Пушкина (это же Пушкинская библиотека) я обнаружил «Руслана и Людмилу» 1820 г., отпечатанную в ТИПОГРАФИИ ГРЕЧА.
:heart::heart::heart::heart::heart:

Конечно, в итоге выяснилось, что именно сейчас одна из работниц фонда редкой книги ушла в отпуск, поэтому все закрывается раньше, и посмотреть то, что мне нужно, вживую, не удалось. Но хоть по картотеке пробил и разобрался, как работают шифры и листки требования.
Вышел из библиотеки уже в темноте, а там бронзовый Пушкин у входа, смотрю на него и думаю: хорошо, даже замечательно вот только ке фэр? фэр-то ке?

@темы: Херовато у меня дела, Лафайет., Третьего отделения на вас нет, негодяи, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Kevin the journalist, voice of Strex, обсессивно-компульсивное расстройство

23:54 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Перечитал «Тараса Бульбу», очень грустно. Даже и не помнил, что у Гоголя та же тоска, что и во всей русской литературе. Когда читаешь «по программе», не до осознаний.
В средней школе читали его, конечно, и это одно из тех произведений, разбор которых на уроках литературы мне запомнился. Как нас спрашивали: «Почему панночка безымянная?», когда мы цитировали ту часть про отрезанные груди и, конечно, когда нас повели в кино на экранизацию, которая как раз тогда вышла.

Из интервью создателей фильма я до сих пор помню два момента.
Первый — когда спросили, было ли на съемках что-то значимое, нетипичное, а создатели ответили: «В конце фильма козаки погибают в бою, в том числе умирает козак Дедюшко. Его поднимают на пики, он говорит: «Пусть сгинут все враги, и ликует во веки вечные русская земля», потом его бросают вниз. А дальше идёт гоголевский текст: «И вылетела молодая душа. Подняли ее ангелы под руки и понесли к небесам. Хорошо будет ему там...» И во время съемки на словах «и вылетела молодая душа» вдруг появляется журавль в небе, начинает кругами ходить над Дедюшко. Показалось, что-то слетело с небес... Этот мистический момент успел заснять оператор, и он был включён в фильм».

Второй — когда создатели рассказывали, что вот у Гоголя в тексте «Не будем смущать читателей картиною адских мук, от которых дыбом поднялись бы их волоса», — а в фильме-то таким не отделаешься. И вот, дескать, пришлось все эти адские муки снимать.

Всколыхнул во мне что-то Гоголь, что уж и говорить, это и так заметно.
В начальной школе я был частью ансамбля Калына, где мы надевали казацкие платья и пели об атамане, который, взяв чарку, сказал, сощурив глаз: за Кубань, за матушку; где стоїть хлопець під вікном, щоб дівчина вийшла; где колядок столько, что можно было наколядовать целый мешок снеди. Вспоминаю это время с теплом, а сейчас даже более отчетливо, чем раньше. Чувствую все то, что Гоголь описывает на ярмарках, свадьбах и прочих гуляниях, когда все танцуют, поют и радуются.

А еще, конечно, вспоминаю наши разговоры с Исаией, как он говорил про буряк, борщ и, самое ярко запомнившееся, гордое, уже самим звучанием красивое, вызывающее живо картины перед глазами: «Дніпро и каштаны, Рю, Дніпро и каштаны!..»
В Киев я так и не успел попасть до известных событий, о чем до сих пор очень жалею.

«Миргород», конечно, гораздо более зрелый, чем «Вечера на хуторе...», слог увереннее, сюжеты четче. Гоголь сильно вырос, он такой огромный молодец.
Сегодня утром нашел потрясающую статью "ЛИШЬ СЕНКОВСКОГО ТОЛКНЕШЬ ИЛЬ В БУЛГАРИНА НАСТУПИШЬ", или Кто был автором рецензии на второе издание "Вечеров на хуторе близ Диканьки". Во-первых, совершенно замечательные подробности об интересующем меня периоде, о Булгарине, о журнальной вражде и тонкостях; а во-вторых, представьте, университет Торонто. Там это кого-то интересует, а тут «да что там того Булгарина».

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, не душу делим, чай - постель всего лишь

15:56 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Через две недели будет ясно, могу ли я официально эмигрировать в XIX век (как Золотусский), а пока у меня впервые за много времени появился свободный час, и я решил тряхнуть стариной и нарезать видюшеньку ПОД МЕЛАДЗЕ, все как мы любим.

Сейчас наконец разберу сумки, в которых с воскресенья мнется одежда, и сяду читать «Миргород» (неужели я могу просто сесть и почитать книгу?).

Мнение от матери: «Вторая серия "Гоголя" должна называться "Яичница"» :D


@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

12:25 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Еле дождался переезда к бабушке, чтобы схватить собрание сочинений Гоголя и читать-читать-читать. Причем начал, как водится, с четвертого тома, потому что обнаружил там не только переписку (люблю эпистолярное наследие, да простит меня Фрай), но и немного журналистики. В частности, ту самую статью «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году», напечатанную в «Современнике» в 1836. Сабж в том, что я читал у Рейтблата блестящую историю создания этого текста, но о возможности прочитать саму статью даже не думал, потому что привык к несбыточности желания добыть публицистику XIX века.
Эту кулстори я пересказывал тут. Но что мне мешает полностью привести ее и в дневнике, да?

ВНИМАНИЕ, КУЛСТОРИ ПРО ГОГОЛЯ И ЕГО ЧУВСТВА.
На первых порах Гоголь очень хорошо относился к Булгарину и его романам, они были бро и все шло хорошо, пока к 1830-м гг Гоголь не столкнулся с тем, что если ты литератор, ты должен выбрать сторону в литературной полемике. Сторон было всего две: либо ты за Булгарина, либо за Пушкина. И казалось бы, что тут выбирать, но всем ведь хочется, чтобы семпай-аристократ тебя заметил и принял в свою элитарную тусовку.
В общем, Гоголь, сделав вид, что сердце у него из камня, резко сменил тон и начал ругать Булгарина (продолжая внимательно читать "Северную пчелу" и часто упоминать своего бывшего бро в письмах).

А сейчас КУЛЬМИНАЦИЯ этой истории о любви и предательстве. В черновых набросках статьи "О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году" Гоголь очень точно транслировал отношение к Булгарину, сложившееся в среде "литературных аристократов". Дескать, и романы у него так себе, и вкус не очень, и таланта никакого.
НО В ИТОГЕ ОПУБЛИКОВАЛ СОВСЕМ ДРУГОЕ. Гоголь так и не смог поступиться совестью и пасть настолько низко, поэтому в готовой статье ругал уже Сенковского, а Булгарина периодически упоминал как друга "Библиотеки для чтения", не более того.
РАЙТ ИН ЗЕ КОКОРО.

А Гоголь так хорошо написал статью, я даже не ожидал, признаться. Читал с огромным удовольствием, получше иных художественных текстов. Очень красивый язык у Гоголя, не даром же мы так его любим.
На фоне публицистики «Вечера на хуторе близ Диканьки», которые я сейчас почитываю жаркими осенними ночами, кажутся мне текстами, где потенциал Гоголя еще не совсем реализовался. То есть они хороши, бесспорно хороши, но еще не до конца самостийны и самобытны. Гоголь в «Вечерах...» напоминает мне раннего Есенина, который занимался скорее стилизацией и в чем-то подражательством, чем непосредственно творчеством в том понимании, что творчество неотделимо от автора. И вот как Есенин нарочно вставлял в свои ранние стихотворения непонятные городским деревенские словечки, так и Гоголь иногда больше заботится о стилизации, чем о тексте в целом.
Помимо этого, «Вечера...» плотно сплелись у меня с детством. Что может быть более хрестоматийно рождественским, чем «Ночь перед Рождеством», например? Почти все эти тексты так или иначе пришли ко мне еще в начальной школе, причем в виде почти добродушной комедии, отчего воспринимать их серьезно, вроде как взрослую литературу, получается с трудом. Хотя «Вечер накануне Ивана Купала» оказался таким жутким, что я десять раз пожалел, что читал его заполночь. Этот Иваська под простыней до сих пор как живой (ирония какая, а) перед глазами.

В процессе изысканий, когда рассматривал разные версии прибытия Гоголя в Петербург, нашел статью (см. комментарии), где на серьезных щщах автор утверждал, что вот-де есть такой Булгарин, БРЕХЛО ТАКОЕ, и если, дескать, разные источники пошерудить, станет ясно, что ПИЗДИТ ВАШ ПОЛЯК. Читаю я, значит, читаю, я чую, что-то дюже знакомое в слоге. А внизу подпись — Вас. Гиппиус. Тот самый, который еще писал эту бодрую уничижительную статью про полемику Пушкина и Булгарина в 1830-31гг, где тоже все надо было делить на шестнадцать, ибо автор явно имеет симпатии и антипатии, лол. (Я еще лихо пересказал этот баттл тут, потому что НЕ МОЖУ, ТАК СМЕШНО.)
Так вот, возвращаясь к той статье про знакомство. Разумеется, у Рейтблата есть отличная статья, где он полемизирует со всеми критиками и исследователями, которые не доверяют Булгарину. Я читал ее еще в сборнике его булгариноведческих исследований, вы тоже можете заценить: вот. Называю эту статью ГИППИУС СЛЕПОШАРА :D

Это я все к тому, что свою попытку не падать снова в XIX век официально признаю потраченной :-D

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, не душу делим, чай - постель всего лишь

19:44 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Вчера на журфаке в четвертый раз прошла Селезневская конференция, это очень большое событие для нас и вообще, типа славянофильский слет. Я испытываю огромную гордость от того, что могу присутствовать на этом мероприятии, и еще большую — от того, что это мероприятие вообще имеет место благодаря Павлову!
Снова выступал Сергей Куняев (тут можно посмотреть кусочек видео с конференции, чтобы заценить, какой он офигенный и как круто говорит!), он один из авторов лучшей биографии Есенина (совместно с отцом Станиславом Куняевым) и автор биографии Клюева (обе — ЖЗЛ), а еще он завотделом критики в журнале «Наш современник» <3

Несмотря на невероятную духоту, которую не смогли разогнать ни открытые двери, ни включенный сплит (одновременно, но не будем о грустном), эта конференция прошла гораздо бодрее, кажется, предыдущей. Интереснее даже.

Один из ораторов долго говорил про Достоевского и Толстого, православие и народность, как водится, и все у него было хорошо, пока он не решил закончить свой доклад цитатой из «Мастера и Маргариты». Ну вы представляете! Той самой, где «протестую, Достоевский бессмертен!»
Говорил потом Коняшу, провожая его после первого блока конференции, что вот мы на пятом курсе — все равно что эта цитата. В том плане, что четыре года как-то учились, как и очники, все шло неплохо, а потом раз — и мы все еще не публикуемся в «Нашем современнике» или в «Родной Кубани», надежд не оправдали, еще и к кафедре триумвирата пристали. Это как закончить доклад о Достоевском цитатой Булгакова.

Удивило на этой конференции то, что дали выступить ЗАПАДНИКУ Лучу. Это как если бы собрались, скажем, Дельвиг, Пушкин, Вяземский и Белинский потусить, поговорить о судьбах Родины, и позвали вдруг Булгарина, мол, давай и твое мнение послушаем :D
читать дальше

Вот они, котищи! :love: (слева направо: Мороз, Лихоносов, Павлов, Куняев)

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Третьего отделения на вас нет, негодяи, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

21:55 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
- С каких пор в твоих жилах течёт польская кровь?
Искаженный домофонной связью голос Булгарина явно выражал недовольство. Пушкин нетерпеливо застучал пальцами по закрытой железной двери. Он не любил ждать и совершенно точно не привык упрашивать впустить себя в дом.
- Фаддей, если ты меня не впустишь, я свою новую повесть отдам Дельвигу.
- Польские вторники, дражайший, ну что я могу поделать?
- Ну напизди что-нибудь, Фаддей, что ты как первый раз замужем! - нетерпеливо посоветовал Пушкин. - Меня сейчас продует, ouvre la porte, donc!
На том конце домофона раздался глухой обреченный стон, сменившийся знакомым пиликаньем.

- Ко мне давеча заглянул твой мальчик! - с порога заявил Пушкин, сбрасывая своё дюже модное пальто, больше похожее на мятый халат.
- Я думал, это ты его мальчик, - раздался весёлый голос из глубины квартиры. - А так матрешка получается...
- Tais-toi en peu, Сенковский, - парировал Пушкин, узнавший голос.
- Какие мы грозные, - наконец появился и обладатель польского акцента, не выказывая особого гнева. - Я слышал, как ты уламывал Фаддея. Пиздюлей тебе не хватает в организме. На востоке тебя за такое обращение со старшими бы...
- Да-да, Восток - дело тонкое, - Булгарин поспешил остановить Сенковского до того, как он оседлает любимого конька. - Твоё счастье, Пушкин, что сегодня нас мало. Точнее, двое. Между прочим, даже Греча нет. И знаешь, почему? Потому что он имеет уважение к польским вторникам.
- Вы просто бухаете с Сенковским, - напомнил Пушкин, наслышанный о целях и задачах мероприятия.
- Вообще-то, мы пьём чай! - возмутился Булгарин.
- И только потом бухаем, - уточнил Сенковский.

- Так вот, ton garçon ! Очаровательный, неловкий, меня уважает, а тебя в обиду не даёт! - почти с восхищением описал Пушкин нового знакомого. - Удивительный экземпляр, я уж думал, таких больше не делают. Я так понял, ты ему успел подсобить?
- Мысли мне твои читать прикажешь? - Булгарин скрестил руки на груди. - Что за мальчик? Не то чтоб я их вагонами выпускал в большой свет, но...
- Во всем Петербурге всего три человека, которые тебя не хотят утопить в Неве, и один из них, заметь, твой покорный слуга, а второй, очевидно, Греч, но это не точно. Неужели никто не приходит в голову?
- А как же я? - влез Сенковский.
- Тебе ближе всех Фаддея свет Венедиктовича спихнуть будет, польская твоя морда! - рассмеялся Пушкин.
Сенковский довольно захохотал. Самоиронии ему хватало, как и умения не злиться на юродивых и гениев, особенно если оба были представлены в одном лице.

- Да неужто ты про Коленьку? - наконец понял Булгарин. - Да-да, точно, он вроде так тобой восхищался... Не так, как мной, конечно, но подробности мы опустим...
- Подробности? - Пушкин оседлал стул и поправил свои поэтические кудри. - Боюсь представить, что он тебе наговорил. Словеса плести он точно мастер.
- А ты и не представляй, не дорос ещё, - таинственно сверкнул глазами Булгарин.
- А ты ещё говоришь, что это я его мальчик! - осклабился Пушкин, пихнув в бок уплетающего закусь Сенковского.
- Господа, вы ставите меня в неловкое положение, - поджал губы Булгарин.
Заметив его обиду, Пушкин мигом сменил дислокацию и переместился вместе со стулом вплотную к Булгарину. Сложив руки у него на плече, поэт прошептал ему на ухо:
- Ne le prends pas mal, mon chouchou, tu es le meilleur pour moi, tu sais.
- Ой, Пушкин, ну хорош, тоже мне, нашёл шушу, - отпихнул его Булгарин. Обиды в его голосе больше не было. Пушкин довольно хмыкнул.
- В общем, будем твоего мальчика брать в оборот. Он сам к нам пришёл, так что права предъявлять не надо. Просто хотел сказать тебе... Так странно это. Вроде человек пишущий, неглупый, а говорит, Булгарину спасибо сказать надо за то, что он есть! Прикинь! И все равно к нам. Что ж ты, спрашиваем, не в "Пчёлку" тогда пошёл, золотце? А он молчит, глазами исподлобья нас сверлит. Как его не взять?
- Коленька очень сметлив, не поломайте его, - неожиданно грустно, как бы в никуда сказал Булгарин.
И Пушкин, и Сенковский удивлённо перевели на него взгляды. Булгарин вздохнул, мотнул головой и решительно встал из-за стола:
- Сегодня, полагаю, можно переходить к сути без чайных предисловий.

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

23:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Во французском языке есть конструкция chez moi, которая переводится как "у себя" в значении "дома".
Так вот когда я на журфаке, я чувствую себя chez moi.

Перед каждым курсом боюсь, что факультет больше не сияет, лучшие пары позади, вдруг учеба больше не принесёт мне радости. Но сегодня я подходил к факультету и, только завидев его, почувствовал такую волну радости внутри себя, что заходил уже совершенно шалым и счастливым.
На лестнице ещё до проходной встретил Ярослава, Фрая, Уткова, наш охранник на страже, тут же совершенно очаровательный Мороз, Оля не преминула с кислым лицом сообщить мне, что видела К. Флеш-рояль!

Первая сессия выпускного курса началась парой Павлова, вы представляете, Павлова!
Бабушка зовёт Павлова Маяковским, это просто вин :vict:
Так вот, пара Павлова. Буквально вчера я переживал, что он больше не будет вести у нас практические, только медиакритика осталась, которая тоже интересная, но ведь Палов так круто разбирает наши тексты! И вот - в расписании появилась таинственная "аналитическая журналистика", которую поставили вести у нас Павлову, и это суперхорошая новость, от которой я расцвёл пионом!

Конечно, Павлов начал лекцию с того, что мрачно обвёл немногочисленных нас взглядом ("А где остальной пятый курс?" - "Не все хотят получать диплом!") и сказал с каким-то необъяснимо радостным сарказмом: "Появился какой-то новый предмет, а вести его поставили меня..." О б о ж а ю, когда преподаватели начинают пару со слов о новых предметов, которые находятся немного не в сфере их компетенции :lol:
Но это, конечно, не о Павлове. Павлову есть что сказать, это ведь та же практическая журналистика.
Поэтому он, закрыв лицо ладонью, потряс в воздухе учебником г-на Тертычного и сказал что-то вроде: "Такой учебник вы можете взять у нас в библиотеке. Конечно, я с ним ознакомился и могу сказать, выражаясь прилично... нет, не могу ничего приличного сказать". И затем, "ЧТОБЫ НЕ БЫТЬ ГОЛОСЛОВНЫМ" (он часто разговаривает капсом), Павлов очень популярно объяснил, в чем минусы учебника и почему заниматься мы будем на живых текстах.

Я не знаю, как обьяснить, до чего же Павлов чудесный.

Играли с Коняшем в Павлов-бинго, но это беспроигрышная игра, точно вам говорю :lol:
Не считая читерских "Есенин", "Куняев", "русофобы", етц, просто стали записывать, на какой минуте что было произнесено.

Павлов-бинго:
КАК ГОВОРИТ ДАРЬЯ - 10 минута
АХ ДА ИННА БАСОВА - 14 минута
ЛЕВЫЕ ЛИБЕРАЛЫ - 23 минута
ДЕРЬМО - 61 минута

В золотой фонд цитат Павлова: *перебивает читающего* "Я вас сейчас не перебиваю, а потом перебью" :D
Павлов, конечно, ничего от меня больше не ждёт, кажется, но я и не совсем потерян, отвечаю лихо на вопросы про Лермонтова, Куняевых, такое.
"Ладно, пока не буду уходить с факультета, раз не все потеряно" :heart:
А ещё Павлов был на Тавриде в этом году и, конечно, убедился, что никто не читает газету "Завтра" и не знает Бородина, Кузнецова, Казакова и так далее. Как и 99% населения нашей страны.

Что грустно, я совсем забыл с этой дипломной беготней в этом году про Селезневскую конференцию. Хорошо хоть прийти послушать вроде как пока успеваю! Снова приедет Куняев!

Даже последовавшая за этим волшебством лекция Сопкина (адепта г-на Тертычного и г-на Засурского) была со своей долей радости: зашла речь про ТОМАСА ДЖЕФФЕРСОНА, Коняш аж начал петь Thomas Jefferson's coming home, а я теперь точно не забуду, кто и когда впервые употребил термин public relations :D

И в полседьмого вечера - вишенка на торте, как дар лично мне от факультета за всю любовь, которую я к нему испытываю, - пара Беатриче.
Мы были уверены, что кафедре западников, и особенно Беатриче и Лучу, не дают общаться со старшими курсами, чтобы не сбивать нас с пути истинного - их долгие годы не было в расписании заочников выше третьего курса (у дневников - выше второго!). И вот - журналистское мастерство! Практикумы! Так много часов! :heart: :heart: :heart:

Нас было пять человек на паре, и Беатриче такая очаровательная, такая живая, как будто она немного смогла отдохнуть с нами от всей той бесконечной суеты, которую ей приходится на факультете на себе вывозить.
На самом деле, я безумно сильно хотел немного поговорить с ней про "Гоголя", и тут она достаёт нам для практикума местные газеты, и прямо на вершине подшивки "Кубанских новостей" - Петров! Анонс его интервью по поводу "Гоголя"!
ЭТО ЗНАК, кричу я. Так нам с Коняшем досталось на анализ краевое издание, а я получил возможность счастливо рассказать Беатриче, что ОНИ УПОМЯНУЛИ ФАДДЕЯ ВЕНЕДИКТОВИЧА ВЫ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ ФАДДЕЯ ВЕНЕДИКТОВИЧА, и Беатриче смеялась и кивала головой (и задавала вопросы!) на мои бурные россказни про фактологичность фильма, про финальную песню, где упоминаются лицейские годы Гоголя ("таинственный Карла"!) и последние слова Гоголя ("Лестница, поскорей, давай лестницу!"), ПРО ФАДДЕЯ ВЕНЕДИКТОВИЧА ЕЩЁ РАЗОК, и так здорово знать, что она понимает все это и мою радость тоже понимает.

Вообще Беатриче так запросто шутила с нами и про журналистику ("сидим как на поминках региональной прессы..." - "У них последняя страница называется ПОСЛЕДНЯЯ СТРАНИЦА, и скажи ещё про ПЛОХУЮ ВЁРСТКУ".), и про факультет, и про преподавателей.
Вообще очень трудно удержаться от цитат Павлова после пары Павлова, и, значит, кульминация противостояния западников и славянофилов:
- Да простят меня за либеральную лексику, но, выражаясь языком постмодернизма, газета крайне эклектична, - подвожу черту анализу я, подразумеваясь павловскую ремарку о том, что левые либералы только и говорят сегодня, что о постмодернизме.
- Даш, я вам портрет Павлова в рамочке подарю за такую речь! - засмеялась Беатриче со всеми нами.
ПОЧТО ОНА ТАКАЯ КЛАССНАЯ

Никогда не знаешь, какие новые чудесности ждут на этом волшебном факультете :heart:

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Третьего отделения на вас нет, негодяи, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

23:59 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Лента неожиданно угорела по Гоголю как по исторической личности. Люди читают письма, мемуары и воспоминания реального Гоголя и его современников, а я ору в ночи, потому что наконец мой дорогой XIX век пошёл в массы. Конечно, я не эксперт и не филолог, меня интересует только то, что связано с Булгариным, но все-таки я почти привык считать первую половину девятнадцатого столетия чем-то очень близким и родным. И мне радостно, что теперь не нужно быть филологом, чтобы разделять мои тёплые чувства.

Последние месяца этак полтора меня мучают кошмары по ночам, и вот сегодня я с трудом проваливался в беспокойный сон (что связано исключительно с недостаточным количеством учебы и работы, я знаю), когда Твиттер начал пиликать у самого уха. Так, собственно, я и обнаружил новое испытание,
- твиттерских, угоревших по Гоголю. Ведь я все лето старался отвадить себя от XIX века, сосредоточившись на начале XX, диплом же.
Надо держать себя в руках, но как же хочется прильнуть снова к Булгарину и всей этой шайке-лейке, кто бы знал.

Одним из мурчавших меня кошмаров сегодня стал сон, где настала золотая осень, и я стою на площади и кричу: "Яна, мы опоздали! Все листья пожелтели! Они золотые, Яна!" А Яна говорит в ответ: "Надо было раньше думать".
Мне надо доснять перебивки для летних съемок, сейчас самое время, но осень постепенно вступает в свои права, я все больше желтых листьев вижу, отсюда и неспокойные сновидения.

Ходили сегодня отсматривать локации, приурочив это к моей поездке в город (на пару зарубежки к Новиковой - французский реализм!). Сначала заехали в музыкальный театр поговорить с героем диплома Яны - у него была репетиция, и я услышал песню из "Бала вампиров", это было потрясающе. Это часть новогоднего спектакля, на который я теперь хочу попасть ещё больше, чем до этого. Серьёзно, прыгал от радости в коридоре театра, слыша музыку, под которую репетировали артисты балета.

Дожидаясь, пока герой Яны освободится, пошли смотреть локации для моего диплома. В частности, Пушкинскую библиотеку. Прошли все круги ада, о которых живописал Данте, пока получили свои читательские билеты и доступ во все залы. Зато - читательский зал совершенно потрясающий, очень тумблр. Надо пройти ещё пару кругов бюрократического ада, чтобы получить разрешение на съемку, но к этому уже нам не привыкать. Это вам не гасать по абсолютно пустой библиотеке, потому что "касса закрывается через две минуты - ой, закрылась, ну идите в краеведческий отдел - да и касса не особо-то нужна".
Пушкинка поразила не только своим очень красивым читальным залом (кроме него там особо не на что смотреть, я и про книги тоже), но и обилием бюстов и портретов Пушкина (логично, это же библиотека имени гашего всего :D ) Но мне больше всего запомнилась попытка маркетинга. Уголок Гоголя, приуроченный к выходу фильма - идея хороша, да? Только зачем делать его в самом тёмном месте библиотеки? Я кроме фамилии Гоголя не увидел ровным счётом ничего, а там чуть ли не целая экспозиция. Что ж, они пытались.

Ходили по библиотеке, по музею, по театру - я думал о том, как здорово просто иметь такую возможность.
Как здорово.

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, Сатаною жил, Сатаною сдохнешь, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь

22:11 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Даша приехала из Сочи, потому что полгода назад мы решили непременно посмотреть «Гоголя» вместе :love:
Я правда не знаю, чего надо было ждать от фильма, чтобы он не зашел, потому что это было очень хорошо. Я просто тащусь со съемки. Операторская — золотая, цветокор — яхонтовый, монтаж — брильянтовый. Музыка спизженная из Шерлока ВВС задает отличный темп. Вообще все хорошо: заблюренный фон, красивые пейзажи и дальние планы, сжатое время в бричке —
БРИЧКА, бричка — это просто 20/10. Вечно жрущий кушать изволящий Гуро заставил очень смеяться. Даша комментировала: «Гоголь в бричке — это я в Ласточке». Ну чем не прелесть? Хочу теперь неистово яйцо с красной икрой :lol: Хорошо, что скоро новый год :-D

Этот говорок Гуро а-ля доктор Ливси из советской экранизации «Острова сокровищ» все еще стоит у меня в ушах. И КРАСНОЕ ПАЛЬТО, единственное цветовое пятно из двухчасовой серой картинки х) Хотя пока Даша пускала слюни на Меньшикова и его гардероб, я вынашивал план покупки крылатки, как у Гоголя, потому что прямо ах же!
На самом деле, фильм мог бы понравиться мне меньше, если бы не упоминание Булгарина, со мной литералли случился припадок, я не мог успокоиться несколько минут, хорошо что Даша на 100% понимала, что происходит ты можешь это контролировать, Криденс. Прост ОНИ УПОМЯНУЛИ ФАДДЕЯ СВЕТ ВЕНЕДИКТОВИЧА СОЛНЦЕ МОЕ ЯСНОЕ НОЧЬ МОЮ ТЕМНУЮ. После этого как по маслу фильм пошел, серьезно.
И вот хотя полгода назад мы ждали «Гоголя» как нехитрую АУ по Тварям с эксгумацией трупа («лопатой, как закапывали»), то в кинотеатре, где-то на пятой минуте я осознал, что наслаждаюсь самостийностью фильма, потому что мне нравится эта странная, ТВ3-шная интерпретация такого мне дорогого XIX века :heart:

В общем и целом — это было стильно, красиво (!), страшно (хотя Даша говорит, что нет, но я в кинозале оставил после себя зиккурат), с отличным темпоритмом, милейшими отсылочками к гоголевской классике, смешно (в смысле шуток) и атмосферно, а критике в интернете не верьте ;D

музычка!

@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Третьего отделения на вас нет, негодяи

19:38 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сначала важное.

Я получил премию мэра для талантливой молодежи за научно-образовательную деятельность, чем очень горжусь. Обо мне даже написали на сайте института классную заметку. Эта премия для меня очень важна, потому что она как доказательство того, что все не зря, и нужно продолжать работать. В официальной формулировке при моем награждении упоминались гендерные исследования, что вдвойне приятно.

Второе, ничуть не менее, а то и более важное — мой текст про Булгарина опубликовали на сайте Культура.рф.
Во-первых, Булгарин! :heart: Я рад, что про него узнает кто-то, кроме моих друзей, которым не посчастливилось быть со мной в последние года полтора моего горения по журналистике второй четверти XIX века. Во-вторых, Культура.рф! Это отличный портал, который мне очень нравится. Мне бы, в целом, даже хотелось бы там работать.
Ну и, наконец, просто радуюсь публикации на общероссийском уровне :sunny:

Теперь о не таком главном.
Испытал неимоверное желание посмотреть второй сезон Дворецкого на французском, хотя бы одну серию, — в чем и преуспел. Убедился на википедии, что французский релиз был и пошел гуглить.
Не скажу, что мне нравится подбор голосов, но до чего же странное чувство — для начала, вообще Дворецкий. Это как тогда, в 2010, когда мы сидели в полупустом трамвае, жарким-жарким летом, ехали к черту на рога, и Джей говорил: «Сейчас ты в огне от Дворецкого, а через полгода так же будешь ждать выхода каждой новой серии второго сезона Дррр!!» И я смущался и качал головой, потому что не был в этом уверен. А второй сезон Дворецкого мы с Джеем и смотрели — поутру я хватал попкорн и бежал к нему, где ждала скачанная серия на японском, с пылу с жару. Эх, времена. Трава зеленее, небо голубее, никаких мертвых журналистов и режиссеров.

И вот смотрю я сейчас эту первую серию и думаю: до чего же я люблю Алоиса, этого одинокого, озлобленного на мир мальчика; и до чего я люблю Клода, мудака этого :"D Что тут скажешь.
Ближе к концу серии, если помните, есть такой момент: Себастьян роняет люстру, выбивает окно и уматывает из особняка, а Алоис издает совершенно нечеловеческий крик ужаса, когда становится темно, посылает слуг поймать Себастьяна, но не отпускает Клода: «Ne m'abandonne pas», — и вспоминает, как он так же держал на руках своего мертвого друга и говорил: «Ne me laisse pas seul. Je t'en prie».
И он повторяет то же самое Клоду снова: «Ne me laisse pas seul, Claude. Je t'en prie»
И я что-то прям :weep3: Mon garçon :weep:

Напоследок — не могу не.
Во французской версии «Темного дворецкого» Клод и Себастьян не дворецкие, а мажордомы — и это ОЧЕНЬ смешно.
Ну то есть дворецкий по-французски — мажордом.
Поэтому темный мажордом.
Хихикаю в кулачок.

@темы: обсессивно-компульсивное расстройство, Юлик внутривенно, Третьего отделения на вас нет, негодяи, Натаниэль, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Kevin the journalist, voice of Strex, I'll find her if I have to burn down all of Paris

14:32 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Вокруг было громко. И ярко. Эти ощущения настолько доминировали над остальными, что Булгарин не был даже уверен, какое количество людей создавали этот убийственный гул и были ли среди них те, кто мог огреть его стулом по спине, например.
Сидеть бы сейчас Фаддею дома, а лучше лежать, причем желательно видеть при этом третий сон. Но увы — Пушкин вытащил его в какое-то свое лофт-кафе (антикафе? крафт-кафе? это могло быть что угодно максимально модное, Булгарин не вникал), не спрашивая мнения и планов.

— Что, спать охота? — с такой ироничной заботой поинтересовался Пушкин, что Булгарину сразу стало неуютно.
— Это ты верно подметил, Острый глаз, — последовало осторожное согласие.
— Все ночь читал, весь день писал, м? — Пушкин даже подался вперед, сокращая конфликтное расстояние до минимума.
— Предположим, что ты прав. И что с того?
— А то, что мои повести ты до утра не читаешь!
Булгарин тяжело вздохнул. Ну конечно. Рецензия на роман Лермонтова. Слишком хорошая для рецензии на кого-то, кто не Пушкин.

— Ты хоть представляешь, как отреагировал Дельвиг? — Пушкин ударил ладонью по хлипкому столику, чудом его не перевернув. — Он распечатал эту твою статейку только для того, чтобы оставить на ней — нет, ну ты подумай, Фаддей! — след губной помады! Он повесил этот лист на холодильник со словами: наконец Булгарин научился писать. Ты понимаешь? Понимаешь?
Булгарин понимал. Дельвиг, прекрасно знавший принцип «разделяй и властвуй», выбрал удивительно точную стратегию: показал Пушкину, что Булгарин может писать восторженно про никому не известного поэтика. Что Булгарин может ночей не спать за первым романом этого самого дебютанта. Что Булгарин может кого-то ценить ничуть не меньше солнца русской поэзии.
И вот Пушкин — сама ревность, уязвленное самолюбие во плоти, вытащил Булгарина, не успевшего и получаса поспать после заряда вдохновения, полученного от чтения «Героя нашего времени», в место, где невозможно защититься. Булгарину было чуждо это заведение, которое, с его точки зрения, полнилось дармоедами; ему был чужд шум и вся эта мишура непроизносимых названий в меню. Но он пошел с Пушкиным, потому что не мог не пойти, и это тоже вносило в распаленное злобой сознание Пушкина определенную сумятицу.

— Пушкин-Пушкин, — Булгарин снова вздохнул, шевельнул пальцами — подавил желание устало потереть переносицу. — Горе ты луковое. Вот как ты можешь прекрасно осознавать, чего этот твой Антон-гандон, уж прости, добивается, и при этом действовать строго по сценарию?
Пушкин хотел возмутиться. Это читалось в его лице, в поджавшихся при нелестной характеристике Дельвига губах, в повороте головы.
Но он не возмутился.
Булгарин каким-то почти отеческим жестом похлопал его по плечу.
— В отличие от Дельвига, я стараюсь быть объективным. Ведь в первую очередь я журналист, — он мягко улыбнулся. — Роман правда очень хорош, чего от него нельзя было ожидать после того нелепого, хилого опуса Белинского, чтоб ему пусто было. И если из-под твоего пера выйдет что-нибудь, достойное чтения при луне и целой полосы в нашей «Пчелке», я с не меньшим удовольствием напишу о твоей книге. Или о книге Дельвига. Или даже о книге Вяземского. Да хоть Белинского, понимаешь? Я журналист, я критик, в конце концов! Мне не нужно ничего доказывать.
Пушкин отстранился. Провел пятерней по своим кудряшкам.
— Вот увидишь, я напишу такое, что придется в Пчеле резервировать целый разворот под твои крики о моей гениальности. Чтоб потом Белинский мог в ответ возразить только, что негоже ставить по десять восклицательных знаков в одном предложении.
— Не сомневаюсь, что ты справишься, — довольно хмыкнул Булгарин.

@темы: Рихито-сама, Третьего отделения на вас нет, негодяи, ангелы - всегда босые...

18:15 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сегодня день рождения Фаддея Булгарина, и я так его люблю, что хочу плакать.
На всем факультете Булгарина любит только западнический триумвират, и это так, знаете, символично, что остается только орать и бегать по потолку. Вроде как, окрестив их триумвиратом, мы не ошиблись.

Когда я читал переписку Греча и Булгарина, мне больше всего (помимо кулстори, которые одна восхитительнее другой, разумеется) нравился стилевой переход от достаточно сухих, информативных писем Греча (купил молока, Алешке понравился Париж, Дезире все такая же холеная и говорит, что любит меня, а Вяземский с Дельвигом негодяи) к блестящему, яркому, живому эпистолярному наследию Булгарина. Как он писал письма! Образно, ярко, метко, всегда угадывая нужное настроение, точно передавая эмоции и суть. Он писал так сочно, что можно услышать его голос, интонации, смех, возмущение, извинения.
Не зря именно от него пошли фельетоны, и вся его редакторская политика во многом строилась на авторской журналистике (на текстах самого Фаддея) — потому что он был великолепен как автор. Своими материалами он насыщал читателя. Ему удавалось все: от анекдотов из светской жизни до нативной рекламы. Когда Беатриче впервые зачитала нам его рекламный текст, я чуть не побежал в Петербург, искать тот ресторан.

А это я счастливый осознанием самого факта существования Булгарина :heart:

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Третьего отделения на вас нет, негодяи

14:02 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Приехал вчера утром на журфак, а навстречу из дверей факультета выбегает девочка с отчаянием на лице и кричит подругам, которые идут за мной:
— ТАМ ТАК ЖАРКО И НИКОГО НЕТ, — с интонацией «Бегите, глупцы!»
Так как для журфака подобная риторика в целом достаточно типична, я счел это хорошим знаком и зашел.

Беатриче такая красивая и такая замученная, сердце разрывается. Выглядит так, что может сразу после рабочего дня сниматься в экранизации «Рая» Данте, — а телефон разрывается от звонков миллиона студентов, у которых куча проблем.
— Ну как можно не сдать практику с февраля? — ломает руки Беатриче, положив трубку в очередной раз. — У нас же теперь за один долг отчисляют. Ну как?
Звонит чья-то староста, говорит, что ребята не могут сегодня собраться и сдать какие-то документы.
— Но весь факультет в отпуске уже третий день, мы специально ради таких как вы сегодня вышли на работу, что значит не могут? — не надеясь на ответ, говорит Беатриче. — В конце концов, это вопрос их учебы на факультете. Сделайте что-нибудь.

Пока мы ждем появления Луча, Беатриче дает мне почитать книгу «Формирование французской нации» и убегает ловить студентов и делать все, чтобы их не отчислили. К тому моменту, как приходит Луч, Беатриче все еще бегает, поэтому сидим с Лучом.
читать дальше

Наконец Беатриче немного освободилась и пришла. К этому времени явился и местный Сенковский, так что мою судьбу решал триумвират в полном составе <3
Да как решал! Собрались мы по поводу диплома, потому что моя тема про Булгарина никак не притягивается за уши к профилю «пресс-службы», а по ряду бюрократических причин сделать с профилем ничего нельзя, и отступить от него тоже.

Луча и Сенковского это не останавливало. Сенковский кричал, что Булгарин — лучший пример продвижения и информационной работы. Луч кричал, что из-за идиотов с мозгами набекрень нельзя лишать целое отделение факультета возможности сделать что-то нормальное. Сенковский добавлял, А КАК ЖЕ СВОБОДА И ПРАВО ВЫБОРА СТУДЕНТА, КАК ЖЕ ПРАВО НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ? Луч присоединялся к негодованию, что ПЛЮЙ НА ВСЕХ, ПИШИ ПРО БУЛГАРИНА. Они мерили кафедру шагами, трясли в воздухе кулаками и кричали так, что было слышно у замдекана, вестимо.
В этом революционном безумии Беатриче оставалась неуслышанной, но снова и снова клала перед коллегами бумаги с выписками по заочникам.
— Информационная работа в государственных и коммерческих структурах, — повторяла она каждому, стоило им взять паузу, чтобы перевести дыхание, — это пресс-службы. Только современное, деканат не переспоришь.
КОНСТИТУЦИЮ, кричал триумвират.

В итоге выяснилось, что всех заочников по факту сбросили именно на кафедру триумвирата, из-за чего на них навалилось очень много лишней работы, которая раньше была равномерно распределена между всем факультетом. («Но чистка же прошла, — заметила Беатриче. — Мы же теперь официально православные атеисты».) Профиль пресс-служб — привет от бывшего замдекана, который не любил не только западников, но и заочников (возможно, по созвучию).
Можно было бы устроить революцию, но Беатриче напомнила всем об опыте этого года, когда на умную девочку набросилась комиссия, где громче всех (!) кричал Мороз, что, мол, как ты могла пойти с темой про авангард к Лыновой, если это я специалист по авангарду. И, соответственно, разгромили по полной, напирая на то, что она путает понятия и вообще не оттуда пляшет, давили авторитетом и все такое. Девочка ушла с защиты в слезах, и Беатриче очень не хочет, чтобы такое повторилось.
— Какой-то Мороз совсем стал отмороженный, — прокомментировал Луч, и с предложением революции немного притормозил.
— Ну да, еще и Булгарин, — констатировала Беатриче. — Такая тема, сами знаете.
Триумвират знал.

На всякий случай предложили готовить две темы, а там видно будет.
В итоге то, что хотели, мы не решили, но теперь я знаю, что триумвират на моей стороне, и это очень приятно. Как говорится, еще повоюем.

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

23:13 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
- Да когда же наконец потеплеет? - в сто четвёртый раз спросил Пушкин, тоскливо глядя в окно.
- Да когда же ты перестанешь ныть? - в тон ему ответил Греч, закатывая глаза. - Почему ты вообще сидишь у нас?
- Потому что я не позволю солнцу русской поэзии умереть от пневмонии, - вмешался Булгарин. - Ты посмотри на него - он же под снегом долго не продержится. И что нам его потом, из сугробов за кудри вытаскивать?
- Эта твоя нетипичная сердобольность, Фаддей...

Резко меняющаяся от двадцати градусов тепла до снежной бури погода никак не была предусмотрена Пушкиным, когда он решил лучами своего таланта коснуться Греча и Булгарина, заглянув к ним со своими новыми стихотворениями. Конечно, его дизайнерская одежда, напоминавшая мусорные пакеты с дырками для головы и рук, никак не была рассчитана ни на холод, ни на осадки, а штормовое предупреждение и вовсе грозило сдуть субтильного поэта в самое Лукоморье.
Гречу оставалось только капитулировать перед полными вздохов и ахов просьбами Булгарина оставить мальчика. Не то чтобы Пушкин сам рвался из улья, конечно. Судя по всему, ему было скучно. В конце концов, стихи он мог отправить и по электронной почте.

Булгарин поставил чашку чая перед Пушкиным.
Полный какой-то сконцентрированной энергии, Пушкин на весь день парализовал слаженную работу редакции, внеся нотки сумбура и разгильдяйства в ее размеренную жизнь. Булгарин не мог спокойно работать в его присутствии, постоянно отвлекаясь и пытаясь реагировать на многочисленные шутки, драматические заламывания рук и просто сплетни, что Пушкин щедро раздаривал всем желающим, а заодно не очень-то и желающим.
Греча эта интервенция злила, но без особого пыла. Он усиленно делал вид, что не участвует в качестве зрителя в театре одного актёра, но в то же время успевал корректировать повестку дня на главной странице сайта с учётом новой информации. Выходных нет не только у журналистов, но и у выпускающих редакторов, и у издателей.
Когда погода испортилась, Пушкин притих. Греч понял, что по непонятной причине чувствует себя почти виноватым. Это злило его больше, чем культ гения, созданный поэтом. А с Булгариным он ещё поговорит позже.

- Вот ты говоришь, Фаддей, что я солнце... - протянул Пушкин, дуя на чай.
- Не я, - быстро перебил его Булгарин, избегая неодобрительный взгляд Греча, - все так говорят.
- ...Тогда ты сам, - не обращая внимания на уточнение, продолжил Пушкин, - выходит, ночь?
Все трое погрузились в задумчивое молчание.
Свою мысль Пушкин развивать не стал.

@темы: Рихито-сама, Третьего отделения на вас нет, негодяи, ангелы - всегда босые...

00:18 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
— Слышал бы тебя сейчас Греч, надавал бы тебе по щщам, — кокетливо хихикнул Пушкин, потрепав Булгарина по щеке, как бы обозначая место потенциального удара.
— Ah, vraiment, mon chouchou? — рассеянно переспросил Булгарин.
— Первое предложение, сказанное тобой на французском без ошибок! — Пушкин даже хлопнул в ладоши, изображая энтузиазм. — Это упоминание Греча тебя так мобилизует?
— Давай не будем про Греча? — Булгарин нахмурился. — Зачем все портить?
— И с каких же пор Греч все портит? — прищурился Пушкин.
— Не надо играть словами. Я сказал, что портишь все ты — как обычно, впрочем. Приплетая Греча.
— Вали все на Пушкина! — драматично взмахнув рукой, изрек поэт. — Это я злодей-разлучник!

Булгарин только махнул рукой и сделал глоток улуна. Пушкин снова притащил его в какое-то дюже модное антикафе, мотивируя это тем, что тут-то Греча они точно не встретят. Сам Булгарин с большой долей уверенности предполагал, что Пушкин просто не может себе позволить встречаться в чебуречной — иначе некому будет оценить его одежку: дизайнерская худи и хайтопы требовали признания на высшем уровне.
читать дальше

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

23:36 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Ребята-режиссеры потихоньку вбрасывают ностальгические нотки по еще не окончившейся учебе, а я не чувствую ровным счетом ничего по этому поводу.
«Только представьте, — говорят они, — мы больше не будем ходить на пары!»
А я что? У меня, вон, еще четыре сессии на журфаке, по две-три недели пар, зачетов, экзаменов.
Никак не можем закрыть режиссуру: последняя пара по расписанию была в пятницу, но сначала ее перенесли (из-за предзащиты пятого курса, на которую пришел с нашего курса я один) на сегодня, а сегодня, когда мы не успели посмотреть все работы, сделали учебным и вторник.
А потом будет еще дополнительная пара для сдачи долгов, пара сдачи черновиков по реконструкции, экзамены, предпредзащиты диплома, предзащита, защита. Столько всего впереди, куда вам ностальгировать, юные Тарковские?

Может, значительную роль сыграло и то, что последние недели я ношусь, как загнанная лошадь.
Мое тотемное животное, особенно на этой неделе:


В понедельник только открыл файл с курсовой вечерком, так позвонила зам по науке и сказала, что завтра научная конференция, не забудь приготовить презентацию.
Мое выражение лица в этот момент, конечно, было совершенно непередаваемым. В — вовремя.
Самое смешное, что я не только подготовил доклад, но и презентацию сделал. В час ночи. А встал в шесть. Люблю все это.
В девять утра выяснилось, что конференция начнется в десять-тридцать, а моя секция вообще — в четыре часа дня.
Конечно, в четыре осталось только семеро внимательных слушателей, которым я рассказывал про продюсерский и коммерческий аспекты реализации «Гамильтона». Очень актуально после докладов про гончарное искусство Мостовского района и пения псалтырей с кафедры. Н — наука.

Пары, съемки, французский, документы для аттестации института — все как-то заверте, и завершилось трехчасовым сном в пятницу и каким-то безумным, отчаянным, восторженным обожанием французского.
Я понимал слова (и конструкции) в мюзикле Нотр-Дам, понимал французские сказки, понимал публицистические статьи и exposé одногруппников, ПОДДЕРЖИВАЛ ДИАЛОГ на французском и вообще чувствовал прогресс. Вспомнил, как сильно люблю Клода Фролло <3
Сегодня весь день (включая пары по режиссуре) испытываю теплые чувства к журналистам и всей этой литературно-критической тусовке XIX века. Полез в воспоминания Греча, чтобы узнать, звали ли они лично Пушкина по имени или по фамилии, в итоге наткнулся на кулстори про Пушкина и Кюхельбекера и просто орал часа полтора. Почто так хорошо?

@темы: I'll find her if I have to burn down all of Paris, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Третьего отделения на вас нет, негодяи

16:48 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Вчера прошла научная конференция на журфаке. Обожаю такие мероприятия именно на журфаке: видно, как все выкладываются и стараются, все как-то празднично и с отдачей <3

Беатриче пришла такая красивая КАК НИМФА, ТОЧНО ВАМ ГОВОРЮ, Мороз ограничился своей (любимой) футболкой, Луч вообще как будто только с рыбалки, весь такой неофициальный и встрепанный :"D А посреди конференции он пропал минут на пятнадцать, устав слушать очень слабые выступления, а потом вернулся с зачесанными назад волосами, модный стильный молодежный :D
Вообще с официальной частью было непросто: Луч попытался толкнуть речь, но все закончилось на словах:
— Рад приветствовать всех вас в секции... А как там называется наша секция?
— А она как-то называется? — засмеялась Беатриче.
— Назовем это секцией кафедры истории и правового регулирования массовых коммуникаций, — нашлась Шахбазян.
На том и порешили, а официальная часть как-то незаметно отменилась :D

Луч еще попытался сделать вид, что он тут главный, рассадил опаздывающих, в том числе магистрантку — у открытого окна.
— А ее не продует? — заботливо осведомилась Беатриче, и после этого вопроса руководящий запал Луча иссяк.
— Если вас продует, не садитесь. А если не продует — садитесь, — изрек он.
— ¯\_( ツ )_/¯ — как бы сказала Беатриче, показывая, что тут ее власть заканчивается :lol:

читать дальше

@музыка: Операция пластилин — Маяк

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

18:43 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Со скорбным лицом преподаватель по режиссуре посетовал, что у нас мало пишущих людей и позвал желающих в институтскую газету и телестудию.
Уточнил, что денежка выделяется только на телестудию, но ведь писать в газету — это для портфолио!..
Здорово, говорю, только в конце четвертого курса работать на портфолио — это извините меня. У меня и так это портфолио размером с баобаб.

Толик теперь шутит в духе: «Даше надо дать диплом за самое большое портфолио. Чтобы она положила его в портфолио».


**

Интересоваться историческими личностями — процесс, который всегда идет по одному сценарию.
Вспоминаю, как это было с Эйзеном: сначала осторожно прощупываешь Ивана Грозного, потом набрасываешься на статьи про Эйзенштейна и его творческий метод, потом воешь в подушку от переписки Эйзена с Александровым, потом обнаруживаешь себя за чтением книги с побасенками про Орлову, потому что там упомянут Эйзенштейн.
И в какой-то момент ты понимаешь, что вот эту истории в мемуарах Александрова ты уже читал в комментариях к избранным письмам, например, а вот эту кулстори рассказывал Гиберт, а вот об этом ты читал в интернете.

Вот и Булгарин с Гречем: я уже перешел ту стадию, где остается только скупать все книги и орать, что не хватает переизданий; прочел научные исследования, которые были опубликованы. Теперь, читая мемуары Греча, я вижу: о, а вот об этом писал Рейтблат в комментариях к переписке; об этом я читал в научной статье о польском самосознании Булгарина; а это я в учебнике по критике видел.

И в какой-то момент приходит осознание, что вся эта информация, которая кажется необъятной, имеет предел, и ты его, в общем-то, практически достиг, и теперь то и дело задеваешь стенки и скребешься о дно.

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Третьего отделения на вас нет, негодяи, гости всыпали боярам звездюлей

Mea culpa

главная