• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: да здравствует революция, мы красивы и умрем! (список заголовков)
19:46 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Когда мы продумывали структуру своих политических партий на самом начальном уровне, буквально набрасывали план и определялись с направлением, Коняш спросил у Оли с Юлей:
— А вы кто, либералы, небось?
И Оля аж вытянулась в струну, широко раскрыв глаза от возмущения:
— Ты что! Какие мы тебе либералы!
Как будто ее обвинили в совращении малолетних.
— Мы знаем, кто бы тобой сейчас гордился, наш маленький славянофил, — засмеялись мы.

Все-таки не зря Павлов стал светочем факультета, не зря его все так любят и боятся. Он очень многое для нас сделал — в том смысле, что научил видеть чуть шире, чуть глубже и чуть светлее.
Впрочем, мы с Коняшем, все из себя западники (и дипломы пишем на кафедре западников), успешно защитили проект неолиберальной партии свободы и равенства. С неофициальным названием «партия униженных и оскорбленных», потому что поддерживаем ЛГБТ-сообщество, вегетарианство и вот это все. «Наша символика выполнена в голубом и белом цветах, которые означают честность, свободу И ГЕЕВ».

Более того. На первом занятии, когда мы только частично изложили нашу позицию и продумали в условиях задания наши действия по одному законопроекту, одногруппники решили не лукавить и сказали, что голосовали бы за нас, а их партии вообще нас поддерживают :D #успех
Иногда в своей программе мы отталкивались от программы и поведения Эмманюэля Макрона, хотя у нашей партии была чудесная лидерка, которую мы придумали такой, что самим хотелось бы за ней следовать. NB на практических по государственному политическому маркетингу в СМИ нас ни разу не попросили не использовать феминитивы (в отличие от пар по работе журналиста в творческой студии, но там все вообще о другом, и достойным осуждения либеральничаньем считается даже признание недостатков у великой и могучей державы).

К слову о Макроне.
На экзамене по бренингу территорий я защищал свой имиджевый паспорт Парижа, который сделал еще зимой, и заметил, что предложенный мной в рамках задания проект по использованию имиджевых ресурсов очень похож на некоторые предвыборные тезисы новоизбранного президента Республики. На что я и решил указать.
— Вот, кстати, выделенные мной содержательные стратегии похожи на стратегии, заявленные Эмманюэлем Макроном, который как раз недавно взошел... эээ... взошел на...
Коняш с Олей чуть не задохнулись от смеха, выдавив: НА ПРЕСТОЛ.
— ...на президентский пост, — закончил я свою мысль.
Забыл глагол, который подходит для президентства, с кем не бывает. Коняш мне это еще не раз после экзамена припоминал: типичный, мол, француз, ну :D

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

22:22 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Спросил сегодня после пары зарубежки у Новиковой, что бы почитать из ирландской литературы кроме Джойса.
— И кроме Флэнна О'Брайена, — уточнил я, — а то все как-то Джойс да Джойс, а если не Джойс, то друг Джойса...
— Или Беккет, секретарь Джойса, — подхватила Новикова.
— Вот именно! — согласился я. — Было ли в Ирландии что-то кроме...
— А почитайте Дилана Томаса! — вспомнила Новикова. — Блестящий модернист... Современник Джойса, конечно.

Остается только разводить руками. Складывается ощущение, что вся ирландская литература (за исключением Свифта) случилась исключительно при Джойсе. Очень хочу пошутить на эту тему, но моя семья не слишком любит говорить про литературу.

Еще сегодня на зарубежке узнал потрясающую вещь.
Началось все с того, что была лекция про Просвещение в Англии, и оно настолько же интересное, насколько скучным была английская литература XVII века. Все так понятно и знакомо, про это рассказывал Луч, про это я учил билеты к экзамену: битва журналов, блестящие памфлеты, публицистика на волне, театр становится медиа.
И вот, где-то незадолго до «Оды позорному столбу» и «Сказки бочки», Новикова упоминает Джозефа Аддисона. Я аж засиял (знакомые все лица), но это было только начало. Мы привыкли, что в курсе истории журналистики упоминаются знакомые нам по курсу литературы писатели; каково же было мое удивление узнать, что знакомый мне по курсу истории журналистики Аддисон был еще и драматургом.
Самое прекрасное то, что без Аддисона не было бы американской войны за независимость. Потому что Аддисон — автор пьесы «Катон», после просмотра которой Джордж Вашингтон (единственный военный в революционной шайке-лейке) понял, что надо все-таки взять дело в свои руки и замутить отделение от Англии.

Повторяю: пьеса Аддисона повлияла на решение Вашингтона мутить революцию в США.

О, сколько нам открытий чудных.

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, не душу делим, чай - постель всего лишь

22:15 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
18.12.2016 в 17:56
Пишет ~Rudolf~:

О монтаньярах
Робеспьер имел недостатки и достоинства в одинаковых пропорциях: с одной стороны честность, любовь к свободе, твердость принципов, лояльность к бедности, преданность делу народа, а с другой стороны устрашающая мрачность, желчное неистовство против врагов, мучительная ревность против талантов, которые его затмевали, невыносимая мания к господству, безграничная уверенность в себе, лютая демагогия и фанатизм к принципам, благодаря которым он предпочитал создание законов существованию народа.
Сен-Жюст был более молодым и скрытным. Он действительно владел собой в споре; в дискуссии он был безоговорочным, убедительным и резким. Его разум был пламенным, а сердце ледяным. В нем был наставляющий ум Монтескье и лаконичная мрачность Тацита. Он много выступал против тиранов, и он сам мог бы осуществлять тиранию. Он стремился быть необычным; он был похож на Сенеку.
Кутон был парализован: у него была хорошая голова, но его мысли были преувеличены. У него был вид честного человека и характер фанатика. Он любил свободу, но был слишком привержен взглядам своей партии.
Что касается Леба, то он был последователем Сен-Жюста и был его поклонником. Он погиб только поэтому, ибо был сдержанным, флегматичным и ни разу не высказал мнение, которое могло бы его скомпрометировать.

Бертран Барер

URL записи

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

21:55 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Наконец-то вырвался на жур, к Морозу и Даше, попал на пару издателей и отчаянно рад этому.
Мороз встретил меня на пятой минуте пары вопросом: ну хоть ты скажешь что-нибудь хорошее? И со второй попытки я вспомнил про то, что сегодня ДЕНЬ СЕДЬМОГО НОЯБРЯ — КРАСНЫЙ ДЕНЬ КАЛЕНДАРЯ, и следующие минут пятнадцать ушли на обсуждение Революции :D
— Свобода? — тянул Мороз. — Свободы не существует. Существует только несвобода.

В какой-то момент среди прочих аргументов в пользу того, что выбранное мной событие попадает в категорию хорошего, я привел аргумент о рожденных революцией талантах. На что Мороз вполне логично заметил, что Революция — не женщина, чтобы плодить таланты, и Эйзенштейн с тем же успехом мог бы стать режиссером и без революции, если я об этом. Я вспомнил Александрова, который без Революции стал бы никем.

— Думаешь, Ленин и Сталин думали об Александрове?
— Сталин думал.
— Не думал.
— Думал.
— Не думал. Все вы, революционеры, такие. Сначала кричите: ура, революция, — а потом сказать не можете, что толком хорошего в этой вашей революции.

Потом Мороз рассказал кулстори, как он работал почтальоном в лихие перестроечные времена :D
Кульминацией спора был вопрос:
— Нормальные люди среди вас есть? НЕ революционеры? — Мороз внимательно посмотрел на меня и на всю аудиторию :lol:

По ходу пары проявился ТИПИЧНЫЙ Мороз: он сказал, что красоты нет, но есть любовь с первого взгляда. Я внутри себя очень закричал, конечно :D
— Заметьте, — закричала группа к вопросу о первой любви, — не мы эту тему предложили!
— Заметил, — ответил Мороз, посмеиваясь себе в щетину. — Я это предложил.

Напоследок, диалог про «Девушку с жемчужной сережкой»:
— Получается, — сказал Мороз, — Вермеер писал эту девицу, точнее? часть девицы, с ухом на первом плане, потому что у них развивались таким образом отношения...
— С ухом, — нервно хихикнул кто-то.
— Да нормльное ухо! — закричали с задних парт ценители прекрасного.
— А я разве что-то имею против уха? — засмеялся Мороз.

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

23:44 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сегодняшнее утро встретили с недоумением: шли по центральным парижским улицам, а вокруг все будто вымерло. Девять, полдесятого, десять - магазины закрыты, никто не спешит на работу или на учебу. А потом узнали, что нынче национальный праздник.
Казалось бы, что делать в Париже, когда закрыто все, что только можно, но мы справились ;D
Не работал даже Shakespeare & Co, что было особенно обидно, но что поделать.

Революционный маршрут очень революционный: от площади Республики до Консьержери, от Бастилии до памятника Дантону.

Эта поездка вообще проходит под знаком революции (здесь Робеспьер скрывался от преследования 9 термидора, а здесь ему отрубили голову) и Кристофа Оноре (в этом парке снимали сцены в парке с Кьярой Мастроянни в Les chansons d'amour, здесь жили родители Жюли, а этот район Оноре чаще всего использует для съёмок). Получается странная, но чудесная помесь из, скажем, La Bastille и Au Parc вместе с Ça ira.

Проходили сегодня сквозь весь Латинский квартал и добрый десяток высших школ и институтов. Жаль, что праздник и нет студентов.
Люблю Париж так сильно, что обнял бы его весь.

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, Kevin the journalist, voice of Strex, I'll find her if I have to burn down all of Paris

17:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим


Иногда может показаться, что книги об Александрове и Орловой (либо самого Александрова) я читаю по принципу «сдается мне, сударь, вы сюда не только в шахматы играть приходите», но это не совсем так :"D
Одна история восхитительнее другой, и вот сейчас, вместо того, чтобы досмотреть наконец фильм Ангелопулоса, я читал «Эпоху и кино», потому что помимо давно известной канвы повествования (из разряда родился-крестился-встретил Эйзена-театр-Стачка) Александров приводит совершенно очаровательные подробности, которые не относятся напрямую к творческому пути режиссеров (будь то Эйзен или сам Александров), и потому мало всплывают в других источниках.

Меня удивила история о том, как Александров чуть не навернулся как-то раз на промасленной проволоке во время «Всякого довольно» (я ждал сего-то подобного!), но еще больше — история о том, как однажды во время его трюкачества проволока порвалась (!), в результате чего один из железных брусьев, между которыми была эта проволока натянута, упал прямо в зал, и в этот момент в зале был Тиссэ (!), который И БРОВЬЮ НЕ ПОВЕЛ, когда ровнехонько на соседнее кресло свалился брус, так еще и полез на сцену помогать Александрову встать. Александров пишет, что приземлился удачно, но с четырехметровой высоты. Well.

Мне нравится, как Эйзен и Александров поначалу взаимодействовали при совершенно разных социальных условиях, которые сформировали их до революции. Эйзен, весь такой Котик — первый ученик класса, из богатой семьи, в хорошей рижской школе учившийся, при себе имевший бонну все детство и так далее — и Александров, которому родители не могли даже дать образования, но который с младых ногтей крутился в театре, и потому в этом вопросе был подкован, как никто. Обмен опытом между этими двоими — это такая ламповая обстановка, что у меня аж на душе теплеет, как представлю это: знающий репертуар театра наизусть Гриша и читающий на четырех языках Сергей Михайлович, не привыкший к такой золотой (во всех смыслах) голове рядом.
И не знаю, что очаровывает больше: тот факт, что снимавшийся за год до «Всякого довольно» в киномассовке Александров считал себя на съемках «Дневника Глумова» ветераном кино, или собранный и всегда одетый с иголочки Тиссэ, который по-настоящему учил всему Эйзена и его «железную пятерку» на съемках «Стачки»: от основ перспективы до устройства камеры.

Александров рассказал чудесную историю, которую, кажется, я где-то слышал раньше:
на съемках «Стачки» был эпизод, где толпу утихомиривали, поливая из пожарных брандспойтов. Ясен пень, скажи массовке, что ее будут так поливать — все откажутся сниматься. Заведующий этим делом Александров решил не говорить. Поэтому когда толпу начали поливать, все по-настоящему взбунтовались, орали и порывались побить Гришу :D В итоге сошлись на том, что поливали из тех же брандспойтов всю шайку-лейку: и Александрова, и Тиссэ, и Эйзена, пока толпа не смилостивилась и не простила их :lol:

Еще вчера перед сном случайно глаз упал на ждущую своего часа «Чарли и Спенсер», рука сама потянулась за ней, Я ПРОСТО ХОТЕЛ УЗНАТЬ, ПОЧЕМУ АЛЕКСАНДРОВ ВЫБРАЛ ИМЕННО ТАКОЙ ПСЕВДОНИМ, но наткнулся на фамилию Эйзена. Ю ноу. Это было выше меня.
Просмотре по диагонали, напоминая себе, что скоро уже вставать, а я его не лег, но комментарии Кушнирова, конечно, россыпь алмазов. В духе «Они смотрелись "парой" и в известном смысле даже афишировали свою "парность". "Измена" Александрова была воспринята Эйзенштейном именно как измена. И не случайно, наверное, тема измены становится с этого времени навязчивым лейтмотивом творчества Эйзенштейна», или «посмотрите "Ивана Грозного" и попробуйте сказать, не кривя душой, что Эйзен натурал» (это не цитата, но суть буквально такая), или даже совершенно удивительная для меня история о том, как Телешева по поводу ранних концептов Ивана Грозного в шутку предлагала позвать Александрова на съемки, потому что уж больно описание точно соответствовало :"D
Не могу, аж сердечко защемило.

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, гости всыпали боярам звездюлей

10:18 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Демулен :love:
21.09.2016 в 01:18
Пишет ~Rudolf~:

Violet M. Methley. Camille Desmoulins.
Биография Демулена, написанная английским автором Violet M. Methley, очень увлекательная и веселая. Автор безмерно любит Камиля, я никогда не встречала такой фанатизм к нему в трудах. Вот несколько прекрасных моментов:

Когда мы читаем его работы, мы, кажется, ощущаем его очень близко; его безрассудный смех, его запинающаяся речь еле слышны… Для нас до сих пор жив один из самых чувственных и мужественных людей революции, еще один из «вечных детей» мировой истории.

Робеспьер, по крайней мере, в последующие годы, мог восхищаться и завидовать тому, как Камиль может выражать свои мысли на письме, изменяя тем самым души людей; возможно, он также завидовал его способностям к вдохновляющей любви.

Камиль был темный и болезненного вида. Его волосы были черные, и хотя в ранней молодости он их пудрил и завязывал, в последующие годы, следуя за республиканской модой, он позволял им свободно падать на плечи и отказался от пудры. У него был большой и подвижный рот, лоб был открыт. В остальном он был сложен просто, не высокий, но очень шустрый, в его движениях и поведении было много от мальчишки.


(О призыве "К оружию" 12 июля) В этот момент он почти не заикался, Камиль был сам не свой, еще более вдохновленный, чем обычно. Его щеки пылали, черные глаза сияли, взлохмаченные волосы были закинуты назад, хриплый, слабый голос был напряжен, чтобы долететь до самого крайнего человека в толпе, он решительно изрекал слова, призывающие нацию к оружию.

Цитаты:
Я слышала, как некоторые упоминали молодого человек, неизвестную до этого фигуру, который за день до взятия Бастилии выступал в Пале-Рояле перед множеством людей, призывая их бороться за свою свободу и убеждая, что настал момент для этого. Его выступление слушали с жадным вниманием, и когда все, кто был, услышали его, он попросил, чтобы они разошлись и освободили место для новой толпы, для которой он повторил свою речь.
Helen Maria Williams

Французская революция была, несомненно, благодаря Камилю Демулену, в ком с легкостью переплетались патриотизм с распущенностью, любовь к свободе со злобной насмешкой, милосердие с жестокостью в постоянном смешении.
Генрих фон Зибель


Поиски ассоциаций в стихах: "Лучшее описание Камиля содержится в последних строках стихотворения: инфантильный и шустрый и сумасшедший; грань пламени, дух дикой природы и сердце женщины".

Но при всем фанатизме, безмерной любви и практически обожании, этот момент воистину удивляет и радует. Не часто авторы, да еще биографы, умеют так конкретно признавать ошибки исторических деятелей:

А вот подпись Бриссо. Жан Бриссо де Варвилль, депутат Национального собрания. Бриссо был одним из ведущих журналистов. Его газета «Французский патриот» была в то время самой злободневной и непоколебимой в своем устойчивом, холодном патриотизме. Он стал республиканцем почти сразу, как Камиль, только менее смелым в выражении своих взглядов. Тем не менее, спустя чуть более, чем два года, Бриссо и его партия должны были стать жертвами худшего действия со стороны Камиля. Он послал человека, который был его близким другом, на смерть с помощью оскорбительного памфлета и слишком поздно осознал, что именно он, Камиль, убил Бриссо, а вместе с ним и других людей, которые могли бы спасти Францию от анархии, которая последовала.

URL записи

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, не душу делим, чай - постель всего лишь

23:09 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
liberté égalité fraternité ou la mort

На груди у Тома, на ладонь ниже ключицы, красовался не заживающий годами синяк. Остальные увечья были куда менее постоянны: они появлялись почти регулярно в самых разных местах, будь то сломанное ребро или рваная рана в предплечье. Кевин всегда говорил ему, что если часто бить себя в грудь за свободу, равенство и братство, проблем не оберешься, даже если ты живешь в восемнадцатом столетии — впрочем, и с этим Тому не повезло. Двадцать первый век был ему чужд, казался грубым и совершенно неподходящим: все уже свершено, завоевано и достигнуто, остается только бить себя в грудь и искать в царящем спокойствии подвох.

Знакомство с Кевином нельзя назвать хрестоматийным, хотя вполне можно посчитать закономерным: Кевин был одним из тех, кого постоянная бравада Тома, лезущего не в свое дело, сильно достала. По правде сказать, он навалял Тому по первое число, получил свое в ответ, выслушал аргументацию из разбитых губ не поверженного морально, но разбитого физически противника, и решил, что без его ценных советов Тому долго не продержаться. Кевин не разделял ни единого взгляда Тома: он не ратовал за равноправие, не бросался исступленным бэтменом на помощь побиваемым и угнетаемым и не выказывал особого рвения на учебном поприще. Скорее всего, ему просто было жаль эту заплывшую морду, к которой некому даже приложить пакет со льдом.

Сначала Том сопротивлялся навязчивой опеке или же ненавязчивой дружбе, тут как посмотреть, но постепенно смирился и даже проникся симпатией к неожиданному партнеру. Когда однажды Кевин лично приложил лицом об стену бугая, угрожавшего первокурснику, Том даже пожал ему руку и поднял на следующей вечеринке тост за революцию, обращаясь к Кевину, выражая тем самым свою самую искреннюю благодарность.
После четвертой банки пива, когда Том снова принялся бить себя кулаком в грудь, рассказывая всем, кто готов был слушать, о справедливости и самоочевидных правах человека, Кевин решительно пресек акт членовредительства. Перехватив летящую кисть руки, он резко потянул Тома на себя, вырывая его из круга пьяных рож, собравшихся на бесплатное развлечение.
— Это все не имеет смысла, — прошипел Кевин.
— О чем ты говоришь, — разом как-то обмякнув, пробормотал Том. — Только посмотри на себя. Как тебе такой смысл?

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

23:29 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Для меня большая честь и большая радость дружить с человеком, который может поддержать твои крики про журналистов из XIX века и три часа их с тобой обсуждать: на улице, в парке, на пустом факультете, за чаем, болтая босыми ногами в озере.
Отходят на задний план бюрократические проволочки, трехчасовая дорога за одной закорючкой на листе бумаге, поломавшийся трамвай и даже совершенно несправедливая задолженность, которой по факту нет, а в бумагах — есть.
Становятся ярче странные несуразности: «а кто же будет про кубанскую журналистику писать??», «знает всю историю журналистики за последние две с лишним тысячи лет @ не научился пользоваться сплитом», «просто выкурим этих гетерастов из кафе», «здесь был две тысячи седьмой».

«Если написать по мотивам твоей научной работы миди...», «эта твоя революционная нотка», шутки про Павлова (любим его) на кафедре истории СМИ, с третьей попытки найденный выход с территории главного корпуса университета, закончившийся в блинной сыр, девушка с ридером в троллейбусе, платье без футляра — все постепенно складывается в то, что можно смело звать хорошим днем, который появился спонтанно и вопреки всему.


@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, Третьего отделения на вас нет, негодяи

15:31 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
#успех В алкотеке не спросили паспорт. Возможно, мои кровоточащие глаза сходу доказали, что я заслужил это шампанское.
Ночью лопнули сосуды на правом глазу, утром — на левом. Я дописал и сдал научную работу, смотавшись в институт.

Сначала расстроился, что не смогу заехать на обед к Джею (потому что это лучшая часть моих поездок в институт), потом даже обрадовался — не буду слушать о том, на какую хрень я потратил пол-лета.
Но все-таки я не растерялся и сам себе все это сказал, за Джея. Он бы мной гордился. (На самом деле нет.)

Микк: не люблю Америку. И театр.
Микк: *пишет научную работу по американскому театру*
Микк: ¯\_(ツ)_/¯

Микк: ФУХ спустя два месяца дописал научную работу МОЖНО И ОТДОХНУТЬ
(спустя 5 минут)
Микк: *утверждает у Мороза тему работы на сентябрьскую научную конференцию*
Микк: ¯\_(ツ)_/¯

PS с днем рождения, Сен-Жюст <3

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

18:40 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
#важно
Лин-Мануэль Миранда тоже учился в кульке — в коннектикутском кульке на специальности театроведение.
У нас бы на таком человеке поставили крест, а Миранда вон кем стал. Это внушает определенный оптимизм.

Два слова о журфаке.
Каждый раз, когда мне в научных работах, текстах, учебниках или где еще попадается булгаринское прозвище Видок, вспоминаю историю.
Сидели мы как-то на истории отечественной журналистики, и наша прелестная Беатриче параллельно с лекцией писала на доске отдельные слова для удобства восприятия. На всякий случай написала и «Видок». Доски на журфаке протирают так редко, что предпочитают тулиться в самом уголочке, где не писали десять преподавателей до вас, чем сходить намочить тряпку. А вот у нас в институте где Гиберт — там идеально чистая доска всегда, потому что либо студенты вытирают до блеска доску перед парой, либо мы все встаем и устраиваем обряд поклонения тряпке. А на журфаке что-то все больно либерально. Щенки :D
Где-то через неделю снова пара отечественной журналистики. До нее мы были в аудитории, где Беатриче рассказывала нам про Булгарина, где с доски ничего не стерли за все это время.
— Ой, а знаете!.. — воодушевленно начинает Коняш. — Там, в двести девятой, все еще ваш видок!.. Ой! Я не то имел в виду! Видок с вашей пары... Я хотел сказать: видок, который вы... В общем, на доске остался видок... Ваш...
Ваш Видок :D

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

22:52 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Чувствую себя немного Гамильтоном: мне говорят take a break, а я в ответ только повторяю, что сейчас никак не могу, у меня тут работа, я не спал неделю, очень слаб и подойду позже.
Научную работу надо сдать примерно в среду или в четверг, готов все еще только неполный черновик. Я любил эту работу, выдыхался от нее, потом снова любил. Люблю.

В июне, после сессий, я чуть не каждый день ездил в институт по поводу научной работы, иногда заезжал после этого к Джею. Недавно напомнил ему об этом, он сказал: да, я помню, каким ты был убитым.
Неужели прямо-таки убитым? Конечно, тридцатипяти-, а то и тридцативосьмиградусная жара не способствовала поднятию боевого духа, но не думал, что все настолько плохо.

Снова не могу думать ни о чем, кроме дедлайна. Работаю только ночью. Так уж сложилось (я жаворонок, но живу в шуме).
Очень хочется сделать эту работу лучше,
никто не верит в меня, кроме меня самого.

And I’m not throwing away my shot!

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

00:10 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
огонь революции да здравствует :vict:
25.07.2016 в 11:03
Пишет Electra_666:

Венгерская революция. Основы канона
Сегодня, вернувшись из Венгрии, я говорю решительное "нет" лукизму и эйджизму, потому что у меня новый фандом, где подавляющее большинство персонажей - бородатые мужики за сорок :D Прошу любить и жаловать - Венгерская революция 1848 года. По ссылке статья на вики, а тем, кому лень читать, перескажу вкратце.

Венгерская история вообще представляет собой череду событий в духе "паровозик, который не смог". Они перманентно воевали за независимость от сильных соседей Австрии и Турции, на что закономерно получали шиш, а вдобавок - люлей. Обидки они вымещали на проживающих на территории Венгрии славянских народах, делая то же самое с их стремлением к самоопределению. Собственно, в 1848 на волне известий об очередной революции во Франции бомбануло в очередной раз. Уже до этого после "эпохи реформ" и последовавшего за ней экономического подъема уровень свидомости венгров возрос до критического уровня: казалось бы, все проблемы решили, осталось только ненавистных Габсбургов скинуть. Что характерно, в основном эти идеи распространялись среди дворянства, т.к. буржуазия в Венгрии была слишком малочисленна, чтобы реально влиять на происходящее - это роднит мадьярских борцов за независимость с нашими декабристами. И когда до них дошла новость, что французский народ в очередной раз попячил короля, венгры почесали репу и подумали: мы ведь тоже можем! И началось...

Что характерно, Фердинанд V поначалу ничего ужасного в происходящем не увидел, пообещал венграм конституцию и автономию и наделил сформированное либеральное правительство вполне легитимными полномочиями. Те, потирая руки, кинулись упразднять феодальные пережитки вроде барщины и десятины, объявили унию Венгрии и Трансильвании и отменили сословные привилегии. Фердинанд по-прежнему думал, что все окнорм, и спокойно согласился на вариант с конституционной монархией. Правда, он не учел а) печальный опыт Луи XVI, который тоже начинал с чего-то подобного б) тот факт, что представители национальных окраин, глядя на этот цирк, захотят повторить то же самое и у себя. Собственно, первыми взбунтовались хорваты, в свою очередь потребовавшие независимости от венгров, и направили в Пешт свою армию. Всполошившийся венгерский премьер Баттьяни пытался было договориться с Веной о подавлении этого бардака, но потерпел фейл - в правительстве набралось слишком много воинствующих радикалов, желающих показать хорватам, где раки зимуют. Вновь выбранный венгерский парламент принял решение создать собственную армию с блэкджеком и теми самыми и начать полномасштабную войну. Фердинанд, поняв, что все идет малость не по плану, резво наложил бан и на парламент, и на все принятые им реформы, но было поздно. Либеральное венгерское правительство после этого ультиматума распалось, и его покинули последние люди, лояльные короне, а власть перешла к упоротым радикалам, радостно начавшим готовить метательные шапки.

Поначалу у венгров даже был шанс на успех: они разбили хорватов и двинулись на Вену, где тоже началось восстание в их поддержку. Однако до столицы они не дошли, будучи остановленными австрийцами, Фердинанд же после этого отрекся, а его место занял Франц-Иосиф I, который, в отличие от предшественника, церемониться не стал и использовал звонок другу. Он попал по адресу - звякни он бриташкам, те бы накормили его завтраками, и на этом все закончилось бы, но Николай I отнесся к его просьбе серьезно и отправил в бунтующую Венгрию корпус Паскевича. Поняв, что дело пахнет жареным, венгры пытались было привлечь на свою сторону национальные меньшинства, но те слишком давно точили на них зуб, что было весьма оправданно с их стороны, и предоставлять свою помощь отказались. Оставшись без союзников против двух империй, венгры сдались. Правда, большинство из предводителей революции успели свалить, и отдуваться за всех пришлось одному Баттьяни, который к тому моменту вообще уже давным-давно был в отставке и не занимался политикой: его расстреляли 6 октября 1849, а спустя неделю под раздачу попали остальные генералы, не успевшие убежать. После этого австрийское правительство резко закрутило гайки, решив Венгрию даже зачатков автономии, но оставшиеся в живых решили не сдаваться и продолжить борьбу - на сей раз не военным, а дипломатическим путем. Спойлер - им это удалось, в 1867 году был найден компромисс и провозглашена дуалистическая Австро-Венгерская монархия, но это уже несколько другая история.

URL записи

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

12:43 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Казалось бы, что интересного может быть в историческом очерке 1905 г. «Администрация и общественное мнение во Франции перед революцией», а меж тем одна история восхитительнее другой.

Вот, например, факт: во второй половине XVIII века во Франции скопом принимались законы, всячески ограничивающие свободу печати. Нельзя было печатать и распространять ничего против религии, королевской власти, государственного управления и финансов. Все это не очень приветствовалось и каралось смертной казнью. Перспективы так себе. Казалось бы, свободой слова и критической мыслью тут и не пахнет.
Разумеется, не тут-то было.
«Или, быть может, Вольтер не написал ни строчки против религии, Руссо не затрагивал вопросов государственного управления, энциклопедисты не касались вопросов законодательства, а "экономисты" не заикались о финансах? Или, быть может, все эти писатели, или, по крайней мере, добрая половина их, с Вольтером во главе, и в компании со своими издателями и книгопродавцами, сложили свои головы на эшафот во исполнение королевской декларации 1757г.?..»

Как мы все понимаем, строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения. И законодательную норму от действительности в дореволюционной Франции отделяла пропасть размером с Юпитер.

Кулстори номер раз.
С пятидесятого до шестьдесят третьего года во главе управления печатью стоял Мальзерб, весьма просвещенный человек. При нем начался выпуск знаменитой «Энциклопедии», на которую яростно нападало духовенство. Мальзерб был не дурак и боролся с цензурой как мог, но дружба дружбой, как говорится... Однажды он вынужден был предписать арестовать все бумаги Дидро, уступая настояниям противников «Энциклопедии». Но для просвещенного человека сто верст не крюк, и Мальзерб позвал к себе Дидро и о грядущем обыске предупредил. И, пресекая отчаянные заламывания рук энциклопедиста, посоветовал бумаги прислать прямо сюда, Мальзербу.
«И рукописи были "спасены" от сыщиков... Мальзерба».


Это все почему? Потому что над «варварским» законом торжествовал — внимание! — «просвещенный» произвол.
«В деле свободы прессы при Мальзербе Франция, по выражению Вольтера, "стала наполовину Англией". С той только существенной разницей, что у англичан была свобода, основанная на законе, а у французов — свобода, основанная на просвещенном произволе».

А так — один в один :D

Кулстори номер два.
Был такой канцлер Мопу (высшее начальство по делам печати), который оказался поклонником Вольтера и всячески (негласно, конечно, но во Франции тогда почти все делалось негласно) потворствовал ввозу в страну его особо «нечестивых сочинений». Цензура, понятное дело, негодовала. Тогда стали действовать еще проще. «Нечестивые сочинения» адресовались на имя канцлера, а он передавал их книгопродавцу Мерлэну :D Ну Мерлэн и сам не дурак, и заодно «выписывал» через канцлера и другие запрещенные во Франции сочинения.

Короче, что мы имеем на период второй половины XVIII века со свободой печати во Франции? Очень просто: печаталось все, что угодно.
«Авторов "безбожных и "противогосударственных" сочинений, конечно, не казнили: их сажали время от времени в Бастилию или какой-либо другой из "королевских замков". Эти неприятные приключения не мешали однако этим писателям продолжать свою писательскую деятельность в том же духе... Кары, постигавшие писателей, не только не парализовали их писательской деятельности, но зачастую — наоборот, подогревали ее, увеличивая их популярность — с одной стороны, с другой — изощряя их в "искусстве высказывать все, так чтобы не попасть в Бастилию в стране, где не дозволено ни о чем говорить"».

@темы: Юлик внутривенно, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

23:53 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Посмотрев очередной художественный фильм про ВФР и проведя день за чудесной книгой о предреволюционной Франции, я наконец сложил два и два и понял, почему Робеспьер и Сен-Жюст так чудесно и болезненно отзываются в моем измученном сердечке.
Не считая того, что между следующими двумя ситуациями нет ничего общего, Максим с Антуаном as hell напоминают мне Ивана Грозного с Федькой Басмановым. (Все ощутили уровень дна.)

Очень долго сопротивлялся такому сравнению, потому что тиран тираном, но как можно сравнивать Ивана с Максимом :"D Но сегодня в «Сен-Жюсте и силе обстоятельств» так обстоятельно делали упор на то, что: «Максимилиан слег, но обрел рупор в его [Сен-Жюста] лице... — У него женское лицо», что как тут не.
#тяжело
(Но уставший, задерганный Робеспьер, который вызывает из армии Сен-Жюста, чтобы сказать ему о своем одиночестве — это выше моих сил, ведь все мы помним «Молитву Грозного».) зис

Я и мои отчаянные брошипы: с начала лета не могу не думать про Робеспьер/Демулен и ворвавшегося в их нежные дружеские отношения Сен-Жюста :D



@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

18:57 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
«Я, я посвятил месье Сен-Жюсту один из своих номеров, он, он – мне – обвинительный доклад, где нет ни слова правды обо мне».

07.08.2016 в 13:17
Пишет ~Rudolf~:

Защитная речь Демулена...
В сборнике трудов Камиля это зовется заметками по докладу Сен-Жюста. Полагаю, это и есть знаменитая защитная речь, вероятно, сохранившаяся не полностью. Насколько верно я предполагаю, не знаю, принимаю другие варианты. Я знаю, что после суда обрывки речи забрала Анна, но после термидора они были найдены у Робеспьера. Его самого на суде не было, сложно поверить, что Анна могла отдать такую ценность, да еще Максиму. Тем не менее, сие найдено, сохранено и опубликовано. И переведено мной.

Заметки Камиля Демулена по докладу Сен-Жюста.
Труды Камиля Демулена. Том 3. Париж, 1872 г.


Если бы я смог напечатать в свою очередь; если бы я не был полностью лишен деятельности, если бы я смог использовать печать, если бы у меня была бумага, необходимая для обеспечения моей защиты, если бы мне оставили только два дня, чтобы доделать седьмой номер, как бы я поразил кавалера Сен-Жюста! Как бы я обличил его ужасную клевету! В свободное время Сен-Жюст пишет в банях, в будуаре, он обдумывает мое убийство в течение пяти дней, и я, я не имею места, куда мог бы поставить свою чернильницу, но у меня есть лишь несколько часов, чтобы защитить свою жизнь. Что иное, кроме дуэлей императора Коммода, который вооружен отличным клинком, заставляло его противника бороться простой рапирой, обделанной корой?
Но Провидение, Провидение для патриотов, и я умру счастливым. Республика сохранится. Иностранный заговор был связан с нами, только чтобы уничтожить нас неожиданным, невероятным случаем, который якобы пролил свет на наш заговор, и остается доказать лишь несколько решающих фактов, что те, кто обвиняют нас в заговоре, сами являются заговорщиками.
Первый доказанный факт. Это заговор Эбера, раскрывшийся неделю назад. читать дальше

URL записи

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

16:16 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Демулен :love:
Обращаю ваше внимание на санкюлота Иисуса и на чудесное соо, посвященное ВФР <3

29.07.2016 в 23:00
Пишет ~Rudolf~:

Протокол допроса Камиля Демулена на суде
Протокол допроса:
- Ваша фамилия?
- Демулен
- Ваше имя?
- Люси Семплис Камиль Бенуа
- Ваша профессия?
- Литератор.
- Ваш адрес?
- Улица и Площадь Французского театра.
- Место вашего рождения?
- Гиз, дистрикт Вервен, департамент Эна.
- Ваш возраст.
- 33 года. Возраст санкюлота Иисуса, когда он умер.

А профессия, оказывается, литератор. Вот так.

URL записи

Бэв, вспомнил шутку про Гюго:

Как-то Виктор Гюго отправился в Пруссию.
— Чем вы занимаетесь? — спросил у него жандарм, заполняя анкету.
— Пишу.
— Я спрашиваю, чем вы зарабатываете на средства для проживания?
— Пером.
— Так и запишем: «Гюго. Торговец перьями.»

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, I'll find her if I have to burn down all of Paris

22:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Есть у нас семейная шутка, которая базируется на том, что у меня странные и не самые очевидные вкусы.
Шутка эта пошла от какой-то киношно-советской цитаты, которую никто не может вспомнить, и обычно употребляется в форме «все семеро благодарных зрителей».

Пример употребления: «Даша пошла на новый фильм Вуди Аллена, который понравился всем семерым благодарным зрителям».

Я в принципе давно знал, что взятие Бастилии — не более чем символ, но буквально на днях сразу несколько источников напомнили мне, что, помимо прочего, там было всего семеро заключённых.
Так вот напрашивается шутка о санкюлотах, освободивших всех благодарных семерых заключённых... :D
*
Журфаковская Маша сказала мне: «ну какая Болтуц, Беатриче — это ты :3», — один из самых прелестных комплиментов на моей памяти :love:
*
И немного о грустном

@темы: Херовато у меня дела, Лафайет., Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, обсессивно-компульсивное расстройство, I'll find her if I have to burn down all of Paris

02:27 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Наконец-то добрался до авторского разбора The Schuyler Sisters.
Меня действительно поражает, насколько гениально и емко Миранда смог вместить практически все механизмы гендерной теории (как и других теорий, направленных на равноправие) и показать их в действии. То есть в этой композиции буквально с первых строк идет ярчайший запал феминизма, и это так круто.
Все еще аж захлестывает восторгом, когда слышу “We hold these truths to be self-evident / That all men are created equal” / And when I meet Thomas Jefferson / I’m ‘a compel him to include women in the sequel! Work!



Но я пришел писать этот пост не ради

Why you slummin’ in the city in your fancy heels*

*Heels were popular in Western fashion in the mid-to-late eighteenth century for both women and men.


И даже не ради


Burr, you disgust me*

*According to Burr, Angelica wants an urchin to give her ideals. Angelica’s disgust here may be partly inspired by the fact that she already has ideals. It’s Burr, we find, who doesn’t.
Anyway, whether she wants an urchin or a mind that’s workin', she doesn’t want Burr.


А очень даже ради


[ANGELICA]
Burr, you disgust me

[BURR]
Ah, so you’ve discussed me*

*Using a homophone to evoke the philosophy of “all publicity is good publicity,” Burr employs wordplay to slip around a blatant turn-down. Sheesh.

This particular wording could be a reference to Eminem’s “Without Me,” which contains the lyric, “Everybody only wants to discuss me / so this must mean I’m disgusting.”

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

18:08 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
К концу 1787 года позиции федералистов и антифедералистов в целом уже определились, и споры в течение всего 1788 года в основном велись вокруг отдельных фрагментов, деталей, аспектов текста конституции. В этом контексте интерес вызывает такой любопытный феномен, как использование псевдонимов обеими сторонами и в периодике, и в отдельных изданиях.
В период «конституционной контроверзы» появилось огромное количество публикаций под псевдонимами, не вызванными цензурными соображениями, но носящими явно «говорящий» (знаковый) характер.
<...>
Наиболее распространенными были псевдонимы:
• античные («Брут», «Катон», «Цезарь», «Агриппа», «Фабий»);
• социальные («Землевладелец», «Федеральный фермер», «Плебей»);
• партийные («Колумбийский патриот», «Республиканец», «Американский гражданин», «Гражданин Нью-Хейвена»).
Выбор античного псевдонима, как правило, был связан с гражданской или политической позицией автора. Возникали даже устойчивые бинарные оппозиции. Например, «Цезарь» — «Брут», когда от имени «Цезаря» выступал убежденный сторонник сильной центральной власти, федералист Александр Гамильтон, а «Брутом» становился яростный поборник прав штатов и свободы личности, антифедералист Роберт Йетс.
<...>
«Партийные» псевдонимы также имели четкую линию раздела. Если в составе псевдонима появлялось слово «гражданин» («Американский гражданин», «Гражданин Нью-Хейвена», «Civis»), то оно служило маркером федералистской позиции автора.
Слово же «патриот» (покинув предреволюционную оппозицию лоялист/патриот) означало отныне сторонника антифедерализма.
<...>
Противостояние федералистов и антифедералистов не завершилось и после ратификации конституции к 1789 году большинством штатов. Центр борьбы сместился к проблеме принятия поправок к конституции, текст которой не давал в полной мере гарантий прав и свобод гражданам новой страны.

(Юрий Лучинский, «Масс-медиа США и Канады: динамика глобализации» / «От "американской мечты" до партийной прессы»)

++
про «американскую мечту» там же:

...А «неотчуждаемые права» уже представлялись не предметом полемики, а оказывались «самоочевидной истиной». Самоочевидность (self-evidence) естественных прав личности — это важнейший итог всего развития американского Просвещения, так как в общественном сознании концепт свободы и прав человека стал истиной, не требующей доказательств.
<...>
Однако много споров спровоцировала замена, сделанная Джефферсоном в локковской «триаде», когда «жизнь, свобода и имущество» («Трактат о государственном правлении») превратились в «жизнь, свободу и стремление к счастью» («Декларация независимости»). В отечественных исследованиях встречаются различные трактовки этой замены — от «вызова меркантилизму» до «политической демагогии».
<...>
Джефферсоновский вариант мифологемы не конкретизирован (имеется множество прочтений и интерпретаций), а потому предельно пластичен и обладает потенцией к саморазвитию.
Некоторые исследователи отмечают, что в отличие от большинства других наций американское самосознание строится на отождествлении не с концептами крови, религии, языка, географии или исторического наследия, а с набором идеалов, выраженных в «Декларации независимости» и закрепленных в Конституции.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

Mea culpa

главная