• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами (список заголовков)
22:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Вспомнил (лишний раз осознал), что скоро сессия на журе @ полчаса с лица не сходила улыбка

Ничего не готово ни здесь, ни там; следующие две недели пройдут в режиме беспрерывной работы, включающей в себя съемки фильма, досрочную сдачу экзаменов на переводческом и зачетов (если повезет) на режиссуре.
(Если не повезет, придется пропускать экзамены на журе, а это, ха-ха, невозможно, потому что я не хочу этого.)

Ничего не готово, а я жду и радуюсь от одной мысли, что каждая минута хоть и отбирает время у подготовки и учебы, но приближает к сессии.
Наконец-то немного поправилось здоровье; еще пара дней покоя и антибиотиков, и я буду здоров как Юпитер бык :D

Примерно так мы с Коняшем ждем сессию на журе:



Первый день сессии

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

10:57 

lock Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
20:06 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Я не очень умный, зато очень счастливый.

Мороз: не уверен, что руководство Собора и католическая общественность в целом могли быть в восторге от романа, скорее наоборот.
Микк: Насчет вероятного недовольства католической общественности понятно, а почему Собор мог быть против?
Мороз: В 19 веке, особенно - в начале, священников, и особенно в таком сане, люди представляли себе иначе. Это сейчас Ватикан может рассуждать о священниках-гомосексуалистах, хотя, кажется, отнюдь без энтузиазма. Человек, жизнь которого посвящена окормлению паствы, снедаемый плотскими желаниями, - не лучшая реклама для церкви.

В разговорах с очень умными людьми сразу заметно, насколько я дно поверхностно мыслю. Тем не менее, именно такие люди выводят из болотца самодеструкции и открывают ворота в волшебный мир интеллекта.
(Просто пост любви к Нотр-Даму и Морозу.)

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, I'll find her if I have to burn down all of Paris

20:23 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



Ездил вчера на жур, прямо так, с утра, из института — метнулся на трамвай, пересел на маршрутку и в полчаса без единой пробки, через мосты, через кольца долетел до факультета.
Отдаю себе отчет в том, почему мне там так хорошо (неокончательность и потерянность), но все равно не могу подходить к этому рационально, когда приезжаю. Сильно, до ужаса боюсь, что это исчезнет, и самое чудесное, что я могу ощутить (вот это счастье _быть_) покинет меня и останется где-то там, когда мне еще under 20.

Несмотря на чуть ли не самый холодный день весны, было совершенно не холодно, и я бегал в канцелярский без верхней одежды (промерз, но не замерз хд), и ждать транспорт было не холодно, и стоять уже после всего на стадионе по пожарной тревоге (в институте) — тоже не холодно. По инерции я еще несколько часов был счастливым.
Целый час общались с Димой в пресс-кафе, при том, что в последнее время просто произносить слова отвратительно сложно. Меня так перетрясли многочисленные и серьезные конфликты с одногруппниками в институте, что я прихожу на журфак и что-то даже обрывается — я не боюсь, потому что знаю, что меня не заклюют. На журфаке я не опускаю глаза.
Пока искал Диму, прошел мимо аудитории, где вел пару К. Он смеялся и сомневался в каких-то истинах, и это было даже круче белого сухого вина по эффекту действия.
В пресс-кафе, запив кусочек тортика зеленым чаем, я настолько охмелел от счастья, что просто откинулся на спинку стула и сказал:
— Мне так хорошо. Можно прямо тут и умереть?
— Разрешаю, — подтвердил Дима, потому что он Горький (хотя ни в чем нельзя быть уверенным).

Но кто о чем, конечно, а если ты Микк, то нельзя в разговоре не упомянуть хоть раз К.
— Скорее бы четвертый курс, — говорю я.
— Здесь? Зачем? — удивляется Дима.
— Да пары Шувалова будут, что. Хотя я не уверена, что он доживет до нашего четвертого курса.
— Шувалов-то? Не доживет, конечно. Умрет насильственной смертью. Ну то есть применит к себе насилие.
Тот момент, когда даже староста говорит тебе в тон :D

Внезапно Май пришел на час раньше, чем планировал, и я успел самолично подписать у него все документы на практику, а не скидывать все на Диму. В итоге мне так не хотелось никуда уходить, а радиостудия такая уютная, и Май такой классный, что мы еще чуть ли не полчаса общались. Май рассказывал свои кулстори про Толика («дурак дураком, зато какой!»), про молодежный совет края, про эфиры, про программу, с которой его знатно обвели вокруг пальца.
Помимо прочего, Май говорил приятности (что мы с Коняшем — те самые двое _небезнадежных_ — и, к слову, со всего курса). Он очень-очень вдохновляет, как и весь жур.

«Это можно объяснить золотым астралом, теплым смехом, снежной пылью под сноубордом, я не знала, что внутри у меня застряло столько бешеных живых степеней свободы, я не стала старше, просто я стала тоньше, каждой жилкой, каждой нотой к весне причастна, вот идти домой в ночи и орать истошно, бесконечно, страшно, дико орать от счастья.

Мне так нравится держать это всё в ладонях, без оваций, синим воздухом упиваться».

Аля Кудряшева, «А все эти наши проблемы, наши одышки...»

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

18:20 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Общение Микка с преподавателями вконтактике - это:

Микк: Ооо, смотри, какая грустная песенка, плачу под нее на полу уже два часа!
...
Микк: Слушай, а чем определяется невостребованность памфлета как жанра на современном российском экране?

(Ну, не со всеми преподавателями. Но с Саней так. Саня классный :D)

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

21:00 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Мороз позвал меня на семинар по Гонгоре, я таких радости и гордости не чувствовал, наверное, класса с десятого.

Мы с Коняшем так и не выяснили, кто из нас троих (включая Максимку) был тем самым третьим безнадежным, поэтому ничтоже сумняшеся пошли проходить практику у Мая. Потому что нечего терять.
Май вроде как хвалит, а вроде как, дескать, ты же не работаешь на радио, так что...

Чтобы снова не мотаться туда-сюда из Аудасити в Вегас (Саунд Фордж так и не освоил, кстати), я все-таки решил попробовать пошаманить над Аудасити — и, о чудо, понял принцип работы. Дело пошло заметно бодрее. Это не так страшно, как монтировать видеосюжет, когда у тебя слишком много кривого-косого материала :D
Вообще у меня внезапно весьма достойный диктофон. Аж душа радуется.

Когда поступал на журфак, никогда бы не подумал, что буду мутить с радио хотя бы в качестве практики. Отпусти меня, фандом.
Это оказалось гораздо интереснее и совсем не так страшно, как представлялось.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

16:21 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Столько слов, чтобы выразить грусть; так мало слов, чтобы описать счастье.


Закончилась зимняя сессия на журфаке, моя отрада. Это было так волшебно, что даже не верится.
Ходила от силы половина группы, и поэтому даже было с кем пообщаться. Были умненькие ребятушки, и я снова наслаждался каждой минутой на факультете.

Дважды видел К., он прекрасный, как двадцать миллионов рассветов.
Мороз дал нам списки зарубежки по 19 и 20 веку. («О, вы будете рассказывать нам, какой Кафка плохой? — Я не говорил, что он плохой. Я говорил, что он грустный.»)
Саня — мой новый поставщик грустных песенок, после которых хочется лежать на полу и плакать.
Май дуркует в личных сообщениях вконтакте в духе «помоги себе сама», и это тоже мило и весело.
Я видел Коняша почти каждый день, и его присутствие похоже на какую-то радугу, озаряющую факультет.

Чему учит нас Гоа, мой свет? Расстояние лучший врач.
Расставания больше встреч.
Драгоценно то, что хватило ума не присвоить, не сфотографировать,
не облечь...
(Вера Полозкова)


Чему учит нас журфак, мой свет?
С преподавателями вполне реально дружить, говорить им «ты» и грустить на пару, что любви нет.
Слова «всезнайка» и «отличница типа, да?» не всегда обладают негативной коннотацией. Иногда даже самый радикальный материалист-прагматик может уважительно относиться к голому разуму.
Наибольшим знанием на факультете обладают библиотекарши и охранники.
Можно просто быть счастливым. (Быть счастливым тем, что ты есть; что ты здесь; что ты в полной гармонии.)

Просто вы никак не хотите быть счастливыми просто так.
Просто чуять струной подвздошной, что уже не страшна стена, просто стиснуть с утра ладошки и от радости застонать.
(Аля Кудряшова)

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

21:55 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Коняш проводит со мной эту сессию, и я какой-то безудержно счастливый.


Снова вернулось потерянное, ускользнувшее на прошлой сессии ощущение _своего места_, ощущение радости от каждой секунды, проведенной на журфаке. Единство места и времени: я здесь и сейчас, мне хорошо, так хорошо, что это отдельная жизнь.
Целая жизнь. Эти две недели включают в себя огромное пространство-время, и оно будто бы резко, внезапно обрывается, и от этого мы с Коняшем плачем по разные стороны монитора по вечерам.

читать дальше
Почему это должно обязательно закончиться. Опасаюсь повториться за Фаустом, крича вариативно «Остановись, мгновенье, ты прекрасно», но.
Но.
Журфак – это такое волшебство.

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

19:38 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сидим с Коняшем на парах, обложившись болью.


Последние три дня подарили нам отвратительный шутки-самосмейки «или гей, или нормальный», «получеловек-полуженщина», «женщина-лесбиянка – это как бы полчеловека, и как бы недочеловек, то есть как бы никто», «иди читай Кафку, пропащий».
Саня с какой-то гордостью говорит в конце пары: «Вы знаете, со мной на одном курсе училась лесбиянка!» Мы все смеемся: «С нами тоже, и даже не одна».

Эмоции Габенов – это «то, что вместо эмоций, ты имеешь в виду?».
– Так, давайте я вам покажу, как добиться от людей эмоций во время интервью! – говорит Саня, потирая руки.
Всегда ведь, мол, одно и то же: репортеры задают очевидные вопросы, люди дают очевидные ответы. Вспоминая убедительный пример из «Универсального журналиста»: что вы думаете об этой ужасной аварии, где у вас погибли родственники? – не думаете же вы, что вам ответят «о, этого дня я ждал последние десять лет, и сейчас так рад, так рад!» – конечно, человеку тяжело и больно.
– На чьем бы примере показать? – обводит взглядом аудиторию Саня.
Показываю на Коняша (я не трус, но я боюсь).
– Э, нет, – Саня хитро качает пальцем. – С Ксюшей ничего не получится!
Своей жертвой Саня выбирает Габенку, полностью соответствующую своему прозвищу. Очень милая и очень инертная Габенка.
– Скажите, что вы думаете о ситуации на Украине! – с воображаемым микрофоном подбегает к Габенке Саня.
– Это, конечно, очень тяжелая ситуация… – Габенка очень пассивная. Она немного улыбается, потому что Саня весьма резок и излишне бодр.
– Скажите, – перебивает ее Саня, – ВЫ КОГДА-НИБУДЬ СПАЛИ С ДЕВУШКОЙ?
Мы смеемся, Габенка и бровью не ведет: «Нет».
– Ну, принцип вы поняли, – Саня доволен эффектом, безумный Дон Кихот. – Обычно люди реагируют на странные внезапные вопросы просто. Вот если б меня спросили, спал ли я когда-нибудь с парнем, я бы так и ответил: «А вы не охуели?»

Саня странный.
– Какой-нибудь вопрос! – он пытается создать видимость интерактива.
– Вы любите фасоль? – без особой надежды интересуется Коняш.
– А вы что, на ужин меня приглашаете? – мигом улыбается Саня.
– Э, нет, просто провожу соцопрос, никто на факультет не любит фасоль.
Вся группа едва ли не хором отвечает, что без ума от фасоли.
– Странный у вас соцопрос, – смеется Саня.
А потом мы узнаем, что в борще Саня фасоль уважает. В – важная информация.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

16:57 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Восемь утра, суббота; кому ты нужен, журфак?


Наша аудитория оккупирована заочниками первого курса. Пытаемся их прогнать: в конце концов, мы же старше.
"Нас двадцать, а вас пятеро. Рискните", - подначивают перваки, и что мы можем сказать в ответ.

Находим свободную аудиторию (Павлов зовет ее Освенцимом, потому что в ней можно сгореть; она ближе всех к котельной факультета), нас все еще единицы.
Первые полчаса пары староста еще пытается бегать на кафедру в поисках преподавателя, но без особой надежды; в прошлый раз этот преподаватель, Утков, тоже не пришел, а мы ждали его целую пару.
Говорим о кино с Димой. Он не знает, кто такая Джульетта Мазина, а я не смотрел "В джазе только девушки", - почти квиты.
Дима кричит, что я плантаторша; я парирую, что он сексист и гомофоб.

Ко второй паре приходит Мороз. Мы так и не можем ответить ему, что хорошего в мире; мы даже не пытаемся. Он говорит, что мы слишком пессимистичны.
"А я позитивный человек, в отличие от вас", - подытоживает Мороз, и мы давимся смехом. Какая ирония: Бальзак позитивный, а мы все унылые куски известно чего.

Спрашиваю у Мороза, нравится ли ему "Кандид", потому что "Кандид" весь такой изобличающий уродство общества через чуть ли не гротеск, будто Мороз доказывает нам, что оптимизм - это ничего хорошего.
Мороз отвечает, что давно не делит книги на "нравится-не нравится", и еще десять минут говорит весьма обтекаемо о вечных материях, избегая ответа на вопрос. В итоге неожиданно решительно утверждает, что французское просвещение - это вообще не близкое ему направление.

Марина предпринимает попытку выдать за хорошее событие год литературы, но Мороз в пух и прах разносит кажущийся позитивным контекст, и в итоге сводит все к тому, что в России литература - это то, что никому не нужно, и никакая пропаганда и агитация не помогут тем, кому не привили культуру чтения как факт. Зачем вообще читать? - хмуро интересуется Мороз, - в каких актах или законах прописано, что человек обязан читать, разбираться в литературе?
- Ну вот при приеме на работу иногда спрашивают, какая ваша любимая книга, - убито предполагаю я.
- От вас хотят далеко не литературные познания, очевидно, - качает головой Мороз. - Что отвечать? Коэльо или Ломоносов? Если я скажу: Ломоносов, - это никого не обрадует. Скажут: ты что, самый умный? Мы все дураки, а ты вот Ломоносова любишь, да?
- Если правильный ответ "Коэльо", то лучше самому с такой работы бежать.

На паре Мороз рассказывает про Гонгору, и это что-то удивительное. Тлен, одиночества и иллюзорность реальности, - мы с Коняшем немножко грустим, вспоминая нашего К., наших Тайлера и Джеймса, наши жизни.
Мороз рассказывает о тлене бытия и об античных сюжетах и оживляется. Ему это явно интереснее, чем сопоставление классицизма и барокко с Возрождением.

После этой пары приходит Утков, когда мы только собирались не терять снова времени и бежать в книжный за Гонгорой.
"Я вообще не собирался приходить, - говорит Утков, как всегда веселый и неунывающий, - так, заглянул расписание на завтра посмотреть, а тут раз - и вы!"
Удивительное рядом.
А потом начался адок: Утков втирал нам свою точку зрения, что геи - неполноценные члены общества, а женщины - полулюди. У меня случилась маленькая истерика, но - прогресс! - я не стал спорить с преподавателем.

Ужасно не хочется, чтобы сессия заканчивалась. Каждый раз она летит слишком быстро.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

23:31 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
И моя любимая часть сегодняшнего шапито.

Когда Саня узнал (от меня) возраст К., и они с Коняшем на пару начали шутковать, что, мол, К. пора умирать, как умирают все звезды. Начали сравнивать К. с Куртом Кобейном, потому что 27.
Начали распевать похоронную песню К., почему-то из репертуара Луны.

А я страдал и бубнил себе под нос, что К. умрет в 40, как Кафка.
Коняш смеялся: да как он такой до сорока-то доживет.


@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, обсессивно-компульсивное расстройство

17:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Одна сессия еще не закончилась, а другая уже началась. Я почти привык.


Журфак встречает нас на удивление радостно. Полупустой, удивительно красивый, еще не до конца проснувшийся факультет без чего-то восемь уже продрал глаза, но еще не выпил кофе.
Мы ждем Мороза, нам тепло, уютно и здорово на четвертом этаже. Из окна коридора виден бойцовский клуб через дорогу.

Мороз приходит через десять минут от начала пары, смотрит на десяток проснувшихся заочников и хмуро пытается ладонью придать волосам подобие порядка; в результате на его голове воцаряется еще больший хаос. На стол выставляются незнакомые бумаги и знакомая кружка. Черная.
Мороз традиционно начинает пару с вопроса: "Ну, что произошло хорошего?"
К тому моменту, как в аудиторию забегает Коняш, мы с Морозом успеваем поссориться из-за разных взглядов на журналистику. Коняш смеется, что мы верны традиции.

"Вот раньше было и государство, и народ. А журналистики не было. И ничуть не хуже жили. Даже лучше".

Мороз читает зарубежную литературу 17-18 веков и почти счастлив: рассказывает, как наконец-то отрицают идею оптимизма и перестают верить в то, что человек может все.
Мороз рассказывает о "не очень умных, точнее… очень неумных" людях, которые не понимали высокую поэзию, но любили творчество Лопе де Вега.

"Продал утром баранью ногу - вечером пошел в публичный театр. И давай ржать. Смотрит, как социально близкая личность дала щелбан социально не близкой личности".

Следующим приходит Саня, и я бы рад назвать его по имени-отчеству, но мы их не знаем. Знаем, что Саня. Знаем, что фамилию запомнить не можем; зову его Бурлаком на Волге, просто потому, что созвучно.
Саня окончил наш факультет в '12, магистратуру - в прошлом году. Он начинает пару как профессор Люпин: "Уберите тетради и ручки немедленно, мы не будем ничего записывать!"
У Сани какой-то огромный журналистский опыт и отчаянная любовь к этой самой журналистике, несмотря ни на что.

Саня начинает лекцию-беседу с вопроса, что мы вообще забыли на журфаке, и мы привычно закатываем глаза: вы, мол, не первый, кто это спрашивает; признаться, ни один преподаватель в нас не верит, как и в кубанскую журналистику вообще.
Саня называет кубанскую журналистику мертвым ребенком, и что тут возразишь.

Саня начинает задавать вопросы на общие знания предмета, а я решаю, что новая сессия - это как новая жизнь, и можно попробовать не выпендриваться и не высовываться.
После первого же вопроса со всех сторон летит: "Даша знает!", "Пусть Даша ответит!", "Даша, не молчи!"
Что ж. Я пытался.
Мне не сложно отвечать на все эти вопросы; это вам не убеждать Мороза в позитивном ключе журналистики.

- Так, все понятно, Даша идет на красный диплом и отдувается за всю группу, - хохочет Саня.
- Это красный диплом идет на Дашу, - смеется Коняш.
Я становлюсь краснее диплома и не знаю, куда себя девать.

В конце третьей пары неожиданно переходим на личности и случается то, до чего, как я надеялся, не дойдет.
Вспоминают К.
"Смотри, Микк, ты даже держишься, не плачешь", - подбодряет Коняш.
Я молчу, как будто стараюсь компенсировать все свои ответы за последние пары.
Но Саня начинает задавать какие-то вопросы про К., и Коняш кричит: "А вы спросите у Даши, Даша все про него знает".
И я отвечаю, а Саня хитро улыбается: откуда, мол, столько знаете о К.
- Я же журналист, я все знаю. Работа такая, - отвечаю я.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, обсессивно-компульсивное расстройство

19:01 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Уже больше недели, как я закрыл установочную сессию на журе, а времени на дневник нет от слова совсем. Режиссура захватила с головой, очень много смотреть-печатать-конспектировать-учить-готовить.
Это все совсем несложно, но мне настолько в кайф процесс подготовки, что я пишу огромные работы, и трачу много лишнего времени на то, чтобы покопаться в теме. А ведь фильмы сами себя не посмотрят.

Так вот жур.
В этом году сессия пролетела уж больно стремительно. Может, потому что я старалась делать еще и режиссуру параллельно, и уматывалась в край; может, потому что не было К.; может, потому что профильные предметы в большинстве своем поджидают нас на зимней сессии. А может, просто ужасно не хватало Коняша, которую на пары не пускала работа.
У нас стало гораздо меньше пар, что меня не радует (я просто люблю учебу, а общество мертвых поэтов зовет меня за это Штиром). С другой стороны, домашки и материала для самостоятельного усвоения, внесесионных заданий и прочей работы стало значительно больше.

У нас внезапно быстро прочли курс нежно всеми любимой зарубежки. Читала прекрасная Максимка, которая напугала нас всех на первой паре, зато безумно восхищала на всех последующих.
преподаватели и моя неиссякаемая любовь к учебе
Было здорово. Не очень долго, очень слезно, но здорово.
Этот пост совершенно ни о чем, но я не могу так просто взять и не написать ничего о журе. Он такой прекрасный.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

17:42 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
В нашем театре драмы не так давно состоялось открытие нового театрального сезона. Мы с Коняшем, доблестные журналисты, поехали снимать сие событие в качестве учебной работы.

Я села в автобус, не простояв на остановке и пяти минут, и тут уже стало ясно — не может все быть так гладко.
Что ж. Я проехала целых три остановки. А потом началась нежданная пересменка.
Как это заведено, все пассажиры начали громко возмущаться, дескать, их-то не предупредили! Кондуктор как могла успокаивала бушующую толпу, но потом сдалась и сказала, что впереди стоит такой же автобус — езжайте на нем. Можете даже по тем же билетикам.

Убив минут десять на выяснения отношений, пассажиры двинулись-таки на выход.
На улице стояла легкая прохлада. Не минусовая, но и Краснодар, знаете ли, не Сибирь. Ворча и переступая с ноги на ногу в попытке согреться, мы потоптались у дверей стоящего впереди автобуса.
Двери так и не открылись.

Слегка озверев, пассажиры вернулись в нутро первого автобуса. Водитель к тому времени объявился, и что бы могло пойти не так.
Покурив ровнехонько под тем окном, за которым сидела я, водитель неожиданно долгим взглядом посмотрел на колесо. Пнул его. Потом еще разок пнул.
В ближайшие несколько минут к злосчастному колесу подтянулось еще два водителя. Все они курили с задумчивым видом и время от времени пинали колесо ногами.
Наконец, кто-то решил резюмировать итог легкой формы вандализма:
— Э, да у тебя колесо спущено! Как ты поедешь?
Наш водитель еще разок пнул колесо и философски выдал:
— Да поедет!
— Да какой поедет! Сейчас же в депо на ремонт! — тот водитель, который начал резюмировать, на этот раз заехал по колесу кулаком.
Третий водитель, до поры хранивший нейтралитет, решил высказать мнение:
— Ну, может, и поедет, конечно...

За время сей волнительной беседы народ в автобусе бушевал, страдал, грозился какими-то бумажками-промокашками и жалобами на кондуктора, отказывающуюся вернуть деньги за проезд. Половина вагона высыпала на улицу к тому самому неподвижному автобусу.
— Ну ладно, кружок и в депо! — напоследок контрольно пнув колесо, подытожил наш водитель, и еще с минуту мы зазывали разбежавшихся пассажиров обратно.
Так и ехали. Со спущенным колесом — правда, только таинственным внешним.

Что мне снег, что мне зной, что мне спущенное колесо, когда надо доехать из пункта А в пункт Бэ.

@темы: Kevin the journalist, voice of Strex, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

17:54 

Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:18 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



В субботу рано утром уезжаем в поездку на две с лишним недели. Казалось бы, сборы должны быть во все поля, но пока что все ограничивается беспрерывным качанием из интернета фильмов в дорогу и составлением бесконечных списков :D Завтра в панике будем пытаться запихнуть кучу ненужных вещей в багажник, забывая все нужное. As usual, нам-то не привыкать.

Заламывая руки от незнания, что делать с музыкой, я решил не заморачиваться, потому что едва ли найду что-то новое в последний момент. Ничтоже сумняшеся скинул на плеер дискографию Flёur и КиШа, а на телефоне как раз дискографии HIM и Placebo. Как будто я собрался в какое-то суицидальное турне :""D
Если кто-то может подкинуть годной музыки, я открыт для предложений! ;-)

Зато книг накачал ого-го сколько. Ну... я добыл у очников и у Павлова списки литературы к нашему второму курсу, а там просто ЧИТАТЬ-НЕ ПЕРЕЧИТАТЬ. Серьезно. Не устаю повторять шуточку Севы: «Список литературы на журфаке был такой длинный, что к концу семестра я успел дочитать только список».
Причем по опыту прежних поездок я прекрасно понимаю, что читать будет некогда, ну вот совсем. Но! совесть моя чиста. Скачать скачал. I tried.
До сих пор на мне грузом вины лежит воспоминание об античке, когда нам дали между двумя сессиями список, а я за три месяца так и не удосужился прочесть хотя бы половину. Правда, там у нас совсем завал на режиссуре был: то Гиберту десять рецензий к среде, то Маэстро два сценария написать и тринадцать фильмов на просмотр. Но сам факт. Я был уверен, что успею, и вот.
Теперь ужасно боюсь так же лопухнуться с зарубежкой и русской литературой.
НО. Чтобы не совсем отчаиваться, скачал первые несколько книг о Джеймсе Бонде :facepalm::facepalm::facepalm: Просто мне написал Тис, И ЗАВЕРТЕ.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Анфи

19:01 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Казалось бы, я уже сдавала историю.
Когда шла установочная сессия на журе, у нас не было трех дней времени на подготовку; была одна ночь, потому что Сопкин отпустил нас только в шесть. Ночь и пятьдесят вопросов от Иисуса до Путина. И каким-то образом я даже успела тогда поспать перед экзаменом.

Сейчас я в ужасе, потому что худо-бедно разобрала половину вопросов, до экзамена чуть больше двенадцати часов, выхода нет. Одногруппники шутят про бегунки и Сенной рынок — сессия на ФТРВ как она есть.

Мне невероятно смешно от осознания того факта, что учить историю для экзамена Ярослава гораздо проще. Потому что можно использовать ~воображение~
Вот представьте. Ярослав после каждого экзамена и после каждой пересдачи отправляется домой и там за ужином рассказывает К. о беспомощности или навязчивой хитрости студентов. Рассказывает, как они путаются в датах, как они не видят элементарных нитей между событиями, как они не улавливают причинно-следственную связь.
А К. слушает все это, слушает, а потом отвечает по окончании монолога: «Меня не интересует история и уж тем более студенты. Зато смотри, какой я ризограф нашел!»

Сейчас, когда я почти в отчаянии по поводу предстоящего экзамена, меня просто-напросто распирает от смеха, когда я думаю об этих затертых до дыр шуточек про ризограф.

Понимаете, наш историк на режиссуре — очень своеобразный человек, который не любит журналистику.
Мы с ним пикировали на каждом семинаре, только вслушайтесь: на _каждом_ семинаре. Ему принадлежит моя прекрасная характеристика: «Ты будешь продажным журналистом и выйдешь замуж за журналиста. Такого же продажного».
Наверное, не стоило утверждать, что продажная журналистика — это хорошо. Но и ему не следовало обвинять журналистику в продажности... при мне. А еще тогда меня поддержала Панночка, хотя сама она совершенно иного мнения, и я очень ей благодарна.

В общем, ладно бы только пикировки на семинарах. Но на сами эти семинары по истории нас ходило по пять-шесть человек из двадцати пяти, и историк вполне справедливо на нас злится. И это выльется в большие проблемы на экзамене. Боль-боль.
*
Оффтоп: кажется, я более-менее отошла от всех этих неврозов и расстройств, больше не нужны таблеточки. Меня очень сильно поддерживали ребятушки, в частности Бальзаченька с Панночкой, и это просто волшебно.
Третий день пребываю в состоянии острой не-влюбленности, очень странное чувство для Еся хD
А еще мы с Исаией протипировали Изаю и Микадо, выяснили, что они конфликтеры (Нап и Роб), ВСЕ ИДЕТ ПО ПЛАНУ :"D

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь

23:23 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



Песня в шапке поста — это не просто песня. Ее подобрал Немец, чтобы охарактеризовать мое отношение к К.
Немного неловко вышло, но мне нравится!

Сессия на журе закончилась вроде бы недавно, две недели как, а ощущение, будто целая жизнь прошла. А до следующей — месяца четыре, плюс-минус.
Когда К. спрашивает, почему я хожу на пары к нему с обеими группами, я говорю: просто я люблю фотодело. А он возражает: вы не любите фотодело. Его не за что любить.
К. говорит так о чем угодно: о фотоделе, о журфаке, о журналистике, о себе.
Не за что любить. Нельзя любить.
Видите, иногда даже К. бывает неправ.

Когда-нибудь из меня вырастет вполне себе самодостаточный Вахтангов, который с такой скрупулезностью записывал за Станиславским каждое слово.
Вахтангову говорил отец: какой театр, ты должен устроиться и хорошо зарабатывать, слышишь.
А Вахтангов упрямо шел к своей цели.
Занимаясь на первом курсе в адашевской школе, Вахтангов старался посещать уроки Лужского на втором курсе и никогда не пропускал занятий Сулержицкого со старшими учениками. Хотя на уроки последнего он пробирался незаконно, Сулержицкий перед занятиями обычно спрашивал: «А где же Вахтангов?»
Когда Вахтангов стал учеником Станиславского, его счастью и восторгу не было предела. Он записывал все лекции так подробно, будто владел стенографией. Он ловил каждое слово своего учителя.
*
Коняш говорит, К. высказывает очень мудрые и интересные мысли, если не знать, что это К.
Ниже приведены высказывания и ситуации, которые показались мне интересными и характерными для К.

очень много. очень интересно.

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, обсессивно-компульсивное расстройство

15:20 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Есть два коротких разговора, которые вышли очень характерными.

Вот мы разговариваем с одногруппницами. Мы — это я и Коняш, а не я и мои слезы. Зашел разговор об учебе вне жура. В частности, по принципу домино распространилась новость о моих универах среди тех, кто не был в курсе.
— И кем же ты хочешь стать? Режиссер, журналист, переводчик...
— Преподом на журе хочу стать, — отвечаю.
— И для этого тебе нужно три высших? — так удивляется, будто это важно.
— А вдруг мест не будет. Придется в ожидании снимать оскароносную ленту. Получить Золотого Льва. Блистать на красной дорожке в Каннах со своим шедевром, — пожимаю плечами.
— На самом деле, — поясняет Коняш, — она хочет стать ризографом и подариться Шувалову.
Мы смеется:
— Больше похоже на правду.
*
Сравниваем расписание у нас и у очников.
— А что вы хотели, — Коняш разводит руками. — Мы за первый курс прошли то, что очники — за первый семестр.
— Зато у нас техника и технология печатных СМИ началась раньше! — пытаюсь восстановить справедливость.
— О боже, Микк. Во всем университете ты единственный, кому это интересно!
*
У нас закончилась летняя сессия. У нас закончился первый курс.
У меня дома половина журовской библиотеки; почти все книги так или иначе связаны с техникой, издательским делом, фотоделом.

Как будто это поможет сдать мастерство актера или работу режиссера с актером.
Началась сессия на режиссуре.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

22:41 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Завтра зачет по прикладным дисциплинам, очень тревожно.


Прикладные дисциплины ведет К., и это уже повод знать их назубок.
Знать-то я знаю, да только предмет это практический, и одной теорией не отделаешься.
Тем не менее. Один из самых больших плюсов лекций К. с точки зрения непредвзятого студента — он объясняет _понятно_. Сначала выдает термины, жуткие и страшные, а потом на простейших примерах проводит аналогии с элементарными вещами.
«Я гуманитарий, — говорит К. — Так что если мне понятно, то вам тем более должно быть понятно».

Но если в теории я теперь даже разбираюсь, то остается самая большая проблема — практика.
Фотодело никогда меня не привлекало — я знаю, что я не визуал. Не вижу композиции кадра. И настройки — это же общение с техникой, что тоже не входит в число моих сильных сторон. Но я стараюсь, правда.
Когда еще зимой я готовилась к экзамену по кинотехнике и кинотехнологиям, я немного определилась с терминологией. В этом семестре у нас добавилось операторское мастерство, так что основные моменты нам Архангел тоже рассказал.
Правда, попытки делать фотографии Стрижу (еженедельное задание) оказались... не то чтобы совсем провальными, но не слишком удачными.

И вот теперь у нас пары К., а я по-прежнему не дружу с фототехникой. Читаю инструкцию и книжечки по технике. Толку?
На режиссуре есть свои шуточки про фотодело.
Когда кто-то фотографирует на телефон, обязательно найдется студент, который закричит: «Сейчас придет Архангел и КАК ТЫ ФОТОГРАФИРУЕШЬ, НЕУЖЕЛИ НЕ ВИДИШЬ, ЧТО ГОРИЗОНТ ЗАВАЛЕН, ТОЧКА СЪЕМКИ ВЫБРАНА НЕВЕРНО, БАЛАНС БЕЛОГО НА ДНИЩЕ, А ДИАФРАГМУ ТЫ ВЫСТАВЛЯЛ В ПЬЯНОЙ ГОРЯЧКЕ, ЧТО ЛИ, УБЕРИ РУКИ ОТ КАМЕРЫ И ИДИ УМРИ, ТЫ БУДТО БЫ НЕ СЛЫШАЛ О ЗОЛОТОМ СЕЧЕНИИ».
Теперь у журналистов тоже есть повод рыдать.
«Если вы завалите горизонт, — говорит К., — то я завалю вас. На зачете».

Мы помним то, чего делать никак нельзя.
Снимать ноги, еду и себя в зеркале, разумеется :D
А еще против солнца. Особенно со вспышкой.
«Потому что человек — это не просто набор сложных геометрических форм, — объясняет К. — А достаточно однородный по цвету набор сложных геометрических форм. Поэтому со вспышкой лицо напоминает сковородку с глазами и ртом. А если повезет, то еще и с ноздрями».

Само собой, вертикальные и горизонтальные направляющие на моих фотографиях отказываются быть перпендикулярными.
Иными словами, горизонт безбожно завален.
Да что уж там. Фотографировали сегодня возле универа на паре. Убогонько :"D
Выбрать из отснятого материалы на зачет — ИМПОСИБУРУ.

Помимо практики еще и теоретические задания.
Хотя мне проще ответить по конспектам, так как я ходила на все пары К. В обеих группах х)

«А еще, — говорит К., — принесите фотографию "Ночь перед экзаменом". На ней может быть что угодно. Учебники. Кофе. Коньяк».

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

Mea culpa

главная