• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами (список заголовков)
23:16 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Задание по режиссуре (одно из многих) — каждую неделю приносить новую сценарную заявку на документальный фильм. (Потом каждый выберет по одной заявке и снимет документалку.)
Еще до поступления ни для кого не было секретом, что диплом на нашем направлении — это как раз документалка. Как не секрет и то, что половина выпускников уходит в корреспонденты на местное телевидение, а другая половина — в документальное кино.
Если специфику игрового кино я хотя бы понимаю (не только из-за насмотренности, которую хочешь-не хочешь, а приобретешь у нас на факультете, — но и из-за какой-никакой теории: после года кинодраматургии, которую волшебно читал Маэстро, после ежегодных кинофестивалей вроде Золотой бабочки и стАрта), пусть и не могу толком воплотить (пока), но вот с документальным — полный швах. Мы смотрим очень мало документальных лент, а об особенностях их съемки нам говорят и того меньше и, по сути, одно и то же. Поэтому либо ты осознаешь, либо нет.
Я — нет.

Сейчас в поисках одной потенциальной темы нашел тетрадку с текстами, которые мы в течение почти года писали Зуеву на подготовительных к журфаку.
Одиннадцатый класс, чего можно ждать, но там есть такие классные ламповые тексты, такие _правильные_, такие _пытливые_. Зуев (спасибо ему и Павлову за восторг журфаком) вымуштровал нас так, что все материалы в точности соответствовали критериям (для поступления на жур), но при этом оставались индивидуальными. Во мне было столько идей, столько тем, столько героев ждали своего воплощения. И я был уверен, что это все останется со мной в нереальном, космическом пространстве творчества.
Я не верил Дане, которая твердила, что журфак учит писать по шаблону.
Писал по шаблону и не верил. И до сих пор не верю.
Правда, есть одна подозрительная деталь.

На той неделе я принес заявку, написанную очень осторожно, но пылко — я не знал (как и все), что толком требуется, и делал то, что умею.
Преподаватель (С-в) сказал, что это больше похоже на телевизионный сюжет.
И я все еще думаю об этом. Думаю о том, как журфак и репортажные работы для режиссуры (задания по операторскому мастерству и по режиссуре тв) сделали из меня шаблонщика. И я понятия не имею, как перестроиться под документальное кино, которое просто не понимаю, когда я столько лет шел к автоматизму в написании текстов для газет (условно) и тв (на практике).

Изначально смотрю на идеи с точки зрения сюжетов (визуализация = телесюжет).
Расписываю идеи как телесюжеты. Знаете, там, говорящие головы, герой, лайфы и тд. Мне кажется, что есть какая-то связь между тв и документалистикой, потому что все говорили: «Если любишь журналистику, то полюбишь и документалки», но, наверное, я свернул не туда, потому что все еще не _чувствую_ документальную структуру.

И вот я снова сижу перед белым листом и не знаю, как сделать так, чтобы мои мысли не складывались в формулу «стендап — лайф — з/к — синхрон — у/в — прощалка».

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

00:19 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Сумбурные заметки об учебе.

Учеба вошла в колею. А я нет :D
В связи с тем, что вместо одного не ходившего на пары преподавателя нам поставили двух новых (и потому — ходящих), сидим в институте до победного. Возвращаюсь домой хорошо если в восемь, очень устаю и с каким-то удивительным везением выхватил из утренних часов на прошлой неделе время для съемок домашних упражнений. Как снимать на этой неделе, когда добавились еще и пары перевода, а к ним — огромные домашние задания, понятия не имею.
Не за горами журфак, и я что-то в смятении: с одной стороны, я точно не смогу совмещать, как честно пытался делать на прошлой установочной сессии год назад; с другой же стороны, хвосты за две недели я буду разгребать через боль, бессонные ночи и пригоршни успокоительных, не иначе.

Продолжаю ездить на пары к Морозу, он все еще восхитительный и рассказывает, что сегодняшняя эпоха — такое же говно, как и сегодняшняя литература <3
Но у меня не хватает сил даже слить сюда цитатки Мороза; описать потрясающую атмосферу среди издателей перед парой; рассказать, как я стоял на остановке, разговаривая с Морозом, и ярко светящиеся троллейбусы проносились прямо за ним, и у меня кружилась голова от ощущения счастья в этот самый момент ярких огней в расфокусе и говорящего о постмодернизме Мороза.

читать дальше
С-в — не абы кто. В 2008 году он закончил кафедру режиссуры кино и тв нашего тогда еще КГУКИ и поступил во ВГИК, мастерская С. В. Мирошниченко. Он окончил ВГИК и уже успел снять очень, очень достойные фильмы (мы сегодня смотрели его документалку «Эффект рения», она _офигенная_).
Более того — она профинансирована Министерством культуры.
Более того — она снята на Курилах, куда С-в и его оператор отправлялись в составе геологической экспедиции.
Более того — буквально недавно С-в выиграл очередной грант (или что-то вроде того) на реализацию специального проекта на тех же Курилах. Государство выделило ему на съемки пять миллионов.
Пять миллионов, Карл!

Вместе с С-вым мы делаем упражнения ВГИКа, и это тоже очень круто (хотя КОГДА??), хотя чисто по времени и сложно.

Просто сидишь на паре и понимаешь, что две недели назад твой тридцатилетний преподаватель вернулся из очередной экспедиции.
Новый опыт :3

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, обсессивно-компульсивное расстройство

22:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Нет ощущения, что я уже третий курс; раньше это казалось каким-то рубежом, но пока что все равно не слишком убедительно.
Меня называют «олененком» и «Дюймовочкой» и спрашивают, в каком классе я учусь. И я все еще не могу сформулировать ответ на вопрос «что такое модернизм и чем он принципиально отличается от реализма и постмодернизма», так что лучше бы я учился в школе.

В институте как всегда бардак, половина рабочих мест все еще вакантны, преподавателей меняют, пары отменяют (когда ты уже проехал по жаре до института) — в этом плане ничего не изменилось.
В городе круглыми сутками стоит температура +36 и выше (в тени), ждать маршрутки и трамваи на солнцепеке — не лучшая попытка осени казаться летом; ездить в этих самых маршрутках и трамваях — того хуже. Сегодня дважды чуть не потерял сознание, одногруппницы спрашивали, не дать ли мне водички, а то я плохо выгляжу.

And now, traffic.
А теперь — о хорошем.

Ездил на журфак. Не потому, что сессия, и даже не совсем в гости, как обычно.
Мороз же давно звал на свои пары к очникам, ну и вот — начало учебного года, и он сказал свое расписание, и одна дисциплина (как раз та, на которую он звал больше всего) совпала с моим расписанием.
Так что теперь, тьфу-тьфу, если не поменяют расписание и не понаставят всяких мероприятий, я смогу ездить на лекции (а потом и на семинары) по современному литературному процессу С:

Мороз был очень веселым и как всегда остроумным (бальзачье веселье, знаете, с привкусом депрессии во взгляде).

(после многочисленных неудачных попыток ответить на традиционный вопрос: «Ну, что хорошего произошло?»
«Это вам домашнее задание: всю неделю думать о хорошем».

«У вас девяностые там же, где античная литература!»

— ...Но Бродскому стоит верить в последней степени.
— А почему, — тихий голос из аудитории.
— Почему? Почему-почему. А почему, собственно, ему вообще стоит верить? [очень долго рассказывает о том, что Бродский не критик, а поэт, да и поэт он так себе, да и личность не ахти какая, да что там того Бродского] ...А вообще я ему симпатизирую.

(разговор об отличии не-реалистичной литературы от реализма)
— Ну вот «Двенадцать» Блока. Что в нем нереалистичного?
— Ну Иисус...
— Иисус Христос? Да вас сейчас камнями закидают! :D Шутка.

(записывали список литературы, дошли до Фроста)
— Роберт Фрост...
— Это следующее произведение?
— Это следующий _автор_. А теперь его стихотворения: «Огонь и лед», «Починка стены», «Домашнее кладбище», «Неизбранная дорога», «Точильный круг»...
— Точильный?
— Точильный круг. Знаете, на котором точат. Фрост вообще был — что вижу, о том пишу. Точильный круг, так точильный круг. Починка стены так починка стены.
more

— Значит, Хаксли? Его вы и без меня прочитаете. Кислотной литературы охота, да?
Крики из аудитории:
— Нет!
— Пожалуйста!
— Не надо!
Мороз с радостным предвкушением чужих страданий:
— Отлично! Битников, значит, захотелось?
Вопли отчаяния:
— Ни в коем случае!
— Мы не хотели!
— Забудьте!
Мороз, чуть ли не руки потирая:
— Хорошо, записываем! Джек Керуак, «В дороге».
Аудитория бьется в судорогах, но записывает.

— Хорошо, Кафку вы читали?
— Да! — хором.
— Ну, возьмем, к примеру, «Превращение»...
Счастливые крики из аудитории:
— Да!
— Отлично!
— Попали!
:D

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Анфи

20:36 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Немного о книгах и чуть больше — о Морозе.

Дочитал сегодня «Эвридику» Жана Ануя. Я был не готов к тому началу, которое имело место в пьесе, я не был готов к первому акту, но еще меньше я был готов к третьему.
Все искусство, творимое в период Второй Мировой во Франции, принято считать символизирующим непобедимую Францию в период оккупации (так было с кинематографом, взять хотя бы «Вечерних посетителей», так же и с пьесами Ануя). Однако это вам не «Чума» Камю Ануй интересен далеко не этим. В первую очередь Ануй интересен тем, как он рассказывает о знакомых историях с точки зрения современности. Он вносит минимум изменений в ткань повествования, и выходит нечто вроде иллюстрации тезиса о том, что мы читаем любую литературу с позиции своего времени. И еще Ануй предлагает взглянуть на то, к чему мы в каком-то смысле привыкли, так, как мы глядим на мир вокруг.
И вот «Эвридика» начинается по канонам романтизма, а потом (мы все знаем, что потом) появляется что-то очень отчаянное и грязное, — ровно настолько, чтобы признать историю правдоподобной. И драма становится очень тяжелой.

После «Эридики» неожиданно больно читать «De profundis» Уайльда.
Да, наверное, в любой момент тяжело его читать.
Так больно за человека по ту сторону бумаги мне было в последний раз за чтением писем Кафки к Милене.
И это все очень близко — та же история, разворачивающаяся целиком перед вуайеристом-читателем, тот же эпистолярный жанр, та же боль в каждом слове (у Кафки было четыре счастливых дня, у Уайльда было два года истерик, скандалов и иллюзии любви).
*
Мороз, как бы то ни было, один из самых гармоничных и светлых людей, что я встречал. Он несколько выпадает из времени, но самое главное — что он вполне уживается с этим несоответствием, а в этом и есть залог гармонии.
Можно сколько угодно обвинять его в мизантропии, в цинизме, в пессимизме, но факт остается фактом — он человечнее нас с вами.
Кнолл человечней сына – по крайней мере, / Он утешает женщин, которых тот отвергает. (Вера Полозкова)

Сам Мороз знай отшучивается, а все-таки не от ненависти в нем все идет, а от желания помочь, раз просят. Даже если он сам не верит; тем более, если не верит:
«Закопайку-то все-таки назвал, так что есть чуток любви. Почему бы не сказать: Ах, как он любит Закопайку. Так нет: не любите вы людей, О.Н. Шутка.»
И вот он говорит о том, что сам давно мертв (не новая тема), а тут же — о том, что «Я обойдусь бутылкой водки, а вам есть чего желать».
Он говорит о том, что ненависть к людям — не грех, и тут же, через строчку, повторяет свое «мейк лав нот во».
А я сижу со своим «мейк ти, нот лав». Сижу сижу.

Олег Мороз
Тут масса не требуется, да и зачем она? Должны быть связи между действительно что-то представляющими из себя людьми, связи, а не паблисити, общие дела, цели, ценности, или хотя бы иллюзии таковых.

Даша Криштофская
Это возможно сегодня?

Олег Мороз
Это возможно всегда. Кто тут мне говорил, что я всех ненавижу? (Шутка.) Любить надо друг друга, и все будет. Делать для тех, кого ценишь, или для того, что ценишь. Больше ничего не надо.

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, не душу делим, чай - постель всего лишь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

15:16 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Наконец-то добился от журфака оценки за курсач, моей отл, мрмрмр.
Так что пришло время рассказать про мою курсовую завтра суперответственный экзамен на режиссуре, надо немножечко успокоиться.

Когда зимняя сессия подошла к концу и стало ясно, что насчет курсовых нам никто ничего не собирается говорить, я (я — это почти всегда «я и Коняш, которого я таскал за собой») отправился в метод узнавать, кто вообще должен заниматься этим. Выяснилось, что курсовая по предмету, который как бы профильный, но как бы отменяется у нас все время. И потом в методе добавили, что ответственный еще и Зуев :D
Пошли топтаться у Зуева в деканате. Он, такой хмурый Горький, посмотрел на нас и дал список тем, мол, фига ли не староста копошится, ну да ладно, вообще параллельно.

Я увидел темы и аж глаза разбежались, они все такие КЛАССНЫЕ, серьезно, на журфаке с этим все славно и приятно *^*
И вот пока я страдал и кусал губы, выбирая между разными прекрасностями типа «основы творческой работы журналиста в сетевых СМИ» и «массмедийный образ как инструмент манипуляции массовым сознанием», глаз наткнулся на «особенности работы над текстом журналистского произведения в условиях информационных войн». И я пропал.
Ю ноу, К. ведет дисциплину «информационные войны и СМИ» (у очников на третьем курсе, у нас — на четвертом).
It's not my fault if in God's plan He made the devil so much stronger than a man.
MEA MAXIMA CULPA.



На самом деле, я безумно люблю такие штуки, не зря мне по душе Дезерт Блаффс, все это «журналистика: четвертая власть или прислужница?» — вот прямо в самом сердечке. Когда мы делали политический чятик с обществом мертвых поэтов, с моей легкой руки методы топорного и не очень ведения информационных войн часто освещались. Потому что это ужасно интересно и важно.
И вот я взял в библиотеке кучу учебников про информационные войны, какое-то время собирал источники с медийными примерами, благо, проблем с этим не возникло, знай себе комментируй. Собрать все это в единую работу оказалось сложнее, чем я полагал: как минимум потому, что огромный массив информации по самим информационным войнам мало увязывался именно с журналистской работой, с процессом, с методами. Еще и учеба на режиссуре — рецензии, дневник чтения, другая домашка etc. Поэтому я писал долго и иногда ныл в твиттер :D Но я очень люблю эту работу, так же, как любил предыдущий курсач, В КОТОРОМ СОПКИН НАШЕЛ ТРИ ОПЕЧАТКИ, СПАСИБО ПОЖАЛУЙСТА.
В итоге получилась чудесненькая курсовая с кучей ссылочек и медийных примеров, с обоснованной аргументацией И С ЦЕЛЫМ ПАРАГРАФОМ ПРО НАЙТ ВЕЙЛ И ДЕЗЕРТ БЛАФФС, ПРО DMC: DEVIL MAY CRY, ПРО ПЕЛЕВИНА, ПРО ВСЕ, ЧТО МЫ ЛЮБИМ И НЕНАВИДИМ.
:"D #ЭтоВажно

So. Я очень переживал за судьбу курсовой, в которую вложил КУСОЧЕК СВОЕЙ ДУШИ. А Зуев все время говорил, что не станет проверять курсовые, пока вся группа не сдаст. Некоторые до сих пор не сдали, и теперь их вызвали на ковер к декану, и поделом.
And finally! Так рад и горд этой отл, что прямо :heart::heart::heart:

@темы: I'll find her if I have to burn down all of Paris, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

23:55 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Повсюду летают бабочки; их так много, что немного кружится голова.
Бабочки похожи на постер «Молчания ягнят», и вокруг нас будто бы кружатся десятки мертвых голов. Чудесный Ваня кричит своим друзьям: «Христа ради, спаси эту бабочку, пока она не упала в кофе!», — и они спасают бабочку. Чудесный Ваня ловит бабочек, не касаясь их, чтобы бабочки оставались на свободе. Чудесный Ваня зарисовывает бабочек на потолке.

Савелий и Мороз очень долго настраивали свет, но в итоге плюнули на исхищрения с настольными светильниками и просто врубили люстры. Пропала ламповая атмосфера, но стало значительно светлее, так что, в общем-то, тоже ничего.
Савелий дает слово Морозу: «Ну что же. поприветствуйте публику, Олег Николаевич».
— Всем привет, — бормочет в микрофон Мороз. — Добрый вечер, точнее сказать... Но все это формальности.

Мороз рассказывает о поэтах-экзистенциалистах первой волны эмиграции: о Божневе и об Одарченко. Благодарная тема: слушаю с таким удовольствием, что впервые за всю неделю ощущаю себя гармонично.
В чем-то есть секрет: у меня наконец-то перестают дрожат пальцы и губы, я впервые за несколько дней не чувствую трудностей с дыханием, к глазам не подкатывают слезы. Да и голова перестала болеть безо всяких лекарств. Мороз такой удивительный, что может служить панацеей.
Мороз делает отсылки к Сартру и к Камю, рассказывает про потерянность и отчужденность, но сам Мороз настолько гармоничен, что от него это не кажется чем-то упадническим или пафосным.

«Умерли они совершенно по-разному, но примерно в дни годы. Божнев — абсолютно естественно: заболел и умер. А вот Одарченко покончил с собой, причем осмысленно и целенаправленно. Уже по одному выбранному способу очевидно, что это был не внезапный порыв. Он отравился газом. Проверять не советую, но все-таки проверьте. Это сложно».

Мороз объяснил, что значит борьба за несуществование, и это настолько логично и _правильно_, что не различишь: его это понимание или поэта.
Человек живет, пытаясь сделать свою жизнь лучше, и ему приходится участвовать в борьбе, по Дарвину. Но любая жизнь заканчивается смертью. Вот и выходит, что борьба идет — за несуществование.

Мороз читает столько стихотворений, что успевает ознакомить нас почти со всем творчеством Божнева.
«Я не совсем в курсе, что там у нас со временем... А что там у нас со временем? Пятнадцать минут? Ну, попытаюсь в общих чертах познакомить вас и с Одарченко».

Когда Савелий в попытке поддержать интерактив по завершении лекции спрашивает, почему именно Божнев и Одарченко, Мороз смеется впервые за эти два часа:
«Я как человек, склонный к алогичным действиям, просто решил, почему не они? Тем более, что я сам — самодельный буддист».

Прошло два часа с тех пор, как Мороз сказал мне про Виана: «Что, нападки на Сартра? А я предупреждал. Но не забывай, что книга-то — про любовь».



@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Kevin the journalist, voice of Strex, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

22:53 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Вместо того, чтобы готовиться к серьезной режиссерской сессии (второй экзамен в понедельник), езжу на журфак (два с половиной часа с пересадкой в один конец).
Сегодня с ужасом понял, что приближаются каникулы, и придется без Мороза жить минимум до сентября. ДО СЕНТЯБРЯ, КАРЛ.
Конечно, у меня диплом на переводческом, практика на режиссуре и все такое, но... Но.
Кто придумал эту штуку, когда ты такой привязываешься к людям, а потом начинается паника, что ты их не увидишь? Верните все обратно. Верните так, чтобы приезжать на журфак трижды в году и радоваться этим двум неделям. Пожалуйста.
Пожалуйста, не надо.

Пожалуйста, оставьте со мной это чувство стремления.
*
Пробка была такой длинной и долгой, что я успел не только прочитать «Бойню номер пять или Крестовый поход детей», но и полюбить Воннегута. Воннегут очень гуд.
Воннегут немного похож на Мороза.

Есть такие вещи, которые понимаешь умом, но не воспринимаешь все равно.
— Ведь почему кричит новорожденый? — спрашивает Мороз. И сам отвечает: — Потому что попадает в совершенно непривычную, довольно-таки ужасную среду, где...
— Серьезно? — я весь день держусь на кофе (идет четвертая кружка, хотя еще нет 16:00) и смотрю на мир широко раскрытыми, немного остекленевшими глазами. — Но ведь новорожденные кричат, чтобы легкие раскрылись и...
— Они кричат, потому что попадают в наш мир, — отмахивается Мороз. — Или ты думаешь, что они от радости кричат?

Мороз говорит, что он мб за Билли Пилигрима и проканал бы.

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Анфи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

22:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Не так давно выяснили с Коняшем, что у нас могут быть далекие или не очень родственные связи.
— Так может, мы с тобой родственники! — радостно отреагировал я.
— Ага, это мой прапра- проиграл твоих предков в карты.
*
Краткий бэкстейдж: экзамен по операторскому мастерству перенесли с 13.06 на 15.06 (по понятным причинам), а экзамен по философии как стоял 17.06, так и стоит. А значит, на подготовку будет чуть больше суток. Мне-то не привыкать, на журе у нас каждый день по экзамену, и повезет, если учить только 30-40 вопросов, а то ведь и все 65-70 бывало.
Так вот.
С одной стороны, меня волнует экзамен по философии. С другой стороны, твердо помню я только: преподавательница любит Канта, Данте был гуманистом, ВСЕ О САРТРЕ, — да еще смогу кое-как на пальцах объяснить позицию Гегеля, которую мне Мороз демонстрировал.
(Вообще на последних в семестре семинарах по философии я злостно читерил и пересказывал наши с Морозом беседы, ЭТО РЕАЛЬНО РАБОТАЕТ. Но во всей ситуации главный вопрос не в том, сработает ли это снова, а в том, как стать таким умным, чтобы в обычных беседах выдавать курс философии между делом.)


@темы: I'll find her if I have to burn down all of Paris, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

12:54 

lock Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:43 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сквозняк выдувает нас к большой серьезной двери, длинная лестница за ней ведет мимо стен, исписанных многообещающими посланиями настоящим и будущим поколениям. ЦСИ «Типография» встречает стуком шариков пинг-понга и экспозицией (надпись на полу: «В Белую комнату не входить»).
Еще одна дверь – и обстановка снова меняется. Звучит фортепиано, кипит чайник, диваны укрыты пледами. Такая уютная, почти домашняя обстановка расслабляет и настраивает на немного сентиментальный ряд.

«Барышни, это Савелий. Савелий, это барышни», – представляет нас организатору проекта сам Олег Мороз – сегодняшний лектор.
Проект носит гордое название «Современная русская поэзия и литературный процесс» и имеет видный статус образовательно-коммуникационного. Впрочем, помимо слов «образовательный» и «лектор» ничего общего с учебой в привычном понимании проект не в себе не несет.
Диваны заполняются людьми, микрофон шуршит проверкой: «Олег, пшшш, Олег», – и свет люстры придает началу лекции оттенок чего-то родного. Фортепиано замолкает.

Олег Мороз – доктор филологических наук, профессор кафедры публицистики и журналистского мастерства факультета журналистики Кубанского госуниверситета. Он не из тех, кто размахивает руками и доказывает свою правоту – напротив, сидит совсем рядом с публикой, обращенный к нам, читает стихи. Когда он рассказывает и анализирует, ни на секунду не складывается впечатление, что вас учат. Это больше похоже на доверительную беседу, даже на поход в гости.

Мы сидим в интимном полумраке, а перед нами разворачивается история. Тема вводной лекции – «Публичное и приватное в русской поэзии 1950-1970-х годов», и эти годы за полтора часа становятся почти родными.
Начинаем мы, правда, с того, что отдаем дань уважения Александру Сергеевичу Пушкину, ибо лекция проходит как раз накануне его дня рождения. Вот и повод, вот и возможность приурочить хорошую инициативу к громкой дате. Впрочем, и у Пушкина есть немного того самого «приватного», о котором пойдет речь – в доказательство Олег Мороз читает отрывок из поэмы «Бахчисарайский фонтан»:
«…долго ль, узник томный,
Тебе оковы лобызать
И в свете лирою нескромной
Свое безумство разглашать?»
Но речь в первую очередь о шестидесятниках (поколение советской интеллигенции, зазвучавшее с конца пятидесятых годов прошлого века), которые первыми стали открыто писать о том, что их предшественники скрывали за закрытыми дверями. Эти закрытые двери, кажется, можно потрогать – до того абстрактные понятия обретают силу этим вечером в «Типографии».

Мысль о том, что сфера интимного может быть частью поэзии, – продолжает Олег Мороз, – не укладывалась в головах.
И постепенно мы узнаем, как происходил этот процесс принятия. Как приватное постепенно завоевывало все более устойчивые позиции, как открывались запертые двери, как поэты выворачивали себя наизнанку и вылезали из кожи. Мы слышим строки, обозначающие начало пути, слышим строки самого его разгара. Слышим, как шепот становится грозным воем.

Постепенно разговор переходит в разговорную, дружескую плоскость. Олег Мороз рассказывает о достойных современных поэтах, о своих пристрастиях, о музыке, об оправдании массовой культуры. Вечер плавно превращается в беседу, когда каждый может высказать свою точку зрения, задать вопрос, сформулировать ответ. Каждый решает что-то для себя.
Под конец расходиться не хочется, уютные пледы приятно греют душу, Олег Мороз цитирует Бродского и Горация. Поэзией дышат стены, она пропитывает всю публику, пришедшую впустить ее в себя. Место перед аудиторией напоследок занимают молодые краснодарские поэты, которые читают свои стихотворения, поют свои песни и тоже дышат поэзией.

Начало июня встречает аудиторию на выходе из «Типографии» теплым ночным воздухом, упоенным ароматом жасмина и лирики.


@темы: Kevin the journalist, voice of Strex, Рихито-сама, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

18:22 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Воздух насквозь пропитан ароматом жасмина, ходишь по городу, как во сне. А под окнами политеха цветут розы, такие же душистые. Город вокруг журфака цветет.

Шутили сегодня с нашей очаровательной кураторшей шутки из разряда «когда-то Волгодонск был миллионником, но из-за большого количества крупных ДТП население сократилось до трехсот тысяч. Население сократилось, А "ВЕЧЕРНИЙ ВОЛГОДОНСК" ОСТАЛСЯ».
Коняш очень хотел есть, а у меня был чудесный доклад по радио, собранный из теории и красивых слов о моей любви к радио. Но преподавательница дала мне слово за пять минут до перерыва, и Коняш засек время (Коняш, знающий, что по теме у меня не очень много в докладе, лол).
«Ты только воздуха в грудь набрал, а я уже понял, что ты не готов! Восемь минут пиздел, Микк, ВОСЕМЬ МИНУТ».
Тот момент, когда ты так увлечен, что ВОСЕМЬ МИНУТ (сократил доклад на 17 страниц в восемь минут — ну не молодец ли? У меня ж не про хуторскую газету сообщение, в конце концов. Типология! Форматы!)
Когда я говорил О ПРОГРЕССИВНОМ ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ ПЕРВОМ СТУДЕНЧЕСКОМ РАДИО, мимо пролетел Май, мы просто чуть ли не хором «ВСПОМНИШЬ СОЛНЦЕ, ВОТ И ЛУЧИК».
Под конец кураторша попросила меня написать что-нибудь на научную конференцию в следующем году, и я прост С: У меня на лице написано, что я ~НАУЧНЫЙ~? :D

Преподаватель, который запомнил нас с Коняшем как «театральную богему», оказался ходячей Википедией и Бальзаком, просто нереально много знает обо всем. Начал заваливать вопросами одногруппниц, которые не ходили на его пары до зачета. Ждали вопроса типа «Девичья фамилия твоей бабушки? Что, и этого не знаешь? ВАСИЛЬЕВА ОНА, МЕЖДУ ПРОЧИМ» :""D

После зачета я подождал Мороза, пытаясь готовиться к экзамену Сани (в голове сквозняк, как на факультете). У Мороза был зачет с перваками по античке, мур. Они так смешно читали драмы в последние оставшиеся минуты. Ничем не отличимы от нас в прошлом году :3

А потом началась прекрасность. Мороз, котичка, начал рассказывать всякие очень классные штуки, наталкивая студентов на размышления.
(На самом деле не знаю, как описать это словами. Думаю, в отрывках этого не чувствуется, — но суть в том, что Мороз учит _думать_, _понимать_, не ограничиваться узкой классификацией, разделением на плохо и хорошо, на нравится и не нравится. Не объяснять трагедию фразой «ну она же женщина». Осознавать, что мир шире слов, которые ты можешь подобрать.)
Я просто примостился за как всегда пустой первой партой, сидел и слушал, вспоминал нас год назад, радовался, — и рассказывал Коняшу, что происходит.
Поэтому просто цитирую дословно мои стенограммы.

Мороз спрашивает, что хорошего. Перваки такие: ну вот ДЕЛИМСЯ ВПЕЧАТЛЕНИЯМИ ОТ АНТИЧКИ АЗАЗА
Мороз такой: ну и че хорошего в этой вашей античке

читать дальше

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

17:26 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Журфак ожил и заговорил сотнями голосов. Журфак буквально дышал, я слышал биение его сердца, видел, как вздымается и опадает грудная клетка, как расползаются в улыбке его губы.
Журфак ожил, и это так красиво, что хочется крепко обнять его (твое сердце бьется в ритме его сердца).
Это все сессия, первая смена — до этого факультет стоял почти пустой несколько недель, потому что пар уже не было, и раз в несколько дней очники сдавали все в первой половине дня (когда мы приходили, в коридорах гуляло эхо и будущие бакалавры, сдающие госы).
И вот мы попали на всю эту сутолку, маету, высокоинтеллектуальную панику — какая-то волшебная пора. Люди шутят метафизические шутки, ссылаются на Берроуза и Джойса, цитируют Маяковского и Торо. Этот безумный (и одновременно умный) водоворот сносит крышу, можно захлебнуться.

Стоим и ждем Мороза, который принимает экзамен быстро и четко. Нас спрашивают, что мы сдаем (Май пробегал мимо с криком: «А ты-то что здесь опять делаешь?», очники рассказывают о накопившихся пересдачах), а мы просто отвечаем, что караулим Мороза — и на нас обрушивается массив информации, который отражает происходящие на журфаке процессы.
Мороз выходит из аудитории и заходит обратно, а пока он внутри, время от времени выбегают ошалевшие и совершенно счастливые издатели, сдавшие на отлично современный литературный процесс. Это все неважно, — говорит Мороз.

Мороз традиционно спрашивает, что мы можем сказать хорошего. Радостно повторяю в миллионный раз, что в субботу у нас были пары К., и что может быть лучше. Мороз неожиданно соглашается, что лучше К. и вправду трудно что-то сыскать. [«Ах, это вы не слышали его лекцию по синтаксису. Вот уж где правда глаза должны загореться. Особенно учитывая, что русский язык им так преподавали, что все мимо...» — «Да, очники рассказывали, как он у них русский замещал! Как боженька лекцию читал!» — «Ну это смотря какой бог. Если древний, то жуткий. А если Иисус, то...»] Попытка засчитана, все так хорошо, так радостно, и солнце светит вокруг, и чувствуешь себя, как в открытом море.
От мимо проходящего Факторовича узнаем, что Мороз на недавней конференции на филфаке читал два доклада — за себя и за коллегу. «Един в двух лицах!» — смеемся мы. «А может, я человек эпохи романтизма — две личности в одном человеке», — предлагает свою трактовку Мороз. «Наполовину Мороз, наполовину волк!» — подхватываем мы.
Обсуждали полтора часа какие-то философские темы, кинематограф, литературу, социологию, культурологию, жизнь как она есть (и как ее нет) — голова кругом, слова теряются на подходе к горлу, Мороз такой умный, такой восхитительно умный — и такой человечный. Стоит рядом.

Мимо нас проходят и здороваются бесконечной вереницей студенты и преподаватели, Мороз докуривает седьмую сигарету, на верхних этажах все еще идут экзамены, у нас с Коняшем окно.
В какой-то момент мимо проходит Май, как всегда сиятельный, а мы как раз дискутируем о творчестве Каннингема. Мороз подбирает слова, чтобы описать творчество современных писателей, подошедший Май, докуривающий сигарету с видом какого-нибудь Эггси, врывается в разговор: «Да понты все это. Понты!» Мороз смеется: «Точно, понты! Испытываю радость узнавания!»
Мы смеемся, смеемся, смеемся.

Коняш подводит итог встречи: «Вот знаешь, как выходит? Ты говоришь, что вот, мол, жизнь ничего так. А Мороз в ответ: конечно, но с другой стороны, жизнь не очень. И вообще так себе. А если уж углубиться в этот вопрос, то говно эта ваша жизнь» :D
(Неправда, главное, не цитировать Вольтера при Морозе, а так согласно его, Мороза, философии — да, гуманизированное снаружи общество, не Средние века, конечно, когда духовная идиллия царила, но все же цивильненько так. И вообще Мороз любит повторять, что он мертв, и напоминать о стремлении к Нирване.)

Узнали, что Мороз с К. чуть ли не соседи, просто.
Просто :"D
Люблю их :heart:
(Видели К., видели всех: Максимку, Саню, Лучинского, Зуева, Сопкина etc — я такой счастливый.)

А после пар продолжили общение с Олегом, который работает на ГТРК. И он рассказывал, почему его зацепила журналистика. Он рассказывал, и у него тоже блестели глаза. Говорил о своей работе с такой любовью и с такой рассудочностью (да, не без всякой херни, ну что поделать).
Думаю о разнице приоритетов: на режиссуре нам говорят, что журналистика — это такая профессия, которая требует от вас огромных усилий и ничего не дает взамен, никакой отдачи, только адский труд, унижения и зарплата в десять тысяч. На журфаке нам напоминают, что тернии предшествуют звездам.
Журфак вдохновляет.
Журфак влюбляет.


@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

20:22 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Вчера на журфаке отменили пары, и небо плакало вместе со мной. Сегодня пар было четыре - и вместе со мной радовалось солнце.

Журфак и "Комсомольская правда" - такой ненависти мир не видел со времен вражды Монтекки и Капулетти :D
Каждый преподаватель имеет свое личное "презрительное лицо"(как вариант "брезгливая гримаса" и "мимика Нарциссы Малфой") специально для предложений, в которых упоминается злосчастная "Комсомолка". Сегодня наша очаровательная кураторша рассказывала о (нет, оставим "желтую прессу" для праздных разговоров) массовых изданиях (но суть остается та же). В процессе упомянула, что на той неделе к нам приезжал главред "Комсомолки" - ее лицо надо было видеть :D ("Вы не присутствовали? Что ж, вы ничегоне потеряли".)
Не удивлюсь, если журфак после сего явления освящал актовый зал хд

Обожаю эти странные "остроумные" шутки про мои высшие образования.
Сегодня очень клевый преподаватель по информационному пространству региона говорит, мол, ах, вот у Гашека был герой, который все время получал образования, потому что ему за этот процесс платил родственник стипендию, которая поболе зарплаты была. Вам так часом никто не платит?
Ахаха, блин. Если бы мне еще и платили :"D
Нет, говрю, я просто Клод Фролло. Наука - это моя страсть.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

18:42 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Журфак полон смешных несуразностей, от которых на сердце спокойнее.

"Он думает, что мы сидим в Одноклассниках, и не знает, что такое вконтакте. ДА ОН ПРОСТО МАМОНТ… Ну, в смысле, не тот Мамонт, который с факультета ушел…"

- Помнишь, когда был мороз… В смысле, не у нас был… За окном мороз… стоял…
- А, погода, что ли?

- Уже май подходит к концу…
- Все люди заканчиваются.
- СТАП ИТ. НЕ ТОТ МАЙ. Месяц!

"Ну что ты каличный такой, ТОЛЬКО НЕ ПЛАЧЬ".

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

18:34 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Когда К. рассказывает о журналистике, хочется бросить все и стать журналистом прямо сейчас. Хочется схватить диктофон, поглубже упрятать голову в шляпу и направиться расследовать что-нибудь, докапываться до фактов, совать нос, куда не следует.
Когда К. рассказывает о журналистике, загораются глаза и сипнет голос, до того это сладко всеми сопутствующими невзгодами и препятствиями. Всеми недочетами и глупыми ошибками, всеми проблемами и непониманием.
Когда К. рассказывает о журналистике, у него тоже загораются глаза, и что-то заставляет его вставать в полный рост.

Это круче, чем мотивирующие рассказы Сопкина (и его пальца), круче, чем кулстори Сани, круче, чем "Универсальный журналист" Рэндалла.
К. не делает ничего, что могло бы вдохновить: не говорит о путешествиях, о зарплате, о романтическом флере. Он говорит о простых и понятных вещах: об отличиях профессии от квазипрофессии и сенсатора от журналиста, о творческой составляющей и о социальной ответственности.
И где-то между строк нет-нет да и мелькнет тот К., который когда-то поступал на журфак, где-то за недовольным тоном услышится эхо восторга, где-то хмурость взгляда исчезнет за вдохновленно приподнятыми бровями или всклокоченной челкой. И вспыхнет пламя.

К. рассказывает, что журналистика - это вам не сборка табуреток из Икеи или конструктора Лего. Рассказывает, что журналистом ты не перестаешь быть ни на минуту. Рассказывает, как это въедается под кожу и не отпускает.
К. вообще не рад вести у нас пару, он не знает, куда девать руки, почему в аудитории такие кривые стены, зачем нам вообще поставили замену и какого черта нас так мало. Но когда К. начинает рассказывать, он светится изнутри.
К. сияет ярче Вселенной над головой, если запрокинуть голову посреди океана.


@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

20:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Какой-то совершенно безумный день, полный криков, смеха и радости. День настолько хороший, что даже тревожно.

Получили два зачета, пообщались с Морозом. Мороз как всегда прекрасен, прекрасен.
Сидели у него на паре антички. Первый курс почти не отличается от нас год назад: они так же считают, что смысл "Царя Эдипа" в неизбежности судьбы (wrong), так же пытаются доказать, что не верят в фатум, так же не могут сформулировать, что же произошло хорошего.
Мороз так искрометно шутил, так смеялся, так рассказывал классные штуки из разряда "я не верю в человечество, хоть мы и живем в лучшем из миров", что мы едва ли не на крик исходили, устроившись за пустуюшей первой партой.
После пары так бурно обсуждали с Морозом каннские фильмы, что студенты потекли обратно к нам.
Мороз и советы: "Есть одна книга, только я не помню ни автора, ни названия…"
Мороз-гопник: вылавливает студенток, неловко интересуясь у их спин: "Э, барышни, спички есть?"
Мороз и эвфемизмы: "На неофициальной части дионисий греки злоупотребляли выпивкой и занимались всеми вещами, сопутствующими злоупотреблению… и сексом в том числе".
Мороз и истина: "Греки вообще не понимали, зачем учиться литературе. Учиться надо ремеслу, а не литературе, потому что человек обречен и действовать может все равно только по воле судьбы".

Перед первой же парой выяснилось, что староста перепутал К.и Ярослава, я кричал так, что было слышно на Юбилейном, наверное. Все еще в страхе и в замешательстве, вдруг К. откажется и просто не придет завтра.

Ничего не вмещается в слова, расплескивается, но в русло не ложится, не укладывается. Журфак такой прекрасный, все на факультете такие прекрасные, как такое может быть.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

09:41 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Еще немного о культурологии.
У меня была тема доклада — культура европейского Средневековья, у Коняша — Возрождение.

Посреди пары я осознал, что мы как Клод Фролло и Пьер Гренгуар из мюзикла.
Коняш рассказывает о Ренессансе, а я бурчу, что в Средние века такого дерьма не было :D


@темы: I'll find her if I have to burn down all of Paris, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

18:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Журфак — это
ручка-фламинго с обидным прозвищем Курица;
борьба с окнами и дверьми (это полиция окон, стоять!);
приходить за сорок минут до пары и все равно опаздывать, потому что заболтался с другим преподавателем на курилке;
брать в библиотеке любимый учебник снова и снова;
быть счастливым;
счастье.

Ярослав сегодня все время улыбался так, будто старался сдержать смех; Коняш рядом немного умирал. Ярослава поставили нам на замену в субботу, хотя он утверждал, что больше не будет у нас ничего вести — ШАХ И МАТ. Коняш снова умирает, но на этот раз от радости, и это здорово.
Вообще мы с Коняшем как безумные: вроде шутим шутки-хуютки, а вроде: «ахаха, ты просто как автор эпохи Ренессанса!» Как бы монокли из глаз не повыпадали во время битвы с окнами и Курицей :D
Журфак настраивает на какой-то дико интеллектуальный юмор, как у него так получается?

Пока болтали с Маем, подошли еще студенты, начали травить байки из радийной жизни.
Один из них рассказал кулстори о том, как на семинаре вещал давний выпускник журфака, который три года после окончания факультета работал по профессии, а потом бросил это все, и в тот день выступал в качестве директора собственного ресторана.
И студент-радийщик, естественно, подошел к нему с вопросом: а почему вы бросили журналистику?
В ответ этот бывший журфаковец кааак заорет, дескать, НЕ ХОТЕЛ ПРОГИБАТЬСЯ ПОД СИСТЕМУ, ЭТО БЫЛО ОТВРАТИТЕЛЬНО, ЖУРНАЛИСТИКА ТЯНЕТ НА ДНО, ХВАТИТ ПРОГИБАТЬСЯ, Я НЕ ПРОСТИТУТКА.
На последнее утверждение студент-радийщик засмеялся: «как Павлов».

Не так давно виделись с Морозом, который входил в комиссию и принимал ГОСы.
— Ах эта двести пятая аудитория, — говорю. — Нам про нее рассказывал Шувалов, мол, самая ужасная аудитория на факультете, ибо в ней ГОСы сдают. Проклята она столько раз, сколько раз в ней проходили ГОСы.
— Не думал, что Шувалов такой суеверный, — смеется Мороз. — И тем более не думал, что вокруг факультета сформировалась своя мифология.
— О, это вы еще не слышали историю о голубиной верности! Сначала голуби умирают на факультете, а потом студенты остаются здесь преподавать.

Знаю очень много про телевидение @ взял тему доклада про радио.
Когда ты Микк и это не лечится, ок :D
(Еще 15 страниц доклада. без которого не будет допуска к зачету — эта сессия богата на письменные работы, а ведь это мы еще контрольные и вычитанные газеты Уткову не сдавали.)

Оффтопом: посмотрел давеча «Квазимодо» 1999 года, КАКОЙ ЖЕ АД, ЗАЧЕМ.
Но об этом после сессии хD

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

23:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Начал вводить в поисковой строке diary.ru, но не сменил раскладку. Браузер заботливо предложил поисковый запрос: «вши у детей?»

С нами случилась пара Ярослава, ради которого, кажется, Коняш все еще не бросил журфак :"D
Ярослав опоздал на две минуты на пару (ЕДИНСТВЕННЫЙ преподаватель, который ни разу не опаздывал, даже В МИНУС СОРОК, когда на факультете в восемь утра были охранники и Немец хD), а я до этого видел в коридорах К. в этой его ослепительной апельсиновой рубашке. Тонны фикла в наших головах, ю ноу :D
Но суть не в этом.

Ярослав задал всем написать доклады по темам, которые выносятся на зачет.
«Мучить я вас не буду, — мирно сказал он, — так что просто напишите мне доклады по 20 листов к завтрашнему дню. Ответите их хорошо, и проблем не будет».
И мы прост хD Полгруппы еще не сдали курсовую (я сдал, я молодечик, — но те, кто не сдал, тоже молодечики, и я в них верю :3 )

Так вот выяснилось, что темы повторяться не должны. НАЧАЛИСЬ ГОЛОДНЫЕ ИГРЫ.
Ярослав с этим его лицом Робеспьера: «Давайте вы за эту тему после пары подеретесь?» Любим его <3

Так или иначе, я дерзко взял себе тему европейского средневековья.
Для чего?
ЧТОБЫ ЦИТИРОВАТЬ ГЮГО, РАЗУМЕЕТСЯ.
РАССКАЗЫВАТЬ, КАКОЙ ГЮГО МОЛОДЕЦ.
ПРИВОДИТЬ СТРОЧКИ ИЗ МЮЗИКЛА НОТР-ДАМ.
РАСПИНАТЬСЯ ОБ ЭКРАНИЗАЦИЯХ СОБОРА ПАРИЖСКОЙ БОГОМАТЕРИ.

Выяснили, что если я Клод Фролло, то Коняш Эсмеральда, и мне теперь есть, ради кого умирать :love:

(Вообще не собирался писать в дайрь, просто над этим докладом аж руки трясутся, серьезно.)

Fille bohème, vous avez avoué tous vos faits de magie,
De prostitution et d'harassement sur Phoebus de Châteaupers.
Vous serez menée en chemise, pieds nus, la corde au cou en place de Grève
où vous serez pendue au gibet de la ville

@темы: I'll find her if I have to burn down all of Paris, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

21:29 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Началась сессия, началась радость.
Стойкое ощущение, что я на своем месте и со своим человеком.


Вот полпервого, я позорно опаздываю на первую же пару летней сессии. Жарко, душно, одним словом - хорошо. Ветер сносит с головы венок и развевает платье (как я скучал по платьям). Маршрутки останавливабтся посреди поля и посреди мостов, но ничто не встанет между мной и журфаком.
Предупреждаю преподавателя, что не успеваю к началу пары, хотя подгоняю маршрутку как могу (преподаватель - Саня, который начал сливать мне инсайдерскую информацию о количестве и времени пар, преподавателях и кадровых перестановках далеко не вчера. Постоянно на связи - он ждет наших пар не меньше меня). Прямая дорога наконец заканчивается - еще один поворот, и можно просить водителя об остановке на Яблочном острове.
("Воля твоя крепче каменных стен, / Я вернусь к тебе в пору цветения, / Яблочный остров")

Я лег спать в пять утра, было уже светло и полтора часа как не смолкали птицы за окном. На подступах к факультету спать не хочется (я дочитал "Человека, который смеется", слишком взволнован и счастлив, чтобы переживать, - спать не хочется).
Саня ждет меня у входа на факультет, хотя пара уже идет. Смеюсь: какая же лекция без меня. Саня уходит за ключом, а я набрасываюсь с объятиями на Коняша, которому пришлось стоять с одногруппниками в ожидании меня. Дима скалой возвышается над стайкой барышень.
Две пары Сани: три часа неловкости (слышал звон, да не знаешь, где он). Так и знал, что не стоит оставлятьучебник и тетрадь по истории тв дома. И блокнот с лекциями Мая. Но что поделать.
Саня хохмит, и очень странно обращаться к нему на вы.
На перерыве он зовет нас с собой покурить (он курит, мы составляем ему компанию) и источает комплименты вперемежку со странными вопросами.
*
Уроки неловкости от нас с Коняшем.
Новый преподаватель по правоведению - молодой юрист-Габен, который в ответ на шутку Элизы какое-то время вежливо улыбается, а затем не менее вежливо констатирует: "Очень смешно".
На перекличке он зовет нас по имени-отчеству, и я боюсь пропустить в списке себя.

- Вам, наверное, интересно, зачем вы пришли на мою пару, зачем я сам вообще пришел, - начинет лекцию преподаватель.
- Вы пришли, потому что вам за это платят, - пожимает плечами Элиза.
- Ах, если бы, - преподаватель смеется так, что запрокидывает голову.
"Еще один Калич!" - хочется кричать нам, но вместо этого мы шепчем: "Вот она, голубиная верность".
Шутим с Коняшем:
- Вот когда я буду преподавать, - говорю, - буду таким же.
- Не, - возражает Коняш. - Ты будешь всем кричать о том, КАКОЙ ЖУРФАК КЛЕВЫЙ.
- Ага, и слышать в ответ: это потому, что вам платят. А я так: АХ, ЕСЛИ БЫ ЕЩЕ И ПАТИЛИ :D

- У нас у всех есть газ, электричество, вода… - преподаватель запинается. -Положим, сейчас вода есть не у всех…
- Уже дали воду, - уточняет Коняш.
- А, у вас тоже ее не было? - вежливо осведомляется преподаватель.
- У нас вообше котел, поэтому я просто смеюсь над теми, у кого нет сейчас горячей воды, - машет рукой Коняш.
- Вот в среду у нас зачет - не приходите на него даже, - вежливость преподавателя дает сбой.
- А что, у вас ее нет? - запоздало хватается за голову Коняш.
- Мгм.

Как водится, преподаватель выясняет, кто где работает и учится помимо заочки. Рассказываю про свои перевод и режиссуру.
- А режиссура, это, значится, в кульке? - спрашивает преподаватель.
- В университете культуры, - холодно поправляю я.
- Ах, простите мою оплошность, коли сие не смертельная обида, кою можно смыть лишь кровью, - смеется преподаватель.
- У нас за такое ногами бьют, - добавляю я, расслабляясь. - сударь.
*
Видели К., когда ходили к Зуеву; видели Мая, видели Фрая и Павлова. Несмотря на то, что к лету факультет немного вымирает, все равно он настольк пропитан духом журфака, что спать все еще не хочется, хочется жить и сиять.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

Mea culpa

главная