Записи с темой: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами (список заголовков)
23:08 

Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:18 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
На этой журфаковской сессии чувствую в основном усталость: с утра до вечера на ногах, все какое-то нереальное и не знаешь, за что хвататься. На этом фоне чем-то особенным оказалась научная конференция, которую я жду каждый год, а в этом году ждал особенно.
Если очень коротко, то на прошлой конференции я гордо кричал с трибуны трем внимательным слушателям о том, что Греч и Булгарин were in love, с цитатами из писем и мемуаров — и получил второе место из-за коварного вопроса жюри о Пушкине, который вообще герой не моего романа.
Но вот прошел год, и я здорово подтянул знания о XIX веке, обо всех его перипетиях, политической и социокультурной ситуациях, неожиданных поворотах, слухах, фактах — вообще обо всем, что можно найти спустя двести лет с специальной литературе. И пошел выступать в середине :D

Перед полной аудиторией журфаковцев выступал с темой о том, что Пушкин и Булгарин were in love, но квартирный вопрос испортил их но разные обстоятельства, включая подлость Вяземского и коммерческие интересы их разлучили. Суть моего доклада сводилась к тому, что нужно понимать особенности межличностных взаимоотношений, которые со временем имеют свойство меняться, прежде чем с литературоведческой, например, позиции что-то оценивать. Типа не просто Булгарин негодяй и гнобил Пушкина в печати, а Воейков что-то плохое наболтал, Дельвиг полил Булгарина грязью, Булгарин ответил и задел Пушкина, который тусил в газете Дельвига, и заверте. Это принципиально важно.
Лучшее с точки зрения Коняша и его фолловеров: когда после моих криков с трибуны ШЕЛЬМЕЦ ВАШ ПУШКИН встает юноша с вопросом из аудитории и представляется: «Здравствуйте, второй курс, Максим Пушкин». Бесценно.

Ну и, короче, очень эмоционально и аргументированно все это рассказал, ответил на вопросы из аудитории и от жюри, заодно напомнив о редакторской политике Булгарина в 40-е, о перебежничестве Сомова и Полевого, етц. Показал всем, что я тут не просто любовные записочки Пушкина два года читал :-D
Взял первое место и очень рад и горд, потому что, с одной стороны, я правда старался и много вложил в это исследование (которое является частью диплома), а с другой стороны — рассказал паре десятков журфаковцев о том, что был такой интересный журналист и литератор, Фаддей Булгарин, только вы всему про него не верьте. Может, у кого это еще и всплывет.

Но самым главным оказалось другое.
читать дальше

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

19:13 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Солнце светит так ярко и тепло, что я чувствую, как с каждой минутой оживаю. Шел вчера по Нарнии, и вечерний воздух так тяжело вобрал в себя ароматы абрикосового цвета, нарциссов, молодых яблонь, что голову дурманило, и каждый вдох отдавал весной. И сегодня вышел из института, а там аллейка небольшая вдоль ограды, вся усажена деревьями у края дороги, и на каждой веточке совсем еще юные нежно-зеленые листочки, сквозь которые солнце проходит смешным клетчатым светом, и кажется, что ты в другом городе.
Почему-то так оказалось, что среди моих друзей много людей, которые солнце не любят, всячески от него прячутся и хмурят брови при одном упоминании о нем. Вот недавно вышли из журфака: жарко, повсюду солнечный свет, и небо такое почти белое, матовое. Я радуюсь, и Дима тут же спрашивает: «И что хорошего в солнце? Назови хотя бы три пункта». Ну а что мне, столько лет с Морозом научили меня обосновывать: тепло, говорю, наконец, давление поднялось, и все такое сияющее вокруг. Коняш запахнулся посильнее в куртку, чтобы солнце его не спалило, а Дима пожал плечами.

Сессия на журфаке вообще всегда кажется переездом чуть ли не в другую страну. Все другое: под ногами чаще асфальт, чем грязь; ездишь на маршрутках, вытянутых не вверх, а в длину; ешь что-то почти экзотическое (котлеты и салат с картошкой). Нас вообще сейчас ходит на пары в среднем от двух до восьми человек, не больше, и это так странно на пятом курсе. Вот казалось бы, последний рывок — но нет, их ничем не прошибешь.
На днях ждали преподавательницу (очень долго ждали, потому что она не особо к нам торопилась), и Оля осторожно так, вполголоса спрашивает:
— А почему никто не переживает по поводу вопросов Павлова к зачету? Вы их вообще видели?
Мы замахали руками: не видели, потому что слишком страшно открывать с ними файл даже, не то что готовиться.
— Из всех вопросов, — продолжила тогда Оля, — меня больше волнует «Ваш любимый критик и журнал».
Если вы не знаете, что такое нервный смех и агония, вам нужно было бы посмотреть на нас в этот момент.

Да, ты можешь прочитать всех критиков из списка и внимательно изучить все толстые журналы и газеты с критическим отделом — это все мелочи в сравнении с вопросом о твоих предпочтениях, потому что когда речь заходит о Павлове, тут реально та самая ситуация, когда на вопрос о любимом чем-нибудь существует неправильный ответ.
Одна ошибка и ты ошибся.
А я даже клубнику есть не могу спокойно, потому что она НЕ ЧАМЛЫКСКАЯ. Павлов и его суровые внушения о людях от земли и правильной клубнике.

Вообще это очень показательная ситуация: на паре Павлова нас было немного: полный комплект либерафанов, включая Диму, и еще одна или две девочки. И вот после пары мы либерафанской компанией пошли в пресс-кафе: утро, на журфаке никого, непривычно пустынно и как будто даже эхо разносится на весь факультет. Взяли себе еды и кофе, говорим о чем-то более или менее нейтральном, и тут приходит Павлов за любимым наполеоном и садится за соседний столик. Оля чуть не поперхнулась насмерть, Коняш не донес вилку с гречкой до рта. Гоголь бы плакал слезами счастья, глядя на эту немую сцену, москвичи бы такое точно не поставили за десять жизней.
Павлов решил поговорить с нами, потому что мы в целом на хорошем счету, причем в числе прочего спрашивал о дипломах, и все мы, понурив головы, словно говорим о чем-то очень неприличном, постыдном, неловком и от нас не зависящем, смущенно признавались, что пишем дипломы на кафедре западников: Оля об Амфитеатрове, Дима о гонзо-журналистике, я о Булгарине. Юлю и Коняша миновала чаша сия, но Коняш так и не смог доесть гречку, потому что кусок в горло не лез от этого допроса.

В какой-то момент, и это лучший эпизод нашего сомнительного перекуса, Павлов задал Оле вопрос аккурат в тот момент, когда она откусила от своей терзаемой уже минут десять сосиски в лаваше.
Оля попыталась ответить сразу же, что было технически невыполнимо, и я прямо увидел, как ее лицо одновременно синеет и бледнеет от невозможности дать ответ Павлову.
— Или я невовремя вопрос задал, Ольга, вы тогда извините... — протянул Павлов с какой-то то ли улыбкой, то ли насмешкой в голосе.
Оля умудрилась каким-то невероятным усилием проглотить разом все, что было у нее во рту, и тихо, испуганно ответила:
— Нет-нет, это я виновата...
ПРОСТИТЕ, ЧТО ОСМЕЛИЛАСЬ ЕСТЬ В ПРЕСС-КАФЕ, — одними губами прокомментировал Коняш, когда мы все смеялись от какой-то трогательной абсурдности ситуации.

Я не знаю, с чем все это связано; мы очень тепло относимся к Павлову, я все еще его уважаю больше почти всех преподавателей. Он очень классный, просто мы максимально далеки от современного критического процесса, ну что тут поделаешь, в общем-то.
Написал ему статью про категорически левого критика, ну посмотрим, что из этого выйдет.

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

23:56 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Забыл зачетку сегодня, настолько увяз в отчетах по практике, и завтра придется ехать на жур снова.
— Даш, не расстраивайтесь, бывает! Ну а что вы хотите — два диплома! — попыталась успокоить меня Беатриче.
— Я хочу спать, — ответил я.

Два диплома, и все параллельно, и все через бой. В институте орут, что мы самый тупой пятый курс, потому что не можем сделать дипломный фильм по типу передачи на НТК, а мы каждый месяц все равно приходим отчитываться, что вместо мозгов у нас по-прежнему солома, и наши документалки далеки от телевизионных стандартов.

На журфаке поди достучись до дипломных руководителей: ребята сегодня брали Луча осадой, чтобы он хотя бы сказал, что они без всяких ориентиров и плана двигаются приблизительно в верном направлении.
Беатриче уделила мне добрых десять или пятнадцать минут. Сказала, что Фаддей Венедиктович, возможно, не знал более ярого защитника, напоследок произнесла кодовую фразу: «Ты, главное, не пропадай», — после которой, как известно, срабатывает принцип бермудского треугольника, и теперь я даже не уверен, что мы увидимся до защиты, хотя впереди как минимум научная конференция, совпадающая с нашей сессией.
Я бы с удовольствием не пропадал, но у нее нет времени буквально даже дочитать письмо до конца. Я бросил монтаж накануне сдачи черновиков в институт, чтобы скинуть Беатриче главу за несколько дней до сдачи практики; она ее так и не прочитала, а мне Архангел поставил «Нет фильма», потому что из 20 минут смонтированы 15.

Все жду, когда можно будет выдохнуть с полным правом, но все никак.

@музыка: The Strumbellas - Spirits

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Херовато у меня дела, Лафайет., журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

23:39 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Все началось с того, что Беатриче позвонила мне. Я как-то не привык, что она мне звонит, испугался, убежал с пары зарубежки (мы как раз обсуждали антиутопии), ответил на звонок.
А Беатриче, знаете, с этим своим голосом как перезвон колокольчиков, говорит: знаете, Даша, я сейчас читаю тут про Эйзенштейна, сразу вспомнила ту вашу колонку, и теперь мне интересно, что вы думаете про автора статьи...
Конечно, я не могу быть уверенным в мотиве этого звонка: Коняш утверждает, что после этого мне грех жаловаться на пропасть между мной и дипломной руководительницей, сам же я больше склоняюсь к признанию за Беатриче несомненного такта в попытке напомнить о приближающемся дедлайне сдачи первой главы диплома и выразить желание прочитать эту главу до сдачи практики.
Но факт остается фактом. Она позвонила и выказала участие к важным для меня темам.

Я выдохнул, взял себя в руки и написал параграф диплома — хотя планировал все праздники посвятить монтажу. Что называется, do it for her.
Конечно, мне было в радость — я вообще все еще окрылен своей темой, которую мы вместе с Беатриче вырвали едва ли не зубами. Но мне было и тяжело. И из-за объема, и из-за количества источников, которые я успел прочесть до, но никак не мог уложить в один параграф.
Я вспоминал вчера, как я к этому пришел: как мы слушали с Коняшем лекцию Беатриче, пели «Гамильтона» и били себя кулаком в грудь (у меня был синяк немного выше сердца), и Булгарин как-то неожиданно взял за душу. Я потом часто говорил: Беатриче так читает лекции, что можно и Гитлера полюбить после ее аргументов. Но Беатриче читала и про Миллера, и про Полевого, и про кого только не — а в душу запал именно Булгарин (и Греч, кстати; как она читала лекцию про журналистику Отечественной войны!).

Вот есть такие преподаватели: когда лекции читает Мороз, хочется прочитать все, о чем он хоть вскользь упомянет, и понять это; когда лекции читает Гиберт, хочется посмотреть все кино; когда лекции читает Павлов, хочется обложиться журналами и газетами; и Беатриче, конечно, занимает достойное место в этом ряду колоссов.

И вот я много читаю про то время, про тех людей и про Булгарина особенно, и это умопомрачительно интересно и резонансно моей душе.
Вчера около трех часов ночи скачал «Русскую старину» за 1909 год, где опубликованы два письма Булгарина, которых нет у Рейтблата, и просто орал в ночи, потому что моему мальчику очень тяжело, грустно и плохо. Он устал от всех этих распрей, от воейковых и вяземских. Он так устал, что просто хотел бы все бросить и уехать смотреть, как растет виноград.
И хотя он по полгода жил в Карлове, он все равно не бросал журналистику, понимаете? Он просто не мог все это оставить. Хотя доход от Карлова равнялся доходу от Пчелки.

Может показаться, что я ору только от всяких сомнительных слухов, которые придумываю сам себе, и иногда я тоже боюсь, что так и есть. Но потом я вспоминаю о первом порыве души, тогда, на лекции Беатриче,и эту горячку чувств, испытанную на паре очников. И все это нервное возбуждение, когда я читаю про Булгарина. Это все выше того, как я презентую это в дайре, например, просто потому, что для меня все эти исследования играют огромную роль, но я понимаю, что роль эту они играют только для меня.
Впрочем, этот пронизанный духом культуры вывод не мешает мне шутить, что вот выйду я на защиту диплома и начну рассказывать про любовь Пушкина к Булгарину, что ты мне сделаешь, я в другом городе, за мат извени.
Отлично синхронизировались с Коняшем, который пилит кулстори про своих дипломных котанов Херста и Пулитцера, которых я люблю еще с первого просмотра «Гражданина Кейна», конечно же, и все это так близко к моим пирожочкам, что я периодически комментирую его цитаты как ТЫ КОПИРАЙТИШЬ МОЙ ДИПЛОМ, и кто после этого всегда скажет, что диплом не нужен?

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Третьего отделения на вас нет, негодяи

16:14 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Проснулся в приятной неге с мыслью о том, что могу посвятить себя Булгарину и ко, модерн!ау фичкам и «Гоголю», обмазаться Лемке и Лотманом.
А потом вспомнил, что режиссерский диплом не смонтирован. Компьютер надрывается как может, а я сижу и думаю: на кой пень мы снимали в 4к? Ну знал же я, что это плохая идея. Но нет, Микк — глаза завидущие, надо ж КАК В КИНО, чай не семестровые задания снимаем. Мучайся теперь.

Зато утро началось славно — с комментария в твиттере.
комментарий о том, что пять лет универа не пропали даром
Практически готов внести это отдельным пунктом в практическую значимость диплома про Булгарина. Крайне рад, что наши с Никошей изыскания не пропадают даром, а служат великой цели просвещения.

Вот еще давеча рецензию Булгарина на рок-поэмы Есенина репостнули в группу-событие. То ли смеяться, то ли гордиться.
Когда твой игровой аккаунт популярнее тебя :D

Снова хочется писать тексты, рассказывать о XIX веке и о том, что я вычитал у Манна.
Но неожиданно подкрался дедлайн, меньше двух недель до сдачи всех черновиков дипломов. Чувствуете, паленым пахнет? Это моя жопа.

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Kevin the journalist, voice of Strex, Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

12:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Читая Завтра я всегда бывала львом, я серьезно задумался над главой, где Арнхильд довелось после года в больнице выйти в город и встретиться с подругой. Все пошло не по плану: слишком много тем были табуированы, а нейтральных тем попросту не оказалось: Арнхильд не следила за событиями в мире, не слушала радио и, кажется, не читала; вся ее жизнь сводилась к болезни и лечению. И вот подругам было неловко, грустно и тяжело от невозможности просто общаться, и вскоре после этой встречи Арнхильд снова госпитализировали.
Но на следующий раз, спустя несколько лет, Арнхильд пришла на встречу подготовленной. У нее были темы для разговоров (рукоделие, например, и ставшее возможным будущее).

Я, конечно, не сидел год в больнице, отрезанный от мира, но часто учеба настолько меня увлекает, что я все равно отрываюсь от действительности и оказываюсь в положении человека, лишенного необходимых для общения исходных данных. Долгое время я думал, что это нормально, и невозможность общения связана с тем, что голова моя занята совсем другими вещами. Сейчас я понимаю, до чего это эгоцентричное понимание коммуникации как таковой, потому что в акте коммуникации всегда участвую два актора, и мне вообще-то тоже нужно приложить усилие, чтобы заинтересовать собеседника и выйти за пределы своей области знаний или хотя бы адаптировать ее под собеседника.
Мысль очевидная, но когда твоя жизнь на 70% состоит из дипломов, а на оставшиеся 30% — из еды и сна, тут не до рефлексии. А зря.
Конечно, тут есть и другие факторы — например, я привык к тому, что мои собеседники компетентнее меня, и потому мне долгое время было интереснее и важнее слушать, чем делиться чем-то своим. А потом свое стало мне тоже интересно, но инструментов для его выражения у меня-то и не оказалось.

Вчера я очень славно пообщался с одногруппниками, и для меня это знаковое событие, потому что я смог участвовать в общей беседе наравне с другими ребятами, и ни разу не упомянул темы своих дипломов и вообще что-либо несвоевременное и лишнее. Никаких «ой, это как в 1831, помните...» или «натурально, как Булгарин в том письме Гречу!».
Я подготовился, и смог, приложив небольшое усилие, стать частью коллектива. Уверенно поддерживал беседу и про Лободу, и про Смешариков, и про не смонтированные дипломы, и про искусство Возрождения, и про коридор, который Луна откроет 15 февраля. Чувствуете разброс? Считаю все это своим большим социальным успехом.

Это моя вторая победа на коммуникационной арене. На зимней сессии журфака Оля с Юлей снова предложили сходить в кафе после экзаменов, чтобы дружно отметить очередной пройденный этап. Они предлагают это уже добрый год, каждую сессию, но каждый раз я настолько устаю от необходимости находиться среди людей на протяжении длительного времени, настолько нервничаю из-за того, что сессия традиционно накладывается на режиссерскую учебу или экзамены, настолько выматываюсь морально, что остаюсь подобием снятой кожи и, конечно, под благовидным предлогом отказываюсь, отмечая конец сессии с Коняшем, ограничивая все свое общение одним человеком и успокаиваясь на несколько часов.
В этот раз, благодаря отсутствию пар и экзаменов на режиссуре, я чувствовал себя гораздо лучше и радостно согласился встретиться. И мы чудесно посидели, обсуждая то пары, то недавно вышедшие фильмы, то новости, то будущее с благословением Павлова. Это было не так страшно, и иногда можно было промолчать, не нанося ущерба общей беседе, а часто — участвовать наравне. Я не чувствовал себя вымотанным после общения, как это часто бывало на протяжении последних лет.
Все это меня радует и вселяет определенный оптимизм.

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, обсессивно-компульсивное расстройство

19:08 

lock Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:42 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Просмотр «Уотергейта» вызвал во мне много чувств, и я считаю это достаточно важным. Ведь сам Уотергейт — это целая веха для меня, знаковое явление.
Вот я, первокурсник, глядящий на журфак сквозь розовые очки, влюблённый в журналистику так сильно, как дай бог каждому хоть раз любить что угодно. Читаю «Универсального журналиста» Дэвида Рэндалла, «Кисло-сладкую журналистику» Ганапольского, «Wikileaks изнутри» Домшайт-Берга и автобиографию Джулиана Ассанжа.
У нас было много окон на первом курсе: этот преподаватель не захотел приходить, этот в запое, а тут английский с двадцать пятой парой разбора present simple (я не ходил на английский с одногруппниками, у меня было пять пар допквалификации в неделю). И я шёл в кфс или в библиотеку и читал, читал, читал про журналистику и журналистов, обнимая этот мир всем своим естеством.

На этой сессии я читал доклад по психологии журналистики и сравнил дело Вайнштайна с Уотергейтом по степени журналистского влияния, упомянув, конечно, Рэндалла с его «Универсальным журналистом», где я впервые услышал об Уотергейте. И преподавательница, которая крайне далека от психологии журналистики, о чем она заявила на первой же паре, сказала в качестве комментария к докладу: «О, Рэндалл, он же приезжал к нам как-то с мастер-классом! Пришёл, сел на край сцены, открыл банку пива и начал рассказ».
И столько было пренебрежения и фамильярности в ее тоне, что я почему-то заплакал, вот так, с докладом наперевес, перед одногруппниками, потому что Рэндалл был для меня светочем во тьме и сохранял ореол возвышенной журналистской миссии, сейчас частично утерянной, но однажды обязательно бы вернувшейся.
И потом преподавательница добавила: «Впрочем, возможно, это был и не Рэндалл».

Не так важно, был ли это Рэндалл или нет, конечно.
«Всю президентскую рать» я смотрел перед началом лекций по истории зарубежной журналистики, было холодно, начиналась сессия на журфаке, и я был счастливый-счастливый. Я читал об этом деле, слышал о нем, изучал его и вот смотрел на работу журналистов, повлиявших на ход истории США и доказавших, что журналистика может быть четвёртой властью.
«Уотергейт», как и пресловутый «Карточный домик», показывает, что за всем этим стоит, и напоминает о существовании людей, которые дергают за ниточки. И это, конечно, печально, если учесть ту прекрасную историю о журналистском подвиге, которая кажется хрустальным замком на первом курсе журфака.

Но я все равно рад тому, что есть такой фильм. Что было такое дело. Что писали материалы Вудворд и Бернстайн.

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Юлик внутривенно, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

17:54 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
В начале сессии был очень смешной момент, когда мы сидели уютной либерафанской подгруппой и ждали Беатриче.
Как водится, зашла речь о дипломах, а я весь сижу такой в футболке с Пушкиным и со значком с Северной пчелкой и говорю, мол, всего параграф, барышни и Дмитрий, всего параграф, и голову пеплом посыпаю. Целый месяц из жизни у меня выпал с этим бронхитом.
Тут активизируется Юля:
— У меня тоже бронхит был! — радостно кричит она. — Даша, у нас с тобой столько общего!
— Лучше бы у тебя количество написанного для диплома было с Дашей общим, — качает головой Коняш, — а не бронхит.
:lol:
(Потому что я со своим параграфом уверенно вырвался вперед по сравнению с одногруппниками, у которых прогресс был, как они сказали, «нулевой».)

Вообще-то говоря, все так хлопают меня по плечу в связи с тем, что у меня диплом на тему, которая мне нравится, и вообще человек-маяк просто.
А я вот так ждал, что приду на жур, а там все шутят шутки про Булгарина со мной и Пушкина ругают, а ничего подобного, конечно же.

В один из первых дней сессии прочитал какую-то кулстори про Булгарина, который где-то там крупно проебался, что ли, и начал даже фичок на эту тему писать, лол, в лекциях по организации работы пресс-служб, потом пришлось его судорожно вырезать, когда лекции просили одногруппницы и Сопкин на экзамене проверял.
Ну так вот я настолько потерялся в сессии, что забыл напрочь и что за история, и где я ее прочитал, и кто там были участвующие лица. Пушкин — не Пушкин? Надеждин — не Надеждин? Абонент не абонент, короче.
Меня почему-то именно это выбивает из колеи сильнее всего, вот эта потерянность, как будто стою, держу в руках что-то, а оказывается, что ничего.

Погрузился в дела института, разумеется, сразу после сессии, не отдохнув и не переведя дыхание, и только вот на днях сел почитать хоть главу Манна, а там среди филологического анализа романтических поэм встречаются неожиданно мысли, от которых у меня в голове щелкает и проясняется (про первичную роль автора, а не персонажа, например), и я снова чувствую себя Сашкой Самохиной, которая из абракадабры текста наконец считывает смысл. Это здорово. Гораздо лучше, чем можно описать или представить.

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, Херовато у меня дела, Лафайет., журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

00:37 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Сессия, конечно, выдалась неоднородной. Началась она совсем худо, четыре удивительно скучных пары, как будто мы на пятом курсе можем не знать, в чем разница между новостями по телевидению и в газетах (информация эта играет новыми красками, если уточнить, что интернет в лекциях не упоминался, ведь методичка хорошо если девяностых). Вместо пары в основном слушали, как Павлов орет за стенкой, наш лучик света в темном царстве. К тому же, я не смог поймать Беатриче, чтобы поговорить о дипломе, потому что она бесконечно принимала экзамен у многострадального второго курса, про чьи подвиги на ниве бездарности и малограмотности нам рассказывали все две недели. Ну как же тут не расстроиться — смысл был идти писать диплом к Беатриче, если в итоге у нее нет на меня времени даже тогда, когда мы добрых шесть часов под одной крышей. Грустил весь день, мучительно переживая нереализованные возможности — будь я умнее и адекватнее, писал бы диплом у Мороза или у Павлова и горя бы не знал.

Но постепенно становилось лучше, дышалось легче, журфак захватил меня в плен, как он это любит делать, и не отпускал до самого финала.
Павлов-бинго мы не выбили целиком ни разу, но сессия все равно прошла под знаком Павлова. То ли из-за того, что я несколько недель до этого делал домашку на Павлова, то ли просто мы все давно и прочно свидетели Павлова, кто знает, — но любое слово уводило нас в павловское мировосприятие, и нас аж трясло от осознания этого отклонения.
Я не шучу: как-то сидели с Коняшем, Юлей и Олей в пресс-кафе, ели пироженки, ничто не предвещало беды, как я в беседе о глазах упомянул, что вот мол левый глаз поцарапал, так что правым...
— ЛЕВЫЙ ГЛАЗ, ПРАВЫЙ ГЛАЗ, — закричал Коняш, и мы зашлись нервным хохотом, потому что теперь ничего не поделаешь, все у нас либо либеральное, либо сами понимаете. — А ЦЕНТРИСТСКИЙ ГЛАЗ У ТЕБЯ ЕСТЬ?
— ТРЕТИЙ ГЛАЗ, — захрипел я в агонии, показывая на лоб. — ОН ВИДИТ, ЧТО БУДЕТ З А В Т Р А.
Ради таких моментов и живу, наверное.

читать дальше

@темы: Херовато у меня дела, Лафайет., журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

16:45 

lock Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:12 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
На Льва Оборина как на критика я натолкнулся совершенно случайно, дело было на сессии журфака, что-то наверняка сказал Павлов, но так или иначе — как-то ночью я обнаружил себя за чтением критики Оборина на книгу Дмитрия Быкова (чуете левачество в каждом слове?).
Самое удивительное, что несмотря на гигантскую простыню текста на Быкова (все мы понимаем, кто такой Дмитрий Быков), я прочел до конца, потому что написано удивительно ладно и разумно. И вот как-то в голове у меня засел этот Лев Оборин, в книге Павлова по медиакритике упомянутый вторым лебедем в шестом ряду либеральной шайки.

Сейчас, когда до сессии осталось немногим больше недели, я понял, что пора бы все-таки определиться, о каком критике писать к зачету восемь страниц увлекательной аналитики, учитывая, что о критике я знаю ровно столько, сколько вложил в нас Павлов (правда, еще с подкурсов). И фамилия Оборина всплывала у меня в голове достаточно часто, чтобы признаться: хорошие сапоги, надо брать видимо, про него.
Естественно, начал гуглить разные интервью, чтобы конкретизировать для себя его позицию и немного собрать информации, потому что в моем случае копипаст из Брокгауза и Эфрона не сработает, я же Дарья, у меня есть мнение, которое я имею и все такое. Павлов, Павлов, Павлов, я не могу опростоволоситься перед Павловым, хотя он давно от меня ничего не ждет. Старая привычка.

Меня как-то удивительно тронуло интервью (или это даже беседа) с Обориным на радио Эхо Москвы. Оффтопом скажу, что «Эхо Москвы» я вижу этаким «Московским телеграфом» Полевого на заре его существования. Я не аудиал, мне трудно воспринимать аудиоинформацию, но опять же — сорок минут диалога, а я как прикованный у компьютера сидел и слушал. Оборин говорит много важных и правильных вещей — правильных не только с его леволиберальной позиции, но и вообще, литературно правильных, и это очень хорошо.
Помимо достаточно очевидных тем вроде отличия поэзии от рифмованной публицистики или там роли поэзии как единственной трибуны, он рассказывал и о консервативной поэзии, например, которая не вяжется с новаторской культурой, и о поколении поэтов, которым кажется, что вот после Маяковского сразу были они.
А еще он читал много своих стихотворений (может, тут даже уместно сказать — стихов), и они ладные, как и его критика. Я бы хотел видеть их на бумаге, а не только в ЖЖ, скажем.

Во многом этот эфир стал для меня поводом к сожалению.
Я сожалею, что не разбираюсь в современном литературном процессе. Отечественном литературном процессе. Мороз приоткрыл это необъятное поле, а я заглянул радостно, но дальше идти без проводника не могу, а мой Вергилий отказался от меня примерно на седьмом кругу, поняв, что тут уж каши не сваришь, лучше обратно в Лимб. И многие фамилии, даже процессы, о которых говорили Оборин с Нателлой Болтянской мне не говорили ровным счетом ни о чем.
Я сожалею, что я не интеллектуал. Все мои попытки начать разбираться в чем-либо остаются попытками, я не вижу картину в целом из-за своих шор, которые не снимаются, как известно, копытами, и не умею видеть контекст без чужой помощи. Отсюда моя тяга к нон-фикшену и исследованиям, разумеется.
Я сожалею, что Павлов ошибся во мне, и Мороз ошибся во мне, и сам я ошибся в себе. Может, это просто не моя сфера деятельности, как и землепашество, pour ainsi dire, но я же не становлюсь ничтожеством от неумения жать пшеницу, правда?

Я сожалею, что остаюсь Булгариным, лишенном божьей искры таланта, но упорно лезущим в гору с пером в зубах. Только Булгарин был наделен большим количеством талантов и удивительной волей, а я сижу тут и рефлексирую.
Поэтому я читаю прозу, а не поэзию, bien sûr.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Херовато у меня дела, Лафайет., Третьего отделения на вас нет, негодяи

17:49 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
К концу второй недели болезни кашель стал непрерывным. Штирлиц начал что-то подозревать и пошел в поликлинику.
Врачиня сказала, что пошли осложнения и это бронхит, а еще немного, и дошло бы до воспаления легких и астмы. Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.

Сегодня не мог уснуть почти до пяти утра, потому что просто все время кашлял. Часам к четырем начал продумывать план первого параграфа диплома, и мне даже немного получше стало (морально, не физически). Так захотелось немедленно вскочить и начать это все печатать!
Даже умудрился вскоре закемарить, видя в полусне библиографию, прижимая все эти книги к груди.
Потом еще под утро снился музыкальный театр, где мы давненько ничего не снимали с Яной.

Еще вчера я было уверился в том, что болезнь моя как-то связана с чтением биографии Гоголя (почти дочитал), потому что все шло хорошо, пока я не дошел до глав, где ему стало совсем плохо, чудился гроб и все такое. Не зря Николая Васильевича называют мистическим автором: не коза на съемочной площадке уплывет, так от знакомства с биографией сам сляжешь.
Вообще Гоголь — удивительно болезненный человек, а я-то думал, что с Кафкой кому-то трудно тягаться.
Однажды Гоголь не написал в письме обо всех своих болезнях, и у него отвалилась жопа.
О чем он незамедлительно дописал в том же письме. И в десяти других.

Гоголь: *болеет*
Гоголь: Наверное, я умираю. Обращусь к богу. Напишу завещание и расскажу России, как ей жить без меня.
Белинский: *болеет*
Белинский: Плюну богу в его гнусную бороду и скажу Гоголю, что он дурак!!

Гоголь вообще тот еще ебанашка
Гоголь: *берется за одно лечение*
(спустя 2 дня)
НЕ ПОМОГАЕТ
*берется за другое лечение*
(спустя сутки)
Я ВСЕ ЕЩЕ БОЛЕН
@
Врачи: Вы не пробовали хоть один курс лечения пройти целиком?..
Гоголь: МНЕ НАДО В ИЕРУСАЛИМ

«Лестницу, поскорее, давай лестницу!»

@темы: От чего умер твой последний раб?, Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, не душу делим, чай - постель всего лишь

12:22 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Вышли вчера с Яной из Пушкинки какие-то просветленные, возбужденные, радостные:
— Смотри, какие деревья красивые!
— А небо-то какое!
— И фонарь красивый!
Сняли интервью с Беатриче; сняли так красиво, что дух захватывает. И говорила она ровно то, что нужно — в плане структуры, языка, построения фраз. Минимум лишнего, все важное и интересное. А как говорила! Как на лекциях — я заслушивался, почти забыв о том, что все это часть совсем другой работы, а не просто интересный разговор.
Я так воодушевлен, что Беатриче согласилась. Мне очень хотелось, чтобы фильм строился именно вокруг ее рассказа, чтобы люди услышали этот завораживающий, увлекающий голос, как когда-то слушал его я и влюблялся в каждое время, куда этот голос заводил. XVI век — с головой. XIX век — без оглядки. И то, что Беатриче смогла в своем бешеном графике выделить мне время, — это очень, очень здорово.
Вот Павлов не выделил, и я все еще расстроен и немного обижен, потому что мне очень не хватает правого в дипломе.

Со следующим интервью все прошло не так гладко, и с журфака мы выходили со всей тяжестью недосыпа на плечах. Хотелось спать и горевать, но мне еще по всему городу развозить технику (что-то в аренду, что-то однокурсникам — скребем по сусекам, как можем), а потом на французский (который все-таки возобновился, чему я отчаянно рад).
— Ну, тут у нас два варианта, — рассуждала Яна в ожидании маршрутки. — Либо мы переснимаем мужиков, потому что у них все некрасиво...
— Либо?..
— ...либо переснимаем Болтуц, чтобы тоже сделать некрасиво! Потому что она выделяется!
¯\_( ツ )_/¯

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

21:25 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сегодня днем произошло важное событие: утвердили мою тему диплома про Булгарина. Это была настоящая битва, и до последнего мы не были уверены, что справимся, но Беатриче написала сегодня днем: «Победа!!» — и у меня на сердце до сих пор тепло.

Когда Павлов читал нам лекцию про Золотусского («специально для Дарьи»), он сказал очень меня зацепившую фразу: «С конца же 60-х гг Золотусский, по собственному признанию, на 10 лет отходит от современной литературы, "эмигрирует" в XIX век, пишет книгу о Гоголе».
На паре я, конечно, засмеялся и шепнул Коняшу, что примерно таким — с эмиграцией в XIX век — я вижу свое будущее, а потом подумал и добавил: или настоящее.

Так вот теперь, получив возможность эмигрировать в XIX век вполне официально, я даже осоловел на радостях. Только что писал расшифровку бесконечного интервью первой головы из режиссерского диплома, и тут рука сама собой соскользнула куда-то в гугл. Я жадно читал несколько часов; читал все подряд, пока искал отсутствующий в сети очерк, собирая его по цитатам из биографий Пушкина, Гоголя, Сенковского.
«Нет ни одного человека в Москве, который бы умел врознь понять Минина и Пожарского так, как нет ни одного человека в Петербурге, который бы умел понять врознь Булгарина и Греча»,-- писал А. И. Герцен.
С этого, кажется, началось, а дальше все как в тумане.

Вообще, я искал «Четверги у Греча» Бурнашева (пати у Греча на хате :D ), потому что не дают мне покоя эти четверги, уж больно интересно. В той статье про атрибуцию рецензии на второе издание «Вечеров на хуторе близ Диканьки» упоминалось, в числе прочего, письмо Гоголя Погодину (1839 г.), где Гоголь, критикуя намерение Погодина издавать прибавления к «Московским ведомостям», пишет, что умные и солидные статьи в газетном листке «все равно, что Пушкин на вечере у Греча между Строевым и прочим литературным дрязгом».
И тут у Вересаева я вижу цитату Юркевича: «В числе посетителей гречевских четвергов появлялся изредка и Пушкин. Он вел себя очень сдержанно, редко принимал участие в разговорах, больше молчал и рано уходил, не простившись». И по другим источникам он, кажется, читал там свои баллады, стихотворения и элегии. Еще не изданные.
Суть четвергов: все говнились на Булгарина и Греча @ но пожрать нахаляву в хорошей компании приходили все равно.

Дальше пошло по нарастающей: еще не отойдя в своем гневе от «Дома сумасшедших» Воейкова, я обнаруживаю стихотворение Добролюбова (!!!! этого злобного пидараса, по меткому определению Коняша) «На 50-летний юбилей его превосходительства Николая Ивановича Греча». Стихотворение грубое, грязное, сальное. Я, конечно, в ярости.
«Твой друг, безграмотный писака / Легко презрение сносил,/ Но ты, поборник лжи и мрака, / Ты путь другой себе открыл» @ ну охуеть теперь, Добролюбов, спасибо пожалуйста.
«Поляк и немец, - вы судили / О русском слове вкривь и вкось» — все эти нелепые в своей беспомощности выпады (что может быть беспомощнее нападок на происхождение?) меня вывели из себя. Но другие строчки вызвали настоящую ярость:
«Явился Пушкин... Суд ваш строгий / Его не мог уж уронить... // Явился Гоголь... За живое / Он вас, Тряпичкиных, задел». @ Я БЛЯ НАПОМНЮ ТЕБЕ, СУЧИЛА, ЧТО ПУШКИН СОТРУДНИЧАЛ И С ГРЕЧЕМ, И С БУЛГАРИНЫМ, А ГОГОЛЬ В БУЛГАРИНЕ ВООБЩЕ ДУШИ НЕ ЧАЯЛ И ЧИТАЛ ПЧЕЛКУ
У меня сегодня был очень эмоциональный твиттер.

Зато потом я отвел душу, наткнувшись на экскурс по «Новоселью» Смирдина. Эти кулстори — просто праздник какой-то. Собрались, значит, известные литераторы, И ТУТ ВДРУГ ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ОНИ ВРАЖДУЮТ. Никогда такого не было @ и вот опять :lol:
Это реально очень смешно, в том числе тот факт, что, судя по фронтиспису первого тома, Пушкин сидел прямо напротив Булгарина, острил как никогда в день гулянки и успел отпустить шутку по поводу сидящего между Булгариным и Гречем цензора Семенова: крикнул с противоположной стороны стола: «Ты, брат Семенов, сегодня словно Христос на горе Голгофе». Все смеялись, а Греч очень обиделся хD Напоминаю, что Пушкин звал тандем Греч-Булгарин грачами-разбойниками :D

Вообще было очень много всякого, от чего до сих пор немного ору.
Это и Пушкин, толкающий Грчу своего «Кавказского пленника» (тут). Это и Николай «мам, вышли денег» Гоголь, гордость российской словесности (открыл рандомное письмо за 1830 г., а там «благодарю вас, почтеннейшая маминька, за присланные вами деньги сто рублей», сколько можно-то, Никоша хд). Это и Греч, который высмеивал Булгарина в общении с аристократами (Вяземским, Пушкиным, етц). И Пушкин, поддерживающий отношения с Гречем после той нелицеприятной полемики 1830-1831 гг.
И ПУШКИН, КОТОРЫЙ ПЕРЕВОДИЛ С ПОЛЬСКОГО, просто находка, совершенно замечательное исследование. Которое, кстати, принесло и волшебную историю с четвергов Греча о Булгарине, который собирался уезжать, как только приехал Пушкин, и о Сенковском в гороховых штанах, который скрылся в уголок с Пушкиным для интимного разговора на французском.......
«Сенковский такая бестия, а Смирдин такая дура» (Пушкин).

Эмиграция в XIX век началась успешно.
Напоследок:
я не буду читать ЖЗЛ о Гоголе Золотусского ради фичков, я не-
РАДИ ЗАЧЕТА ПАВЛОВА. ЗОЛОТУССКИЙ ЕСТЬ В ВОПРОСАХ. ЧЕСТНОЕ СЛОВО, РАДИ ЗАЧЕТА.
Занавес.

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

23:44 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Лента как-то резко отхлестала по щекам таинственными гифками со Стычкиным, и вот я уже смотрю в полдвенадцатого сериал Фарца со сложным лицом.

Оказалось, что прильнуть к проектам Егора Баранова — что-то вроде увлечения Вуди Алленом. Вы же знаете, как это: все время смотришь на Вуди Аллена и его жен; только там хоть жены меняются, а у Баранова разве что Меньшиков появился, на радость или на беду.
Тот же Петров, та же Вилкова, ТОТ ЖЕ СТЫЧКИН, а вот тут надо продышаться.

Вообще-то сегодня я нашел архив «Северной пчелы» на десять с гаком тысяч номеров, это стало последней каплей, теперь мне не нужно разрешение, чтобы эмигрировать в XIX век, тем более что утром я как раз начал читать чудесную книгу с прозой Булгарина, а Мороз посоветовал литературу по интересующему меня периоду. :heart:
И среди всего этого упоения на днях твиттер подкинул вот такие и такие штуки:


У меня, вообще-то, слабое сердце! Проблемы с дыханием! Склонность к эмоциональной нестабильности!

Возвращаясь к сериалу. Герой Стычкина зовет Хемингуэя Хэм, а знаете, ко еще его так зовет?
БЕАТРИЧЕ.


Цитируя Булгарина, «во славу просвещения мы выпьем за ужином».

@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

23:54 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Беатриче решила объяснить нам на паре по журналистскому мастерству в общих чертах, что такое профайл,чтоб мы сделали практическое к зачету.
— Вам не нужно брать интервью у человека, чтобы написать профайл и создать его образ для публики, — сказал она. — Это очень здорово, потому что в интервью человек всегда показывает себя с одной стороны, сам моделирует свой образ. Профайл дает вам гораздо больше возможностей для того, чтобы показать, каков герой на самом деле. Вы смотрите все его соцсети, кто у него в друзьях, что он пишет, что пишут его друзья и как он на это реагирует... Понимаете примерно, о чем я?
Переглянулись с Коняшем со сложными лицами.
— В наши время это называлось «сталкерить».
Понимаем даже слишком.

Сдали с Коняшем зачет по профайлам первыми с курса.
Никогда не знаешь, какой из твоих сомнительных навыков из прошлого пригодится в жизни (или в профессии).

@темы: Идем! Ты мой! Кровь - моя течет в твоих темных жилах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

23:39 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Видел сегодня едва ли не самое красивое в своей жизни: Мороз уходил в закат. Буквально: солнце садилось, и дорога направо от журфака вся была залита каким-то неземным золотом, и Мороз как будто светился.
Момент красоты, от которого перехватывает дыхание; что-то похожее было дважды, и все связано с журфаком. Это уже не раз упомянутый мной случай, когда мы говорили с Морозом после очередной пары литпроцесса, когда все сошлось: звёздное небо над головой, моральный закон внутри и огни проезжающих мимо машин и троллейбусов. И ещё тот раз, когда Коняш подстригся асимметрично, мы ехали в трамвае, солнце светило так же, высвечивая силуэт Коняша, и он был таким красивым, как не бывает красиво даже в кино с лучшими операторами.
Любецки не справится с работой показать то, что я вижу в такие моменты.

Сегодня завершающий день осенней сессии, и прошёл он так же ярко, как и первый. Пара Беатриче, за ней - три пары Павлова. Чем не отличный день? Шесть часов я просто радовался жизни.

Беатриче предложила нам написать небольшой путевой очерк, и самым сложным для меня оказалось придумать, о чем в Краснодаре я могу написать, потому что 90% времени вне дома и вузов я провожу в маршрутках, которые не слишком меня вдохновляют, я вообще стараюсь всегда максимально выключиться из процесса поездки: аудиокнигами, фичками, подкастами, музыкой, книгами.
Мое любимое место - это журфак, про него я могу написать много, но не в формате путевого очерка. Два-три часа на перекладных, чтобы почувствовать себя счастливым, приближаясь к факультету. Ну такое.

Тогда я написал про наш исторический центр. Ещё на литпроцессе Мороз обратил внимание на то, какая дикая эклектика архитектурных стилей у нас на Пушкинской площади; я часто об этом думаю, особенно когда выбираюсь в центр. И вот, вынашивая идею очерка на паре, я вспоминал, как мы с Коняшем по-новому смотрели на статую Пушкина перед краевой библиотекой.
Текст получился; Беатриче, кажется, понравилось (Даше тоже).
После того, как мы высматривали с Яной исторические здания по всему городу, я все ещё их высматриваю (прошло полгода), все ещё каждый раз поднимаю глаза, до жадности, до головокружения, давлюсь историческим наследием, потому что люблю наш город в том числе за него. Это уже Семибратов и его школа. Смотри и будь готов увидеть. Vita nostra brevis est и далее по тексту.

Совершенно потрясающим мне кажется контраст между парами западников и славянофилов, потому что буквально каждое предложение одних противоречит каждому предложению других. Вот только что Беатриче предлагала связать диплом с каналом Культура, - тут же, на следующей паре, Павлов кричит, чудом не опрокидывая парту: "Канал Культура, оплот левых, вы же понимаете, кто там сидит!"

Вообще Павлов выбил сегодня две полных строки бинго и ещё две строки не до конца, но его можно понять: суббота, заочники, пары до восьми. Устал человек, не может кричать все время ДЕРЬМО и МРАЗИ, зато не обошёл вниманием МЕРЗОПАКОСТНУЮ БЛЕВОТИНУ и ЛИБЕРАСТОВ :D

Лучше всего итог этих трёх пар медиакритики подвёл Коняш обращенным ко мне риторическим вопросом: "Что, весь огород в камнях?" - потому что Павлов, кажется, находил очень забавным через каждые полтора предложения вставлять Тэффи. Мне было совсем не так забавно, конечно. Но не без этого.

Рассказывая про Селезнёва, Павлов яро доказывал, что учеба - это ничто, пары - ничто, аспирантура, конечно - ничто. "Никогда не защищайтесь!" - кричал он ("Приведу его слова на защите диплома", - нервно засмеялся Коняш).
"Самое важное, - продолжал Павлов, - это общение с умными людьми. Только это и важно. Это и есть учеба".
Кому как не мне с ним соглашаться. Все ещё считаю, что общение с Морозом и полемика с преподавателями - это самое главное, что я только мог получить на факультете.

Лучшее, конечно, следующее. Один раз за три пары Павлова я умудрился отвлечься на что-то, и тут Павлов кричит: "Отвечайте, Дарья, почему?"
Ну а я что. Ответил, что русофобия виновата.
И знаете что? Это был правильный ответ :D #успех

Так люблю пары Павлова, вот что бы кто ни говорил, как он меня тогда на подкурсах подкупил своим огнём в глазах, так я шестой год не могу стряхнуть с себя это счастливое литературно-критическое наваждение.
Спасибо, журфак :heart:

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

23:19 

lock Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Mea culpa

главная