Записи с темой: анфи (список заголовков)
23:03 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Приехала Дагенушка. Она уже полгода как в Японии, готовится к поступлению в магистратуру, работает, учится и обживается вовсю.
Дагенушка — это персона, которая решила превратить свою жизнь в аниме, и превратила. Я огромно ей горжусь и огромно ее люблю.

Мы должны были непременно встретиться, и хотя основной целью было встретить втроем с ней и с Джеем, поиграть в Монополию и поговорить о том, как оно, в итоге получилось пока встретиться только без Джея. Этого, впрочем, мне оказалось достаточно — я был так рад ее видеть, как почти всегда рад видеть.

Неделю назад в Краснодар приезжала Даша, я безмерно радостно встретился с ней, мы пили вкусный кофе, она давала мне попробовать вегетарианскую еду, и вообще было хорошо. Я рассказывал Даше о том, почему мне нравится играть в «Ужас Аркхэма» (в числе прочего): «Понимаешь, тут суть в том, что все игроки — не противники, а союзники. И я наконец-то могу сотрудничать с соигроками! То есть вот раньше мы играли в Монополию, в карты, в Эволюцию — в основном с Джеем и с Дагенушкой, и они объединялись против меня и топили моих персонажей, пытались меня разорить, убивали всех, кого я люблю. А тут — мы сотрудничаем! Мы — одна команда! Чувство локтя! Потрясающе».
Даша покачала головой и сказала, что отношения с друзьями у меня странные, но тут уж что поделаешь.

В общем, приглашать к себе Дагенушку я немного побаивался, потому что не был уверен, как она поведет себя без Джея. А вдруг она будет меня душить чаще обычного? Начнет снова бить по лицу, потому что ей покажется, что я отреагировал на какую-то ее провокацию? Опять будет обзываться по-японски? ;D

Все оказалось гораздо лучше, чем я мог себе представить. Дагенушка привезла мне ко дню рождения дюрараровские японские сувениры и ФАНТАСТИЧЕСКИХ ТВАРЕЙ НА ЯПОНСКОМ, а еще ГП и тайную комнату на японском. Смотрели немного Тайную комнату, чтобы я послушал японские голоса ЛОКХАРДА СНЕЙПА ГАРРИ ПЕРСИ ДАМБЛДОРА с комментариями Дагенушки, которая, на минуточку, занимается японской лингвистикой на уровне без пяти минут магистратуры.
КОРОЧЕ.
Перси озвучивает МАМОРУ МИЯНО, и НЬЮТА ТОЖЕ ОЗВУЧИВАЕТ МАМОРУ МИЯНО, и если про Ньюта я знал, то Перси стал для меня открытием, и я все еще ору.

Предыстория такая: когда Твари только вышли, и я радостно смотрел их сто раз на русском, сколько-то раз в оригинале, и еще разок на французском, Дагенушка кинула мне японский тизер, сказала про Мияно, и я закричал НУ МЫ ЖЕ ПОСМОТРИМ НА ЯПОНСКОМ, и оказалось, что там авторские права — не пустой звук, так что поди скачай. Только покупать диск.
И вот прошло полтора года, и Дагенушка НЕ ЗАБЫЛА, и привезла мне Тварей из ЯПОНИИ, чтобы мы вместе посмотрели на японском! Д — дружба.
Я, в принципе, знаю Тварей почти наизусть, мне было норм, просто интересны голоса, и Дагенушка как экспертка комментировала, мол, ЭТОТ ОЗВУЧИВАЛ ЗЛОДЕЯ В ТАКОМ-ТО АНИМЕ, ЭТОГО Я СЛЫШАЛА В ЭТОМ АНИМЕ. Волшебно.
Было круто, немного смешно в основном огненно, как будто 3D-аниме.
Концепт: то же самое, что в Тварях, но вместо Ньюта в Америку из Японии приезжает Масаоми Кида после событий Дррр!! (потому что Мамору Мияно, понимаете).
Восхитительно. Как будто вернул себе 2007.

Много говорили с Дагенушкой, пили вино, ели роллы. Она рассказывала про Японию, я про ожидания от Франции. Пока я сокрушался о своих острых плечах, о которые бьются почти все мои друзья, Дагенушка нашла там удобную выемку почти у шеи, куда можно класть подбородок, и уютно устроила голову со словами: «Плечо хочет, чтобы люди были к тебе ближе».
Дагенушка :heart:

Она скоро снова уедет в Японию, а я уеду во Францию. Так странно получилось. Но она во многом меня вдохновила, и вообще я испытываю к ней столько дружеских чувств, что этот день, наверное, следует отнести к тем замечательным дням, от которых, перефразируя Алаи Оли, только тепло и музыка.

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, Микадо, Лимон-который-выжил, Анфи, Аматэрасу, Kevin the journalist, voice of Strex, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

16:26 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Семинар по зарубежке 10/10, говорили о театре абсурда, который вышел из позднего модернизма и экзистенциализма, моя тема!
Началось с того, что я стоял ждал, ждал, и никто не шел, и я прост
А вдруг суть семинара по «В ожидании Годо» в том, что ты стоишь два дня, ждешь семинар, и тебя периодически бьют? а семинар так и не приходит
*ба дум тсс*

В итоге на пару пришли аж три литработницы, и было огненно, просто огненно.
Помимо того, что мне стала яснее концепция театра абсурда в целом и «В ожидании Годо» в частности, я получил много информации к размышлению, частично повторяющей информацию, которая активно приходила ко мне на втором-третьем курсах, когда мы проходили кино неореализма в институте и современный литературный процесс на журфаке с Морозом.
То есть опять эта тема: некоммуникабельность, разорванность всяческих отношений, тотальное одиночество, которое невозможно преодолеть. Пьесы, которые строятся на диалогах, на самом деле состоят из монологов, разбитых на реплики. Мне кажется очень важным чаще задумываться об этом постмодернистском элементе не только культуры, но и бытия: мы теряем нарратив жизни и окончательно зацикливаемся на себе.

Владимир как будто тянется к Эстрагону, но когда Эстрагон хочет повеситься на дереве, Владимир вытаскивает из штанов пояс и предлагает использовать его вместо веревки.
Ни одна дорога никуда не ведет.
Хронотоп повествования нарушен, и парадокс оборачивается абсурдом, который в свою очередь всего лишь отражает нашу жизнь по ту сторону рампы.

(Владимир подходит, поднимает его, подводит к рампе. Показывает на публику.) Здесь никого нет.


Но особенно тревожной частью семинара оказалась та, где мы разбирали «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Потому что все это, конечно, хорошо, деконструкция и цитатность, налет абсурда и бесконечная статистически невозможная орлянка — но что, если название и есть ключ ко всему, и происходящее в пьесе есть посмертие Розенкранца и Гильденстерна, где они заново переживают собственное предательство?
И в таком ключе, гласит теория, актеры, которых герои в легкой паранойе подозревают в шпионстве, на самом деле — это пытка для них. Пытка постоянным напоминанием о содеянном.
Пытка, которую Розенкранц и Гильденстерн не понимают.

Вот это непонимание — самое жуткое, на самом деле. Не куклы-декорации, обрамляющие историю Розенкранца и Гильденстерна шекспировской видимостью, не повторение истории как таковой — а тот факт, что, размышляя о смерти и о реальности, которая не может быть сыграна театрально, Розенкранц и Гильденстерн, возможно, даже не подозревали, что все это — бесконечная для них пытка.
Они настолько замкнуты в собственном мире, внутри себя, в своем обывательском одиночестве, что не понимают этого.

@темы: Анфи, Йовин - Шекспир, не душу делим, чай - постель всего лишь

23:07 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сходили с бро в школу. Собирались все пять лет, но вечно то расписания не совпадают, то учебы навалилось, то опять каникулы. И вот заканчивается пятый курс: оттягивать больше некуда.
Удивительно, но все по-старому: те же портреты классиков в кабинете НИ, та же кипучая деятельность в редакции, тот же вид из окон. Встретили Веру Валентиновну; она обрадовалась, учинила допрос: что сейчас, что потом. Вызвонили НИ: Сахарок давилась смехом, пока я отвечал в трубку «да, мы пришли, прямо к вам, да, подождем».

С НИ вообще история удивительная. Она очень много в нас вложила и русского, и литературы. Это очень хорошо видно на контрасте с разными людьми не из моей школы, например. Я очень любил ее уроки, дополнительно занимался с ней олимпиадным русским, в 11 классе упросили ее взять над нашим проектом научное руководство.
НИ проходила мимо нас в коридорах, делая вид, что стена в противоположном направлении очень интересна прямо сейчас; НИ расстроилась, когда я не набрал по литературе 100 баллов (минут один балл за сочинение — итого в сухом остатке сразу 96); НИ не одобрила мой студенческий выбор. Но мы почему-то все равно шли именно к ней, и она чаще других учительниц упоминалась в наших разговорах.

Штука такая: по телефону НИ сказала, что следит за учениками, которые пишут краевую, и что подойдет через пять минут.
Пока мы ждали почти всю оставшуюся перемену ее пять минут, успели раза три точно пошутить на разный манер, что она после нашего звонка («А вы в школе? — Ты что, в школу пришла??») решительно сказала школьникам: «Не торопимся, ребята, времени у вас — хоть до самого звонка на следующий урок». Высокие отношения.

НИ обняла нас с Сахарком трижды, авторитетно заявила, что мы ни капли не изменилась, и наказала непременно позвонить ей, когда мы получим наши дипломы.
Вручили ей коробку конфет и посетовали, что времени так мало.

Потом, конечно, пошли в редакцию. Вера Валентиновна, только меня увидев, первым делом спросила: «А ты туда?» — и кивнула в конец коридора, где рождается наша газета. Ну а как же без нее. Я кивнул.
Открыли дверь, и как будто не было этих пяти лет: резкий запах клея (Т. опять что-то мастерит на благо школы), остатки тиража газеты за прошлый месяц, наши еще фотографии на стенах, «девочки, у нас как обычно: какую кружку найдете — такая и ваша, вот эта вроде чистая, но это не точно... оно там живое? нет, тогда можно вымыть».
Т., конечно, все еще не любит журфак: она изо всех сил переводила разговор на кино и все спрашивала: все плохо, да? ты жалеешь? ну хоть разочек пожалела?
А я не пожалел ни секунды.

Пили чай с печеньем (мы выставили на стол свое, дорогая редакция угостила нас своим), говорили в основном об учебе, о книгах, о фильмах.
— У нас теперь мопс живет, — сказал я в разговоре о дипломе, — и вот она так смешно вздыхает, с такой тоской, и я каждый раз думаю: это я, я должна так вздыхать.
— Ты говоришь про мопса, и я сразу Женю вспоминаю, — засмеялась Т.
— Так потому у меня и мопс. Я тогда у Жени его увидела, и все. Я же животных не люблю, только мопсов, — привычно пояснил я.

Редакция тогда опустела без Жени, Даны и Яны с Тимой. Яна потом часто приходила, Тима выпустился позже, но уже тогда, когда Женя с Даной поступили в университет, стало не то. Я как-то резко это все отрефлексировал, когда смотрел «Хорошо быть тихоней» и думал о гг: «Зачем было привязываться к выпускникам, ведь было ясно, что они скоро уедут». И тут я понял, зачем. Это все очень поверхностно сейчас вербализируется, тогда было эмоционально и ударно, теперь — просто констатация.
Я, конечно, бесконечно благодарен всем им за вдохновение, которое так меня питало и так меня вынесло вверх, — а дальше я сам.
;)

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Аматэрасу, Анфи, Идем! Ты мой! Кровь - моя течет в твоих темных жилах, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

23:28 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сегодня состоялась финальная лекция по зарубежке у литработниц, и до меня постепенно доходит, что я два с половиной года ходил на чужие пары: вставал без четверти шесть, когда мог спать до полдевятого, ездил в институт по субботам к первой паре, когда у одногруппников был выходной, и даже в дипломный год исправно приходил. Это дольше, чем несколько месяцев тусича с очниками-журналистами на парах Беатриче по отечественной журналистике и даже дольше года современного литературного процесса у Мороза с издателями.
И я внимательно окидываю взглядом прошедшие три года (потому что сначала был семестр пар зарубежки по расписанию) и думаю, как так вышло, что я не свернул с пути и не разочаровал Новикову.
То есть вот теперь я могу сказать, что есть филологиня, которая за три года как будто не обнаружила во мне бездны глупости и необразованности, но помогла заполнить многие пробелы в моем кусочном и неистовом (само)образовании.

Вообще надо сказать, что осознанный подход к учебе — дело сложное, в первую очередь потому, как сложно перестраивать себя. Сколько бы семья ни твердила мне в школе, что «учиться надо не для оценок», было вполне ясно, что для оценок, да еще как. Репрессии за случайную четверку и жуткий моральный прессинг в случае не полного комплекта четвертных пятерок так просто из головы не уходят. Во многом именно журфак научил меня любить учебу и закапываться в нее не потому, что надо, а потому, что это интересно, полезно и дико нравится. Особенно учитывая специфику заочного обучения — по-другому там много не узнаешь.
И благодаря приглашению Мороза на пары к издателям я научился чувствовать эту радость от бесконечного пути к новому, захватывающему, вдохновляющему знанию.

Так вот сегодня была лекция по драматургии XX века, завершающая цикл лекций по зарубежной литературе. Еще один семинар по постмодернистским пьесам — и все.
Волшебная вышла пара.
— …драматург, экранизация пьесы которого очень популярна в квир-тусовке, — говорит Новикова и смотрит на меня, я смотрю на нее, ИСКРА БУРЯ БЕЗУМИЕ

Уровень примерно тусича с Морозом, когда приходишь к нему на кафедру кофе пить, а он советует фильм: «Один герой революционер, другой гомосексуал, тебе понравится».

@музыка: Магелланово облако — До новых встреч

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Аматэрасу, Анфи, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, не душу делим, чай - постель всего лишь, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

11:53 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Стоял вчера в очередной раз с задранной головой и смотрел на деревья на фоне неба. Каждый раз от этого зрелища аж крышу сносит: стою, захлебываясь восторгом, как лирическая героиня Али Кудряшевой. Такое же радостное чувство вызывает во мне звездное небо: возвращаясь с французского по ночам, я каждый раз застываю на полпути от остановки до дома и смотрю вверх.
И вот, собственно, вчера я понял как минимум одну из причин этих ощущений. Я вспомнил третий курс и 2D мир вокруг: картонки-декорации вместо деревьев, ровно-синее небо. Третий курс вообще был сложным: большие нагрузки, нервы, недосып длиною в год и все такое. И я отчетливо помню момент, когда я испугался: шел от маршрутки к трамваю по дороге в институт, слушал песни про Ивана Грозного и не мог разглядеть объем деревьев вокруг.
И сейчас, когда все это как будто позади, я каждую секунду с благодарностью смотрю на окружающее многообразие, и в каждом отдельном зеленом листке на фоне голубого неба, в каждой жемчужине звезд я вижу бесконечную красоту.

Вчера пришел на пару зарубежки к литработницам, а у них тема — французская и германоязычная литература второй половины XX — начала XXI веков.
Обрадовался, когда мы поговорили об Уэльбеке — меньше, чем он заслуживает, но все-таки поговорили. Преподавательница понимающе отреагировала на мою широкую улыбку при его упоминании, и когда она назвала в числе важных текстов «Элементарные частицы» я, конечно, с теплом сказал, как их люблю, а преподавательница хмыкнула: «Могу в это поверить!»
И сразу захотелось закричать ЗА КОГО ВЫ МЕНЯ ПРИНИМАЕТЕ Я ВАМ НЕ КАКОЙ-НИБУДЬ ЛЕВАК ИНТЕЛЛИГЕНТ :lol:
На самом деле, я бы хотел еще почитать Уэльбека, конечно, причем и снова перечитать «Элементарные частицы», и наконец добраться до «Покорности», но сейчас совсем не до худлита, к сожалению.

Но больше всего меня порадовала небольшая беседа о Нотр-Даме и о Янагихаре (эти темы шли последовательно, а не параллельно).
Меня вообще вдохновляет перспектива обсуждать такие книги, и вот преподавательница зарубежки кажется мне в этом смысле бесценным собеседником. И когда она сказала, что ждет третий роман Янагихары, потому что третий роман — это уже маркер и показатель, — я почувствовал легкую эйфорию. Хотелось бы поговорить с ней больше, но не уверен, насколько жду равноправной беседы, а насколько — собственной рефлексии в сопоставлении с авторитетным мнением. Потому что, с одной стороны, мне не нравится Янагихара, а с другой стороны — я отложил диплом, чтобы наконец прочитать ее дебютный роман, который ждал еще с тех пор, как объявили о выходе русского перевода в ноябре (но вышел он только спустя месяцы).

На днях задумался, как воспринимает романы Янагихары гетеронормативный читатель. Вот просто интересно. Если у вас или у ваших знакомых есть такой опыт, поделитесь им, пожалуйста.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Анфи, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

01:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Мне очень часто говорили, что я простой, как два рубля (еще с начальной школы), а один раз мой статус вырост до «простой, как хозяйственной мыло» (спасибо, Юля). Я какое-то время тяготился этим, но на третьем курсе узнал о существовании Булгарина, который тоже звезд с неба не хватал, говорил на ломаном французском (в начале XIX-то века!) и писал бестселлеры для массовой аудитории, но при всем этом определил российскую журналистику и литературу на много лет вперед. Изменил их. Построил с нуля, возможно, в том виде, в каком они существуют с тех пор. Стало легче: необязательно быть фанатом исключительно Бергмана и Тарковского, чтобы чего-то стоить в глобальном плане.

Пересмотрел Лед с семьей, семье понравилось все, кроме музыкальных вставок (да, признаю, они достаточно топорны, но я слишком люблю музыкальные фильмы, чтобы обращать на это внимание). Это значит, что массовая аудитория в целом хорошо относится к такому кино. Вообще это было понятно еще в кинотеатре: на редкость положительная аудитория, все смеялись и охали в нужных местах, я был удивлен такой чувствительности.
Кинопоиск говорит, что Оля поставила фильму 6/10, что ж, у меня стоит 9 звезд, потому что я немного Булгарин. Или много Булгарин.

Я очень люблю истории о преодолении. С тех пор, как я осознал у себя отсутствие способностей к тем вещам, которые казались мне определяющими (писательство, журналистика, математика), я понял, что на чистом таланте я, к сожалению, далеко не уеду, за неимением оного, но вот на упорстве, может, чего-то и добьюсь. На этом строится вообще все, чего я так или иначе добился: учеба на режиссерском (то, как я вопреки своей постмодернистски текстовой натуре подготовился к вступительным), отличная учеба на всех факультетах, которые я для себя выбрал, научные изыскания и связанные с ними премии и стипендии и прочее.
Как сказал Дим Димыч в «Vita Nostra»: «Вы должны выйти за грань. Прыгнуть выше головы. Как обычно». И там же Фарит Коженников сказал: «Я однажды сказал, что никогда не потребую от тебя невозможного. И это правда. Но вспомни: все, что ты когда-либо для меня делала, было построено на преодолении — небольшом шаге за внутреннюю черту. Это было трудно. Но это было возможно, Саша. Возможно и теперь».

Когда я был на первых курсах, мне было тяжело. Я не выдерживал. И вставать без четверти шесть, чтобы поехать в институт на следующие десять-двенадцать часов, мне помогали Gaudeamus, «Только тут станешь ты мужиком» (та самая песня из «Мулан») и «Жена смотрителя маяка» Немного нервно. Я слушал выпуск Найтвейла, потом, подходя к трамваю, включал эти песни, и подъезжал к институту готовый выложиться на полную, как будто спал на четыре-пять часов. Как будто я силен и бесконечен. Как будто прыгать выше головы — мое нормальное состояние.
Я так рад, что у меня в жизни, по крайней мере в учебной жизни, было это vita nostra brevis est, brevi finietur.

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Kevin the journalist, voice of Strex, Аматэрасу, Анфи, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь

12:07 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Книгопост.

В этом посте со мной можно поговорить о книгах: обсудить уже прочитанные и посоветовать новые.

LiveLib

запись создана: 27.03.2014 в 20:00

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, Анфи

22:32 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Семинар по Кафке прошел особо никак, лекция по экзистенциализму внезапно гораздо бодрее.
Литработницы смешные. Новикова им говорит: особенность текстов Кафки — отсутствие и даже намеренная ломка нарративных принципов. А литработницы пожимают плечами: мы, мол, все ждали, когда же все разрешится, а в итоге можно было прочитать первую главку и последнюю.
Даша, расскажите о Кафке, — под конец попросила Новикова, потому что на начало семинара я опоздал и не мог разбавить своим присутствием максимально незаинтересованных литработниц. — Расскажите, что в Кафке интересно.

Самое любопытное — замечание Новиковой, что я трактую Кафку с позиций экзистенциализма.
Я заверил ее, что прекрасно понимаю, что Кафка еще не был экзистенциалистом, но воспринимается как его предтеча, тем более учитывая его беспрерывный (ладно, прерывный) оммаж Достоевскому.
Но я правда отношусь к Кафке с очень экзистенциальных позиций, и, рассуждая о нем на паре, я, конечно, не мог не цитировать Сартра и Аствацатурова (Набокова цитировал пару недель назад, когда семинар только намечался), держа в уме рассуждения Мороза о родственности Кафки Маяковскому.
Я отказываюсь воспринимать творчество Кафки в контексте ужаса мировой войны и только в нем, это все-таки гораздо шире.

Конечно, мне не стоило упоминать другие рассказы и романы Кафки и Кьеркегора, потому что литработницы вообще на этом моменте выключились. Но я слишком увлекся беседой с Новиковой, со мной такое бывает. Мне интересно с ней говорить, у нас есть несовпадения во взглядах, и она знает очень много фактического материала, который я вряд ли подниму, потому что не являюсь филологом и литературоведом. И, конечно, ее пары позволяют во многом прикрыть эти дыры в моем представлении о литературном процессе.

Лучшее на паре, конечно, даже не то, что литработницы не смогли написать слово экзистенциализм, а их реакция на упоминание «Тошноты» Сартра. Пока я нежно улыбался и думал о Самоучке, как минимум две из них сказали: «Фу, тошнота»........ Я реально не знаю, что с ними не так, они же учатся на писательниц-переводчиц-филологинь, у них любовь к литературе должна вытеснять вообще все, или хотя бы познания должны быть крепкими. Третий курс, извините, это уже не первый.
Я вспомнил момент, когда я купил тогда еще в «Букве» томик «Тошноты». Уже темнело, я сидел счастливый и рассказывал матери, что вот Дана читала стихи Кортасара и упоминала «Тошноту» Сартра... — и мать, как-то одновременно закатывая глаза и покорно принимая реальность, спрашивала: «И ты, конечно, купила "Тошноту"?» Я кивал. Тогда я, конечно, еще не читал и как-то опасливо даже недолюбливал на расстоянии Кафку, и все советовали мне почитать Камю (до сих пор его не люблю, но посмотрим, как спустя шесть лет после первой попытки пойдет «Чума» — тут выпрыгивает из-за угла бро и кричит КАМЮ ЧЕМЮ? — ТЭБЭ, ДАРАГОЙ, — и мы смеемся).

ето я сегодня

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, не душу делим, чай - постель всего лишь, Анфи

18:19 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Вы же знаете этих поэтов: сначала говорят, что под стихи — тут уж либо вино, либо водка, — а потом хлещут коньяк за здорово живешь, нараспев, низким с хрипотцой голосом читая не Есенина и не Маяковского уже, а свое, выстраданное, отрезанное от себя. Они говорят: я разочарован в себе, говорят, что нужен талант, а без таланта ты всегда будешь Сальери.
Завешивают окна плотной тканью, чтобы сделать вид, что ночь, и не включают никакой свет до самого заката, только иногда отдергивая занавеску, чтобы затянуться сигаретой. А когда совсем темнеет, включают гирлянду и зажигают свечи, а если после вина и коньяка трудно разобрать буквы, то достают фонарик.
Воск свечи снизу расплавляют, чтобы нахлобучить ее на пустую бутылку из-под красного вина, рядом стоит бутылка с парой глотков белого, рядом — пухлая емкость с коньяком и целая россыпь бокалов, потому что как же можно пить вино и коньяк из одного и того же бокала?

Вы же знаете этих поэтов: у Толика длинные вьющиеся волосы, забранные в светлый хвост; у Насти короткая стильная стрижка, от которой трудно оторвать глаз. Поначалу Толик постоянно включает компьютер, чтобы гуглить разное, от гекзаметра до Стоппарда, и говорит: «Хорошо, что в комнате есть Анубис, я хоть не самый тупой», — и мы смеемся.
Толик показывает нам свой фильм-портрет, а после мы слушаем Вертинского, губами повторяя слова песни, и смотрим все куда-то немного вбок и вверх, как будто читаем Мандельштама перед приемной комиссией в театральном.

— Ну знаете, поэзия, — говорит Толик, пожимая плечами. — Вряд ли Пушкин сидел над бумагой и высчитывал строфы, ритм, ямб...
— Высчитывал, — хором говорим мы с Настей.
— Ну вот, — огорчается Толик, — теперь Пушкин нравится мне гораздо меньше.
Мы снова смеемся. У самого Толика ритм всегда строго соблюден. У Насти тоже. Мы вспоминаем конкурсы поэтов, в которых участвовали когда-то.

На большой кровати лежат томики Есенина, Бунина, Байрона, Маяковского, Уитмена. Настя на память с легкостью читает Гете и Лермонтова.
— Где же Лермонтов? — тут же повторяет Толик, который не может найти томик его стихов.
— Миша! — кричим мы с Настей. — А Миша выйдет?

@настроение: за тучи тянется моя рука, бурею шумит песнь, небесного молока даждь мне днесь.

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, не душу делим, чай - постель всего лишь, Юлик внутривенно, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Анфи, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

22:51 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Проблемы южных людей: в общественном транспорте слишком жарко, чтобы читать «Смиллу». Вообще сейчас жарко читать что бы то ни было (в тени +28, а в маршрутках все +60, я уверен), но «Смилла» с ее тридцатиградусным морозом совершенно не идет.

Обнаружил, что отвык от сюжетных романов. Модернизм и нон-фикшн приучили размеренно воспринимать информацию по мере поступления. Я даже полнометражные фильмы с четкой аристотелевской драматургией почти не смотрю в последнее время. Еще и фички-виньетки не способствуют концентрации внимания на связном повествовании в больших объемах.
Даже кирпич «Маленькой жизни» не был обременен связным сюжетом, может, поэтому было комфортно его читать (если вообще можно употреблять слова «Маленькая жизнь» и «комфорт» в одном предложении).

И вот «Смилла», где нужно постоянно держать в голове имена (я прочитал уже больше трех сотен страниц и все еще помню только три имени, остальных героев узнаю каждый раз из контекста), названия обществ и компаний (в половине наименований термины, которые надо гуглить), годы (с этим проще, цифры на фоне терминологии выглядят безобидно) — так еще и сюжет :D Чувствую себя беспомощно наедине с этой информацией.
Мозг у меня размяк, что ли.

@темы: Анфи, не душу делим, чай - постель всего лишь

21:44 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Гришку нужно начитать на камеру стихотворение о войне, для школы. Мать развернула дома активные действия по поиску подходящего стихотворения.
Я решил включиться в процесс на правах консультанта по литературе.

— А давайте, — сказал я, — Гришок прочитает стихи из песни Вертинского! «То, что я должен сказать».
Мать с подозрением посмотрела на меня, но так как разумной альтернативы пока не было, согласилась посмотреть слова.
— Даш! — через полминуты вздохнула мать с лицом «так я и знала». — Ну какое Гришку «и швырнула в священника обручальным кольцом»! Какое «целовала покойника в посиневшие губы»!
Тут подключился сам Гришок.
— Нашел! — закричал он. — «Светлый праздник, день Победы...»
Мне оставалось только капитулировать.

Потом уже для интереса поискал стихотворения Эренбурга о войне, потому что кто, как не он, напишет что-то... верное.
Первое же, что я у него нашел, заканчивалось так:

Все сто столиц кричали вдалеке,
В ладоши хлопали и танцевали.
И только в тихом русском городке
Две женщины как мертвые молчали.

@музыка: Александр Вертинский - То, что я должен сказать

@темы: Аматэрасу, Анфи, не душу делим, чай - постель всего лишь, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

00:44 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Разбирали сегодня очень красивый и ладный французский текст, а потом преподавательница поморщилась: «Смотрите, как тут не по-французски сказано. Грубо. Переход недостаточно изящен. Это как, знаете, в той шутке: по улице шел дождь и два студента, один в институт, другой в галошах».
И я понимаю, что это просто избитый силлепс, но каждый раз, когда его слышу, вспоминаю стихотворение Кортасара, которое как-то раз читала Дана за чаем. Это было очень давно, а я помню ее голос и интонации, когда она заканчивала: «А ещё я люблю тебя, а на улице идёт дождь и время».

@темы: перевод: анализируй, почему Ганнибал ест людей, не душу делим, чай - постель всего лишь, Анфи, I'll find her if I have to burn down all of Paris

19:27 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Понял наконец, за что люблю книги Дяченко.

Для начало, Дяченко - чуть ли не единственные авторы, чьи книги я читаю из современной лёгкой литературы. То есть иногда что-то современное легкое случайно и попадается, но мимоходом, оставляя недоуменный вопрос "зачем я вообще потратил сколько-то часов жизни на эту книгу?"
Любовь же моя к Дяченко нежна, тиха и постоянна.

Сейчас я начал читать "Мигрант, или brevi finietur", наконец завершая начатый два года назад цикл Метаморфоз.
Так вот только что мне стало понятно, насколько меня привлекает экзистенциальная растерянность героев, выливающаяся в нечто позитивное (в противовес, скажем, сартровскому ужасу или кафкианской обреченности, а то и покорности, если только уместно говорить о покорности в таком контексте).
Герои Метаморфоз (кроме "Истории доступа") не понимают, что с ними происходит, куда они попали и как быть: это как модернистская концепция, выраженная в метафоре мчащегося мимо перрона поезда жизни. Ты ждёшь поезда на своей станции, мнёшь в руке билет, вот уже и время - а поезд несётся мимо, а ты остаёшься стоять и смотреть, пытаясь разобраться, твоя ли это вина или расписание изменилось, когда ты отвернулся от табло, и как теперь добраться до пункта назначения, если это был единственный поезд.

И вот герои безрезультатно пытаются понять, что же происходит, судорожно ищут объяснения (чем не метафора поиска смысла жизни?), а потом решают на всякий случай доказать, что они могут все. Они преодолевают себя, добиваются всего и вообще совершенно выворачиваются наизнанку; не зная, что от них требуется, они (на всякий случай) добиваются собственной готовности абсолютно ко всему.
Они проходят испытания, неизвестно с какой целью предложенные, неизвестно какую цель преследующие. Выдерживают совершенно бессмысленные, выматывающие, нечеловеческие проверки.
Они не опускают руки, не теряют головы, - но методично и упорно преодолевают себя, чтобы в любом случае не пропасть.

Эта экзистенциальная растерянность сопровождает их чуть ли не до последних страниц, но они, барахтаясь в чём-то совершенно им неподвластном, доходят до высшего уровня себя.

Ты живешь и не понимаешь, что есть жизнь, почему все так, а не иначе, и почему всегда ты, - но барахтаешься, как та лягушка в кувшине с молоком, и сбиваешь масло.

@темы: Анфи, не душу делим, чай - постель всего лишь

19:22 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Нормальные люди привозят из Москвы магнитики и хорошее настроение, я же по примеру Эйзенштейна привез «два чемодана книг».
По крайней мере, чемодан точно не закрывался, пришлось распихивать книги одни в рюкзак, другие в сумку с едой, так что в итоге уехал из Москвы, чуть не надорвав спину.
Какая ирония: большая часть книг — по киноведению или связана с Францией (дореволюционное издание о публицистике накануне ВФР и две книги с французскими текстами), и только случайно затесался сборник цитат из писем и публицистики Томаса Джефферсона :"D #отпустименяфандом

Дерзко решил сегодня утром взвеситься, памятуя о том, что из Парижа вернулся с двумя дополнительными фастфудными килограммами (даром что на ногах проводили по 14 часов). Ан нет, те же 45 кило, как будто и не питался исключительно в Маке и в КФС (не считая двух дерзких походов в элитные заведения с Принцессой). Видимо, на этот раз мы ходили еще больше — что неудивительно.
Как прелестно в Париже — все находится в историческом центре, ходи — не хочу, гуляй и любуйся окружающим. В Москве нам приходилось чуть ли не галопом скакать, чтобы посетить больше, чем одно место в день.

Самым ярким впечатлением в итоге обернулась Александрова слобода. В ней свободнее дышалось, в ней наконец отхлынула перманентная паника, в ней не надо было бежать или притворяться, что веришь в необходимость расставить по всем углам туристическое не пойми что (как в Соборе Василия Блаженного, например).
Все так красиво и так ухожено, и чувствуется дух места (которого нет в доме Есенина или на Патриарших прудах), дух XVI века.
Идешь и думаешь: вот здесь стоял Иван. И сразу так радостно на душе.

Это я счастливый еду в электричке в Александрову слободу.

@темы: вот и сходил за хлебушком, Анфи, Kevin the journalist, voice of Strex, гости всыпали боярам звездюлей

11:42 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Кулсторей тайм!

1.
Последняя пара современного литературного процесса с издателями вышла очень странной и даже немного абсурдной. Поднимаясь по лестнице к пресс-центру, обсуждали с Морозом «Поцелуй женщины-паука» («А вы слушали бродвейский мюзикл?» — «Нет. Скажу даже больше — я и фильм не смотрел». — «НО ВЫ ЖЕ ЕГО МНЕ СОВЕТОВАЛИ»). Обсуждение необходимости и (не)важности экранизаций в частности и кино вообще («кино устарело») продолжилось и в аудитории, и тогда издатели присоединились к обсуждению.
Мороз так очарователен, когда говорит о чем-то личном и важном. Он светится (как тогда, когда вспоминал свою влюбленность в Болтуц). Видели у него эту искреннюю бальзачью улыбку на той паре.
Мороз рассказывал, что не очень в эмоции, зато через какое-то время после затронувшего его события (например, после фильма) к нему в голову приходят _мысли_, и он вынужден их думать. Так фильм «Blowup» он смотрел три раза, но окончательно осознал его только при просмотре «Профессии репортер».

Поправляя монокли, больше половины пары обсуждали кино: Эйзенштейна, Тарковского, Антониони, Жулавски.
Очень важную мысль Мороз высказал по поводу творчества Херцога: «Может быть только приятие или неприятие. В той или иной степени, но только так. Херцог показывает нам патологии, и мы априори не можем испытывать к ним приятие. Возможно некое очарование патологией. Но не приятие». Это, наверное, наиболее точно характеризует творчество Херцога (надо посмотреть его больше, потому что мне все еще не дает покоя «Человек гризли»).

И вот после этого высокоинтеллектуального разговора о жемчужинах мирового кинематографа, об индивидуальном (его нет и не может быть в этом коллективном искусстве, вписанном в структуру экономических отношений) и социальном, о фон Триере и Бабенко — Мороз рассказал, как однажды его поломала песня Жени Отрадной.
*ба дам тсс*
читать дальше

2.
Сидели на паре истории отечественной журналистики в огне с Коняшем, потому что все было так славно и чудесно.
Болтуц рассказала, как Пушкин в одном из памфлетов написал: «В этом здании куда ни ступи, везде наступишь в Булгарина».
Задыхаясь от смеха, спели с Коняшем The Reynolds Pamphlet.

В какой-то момент, когда речь в лекции зашла о ВФР и переосмыслении ее последствий, Коняш начал напевать Do you hear the people sing? :"D

3.
На паре Павлова УСТРОИЛИ РЕВОЛЮЦИЮ.
Сначала повесили на стену с фотографиями больших шишек, посетивших журфак, фото Захара Прилепина вместо какого-то либерала :D Потом Павлов очень долго и старательно вешал фото Смеюхи вниз головой :D
Кричали с Коняшем FOR THE REVOLUTION, счастливые происходящим.

Павлов рассказал, что ЖИЛ В ОДНОЙ КОМНАТЕ С ГИБЕРТОМ В ОБЩАГЕ, КОГДА ОНИ УЧИЛИСЬ, как же я проорал.
«Он числился в нашей комнате третьим. Числился — потому что снимал квартиру и приходил к нам раз в месяц — постирать одежду и рассказать истории о своей жизни. Этого одного дня мне хватало...» ЧТО ОН ЕМУ РАССКАЗЫВАЛ, ИНТЕРЕСНО. А еще, оказывается, Гиберт оставался на второй год (!)

Дима признался, что интересуется кино.
— Что же вы не поступаете к Дарье в кулек? — кисло интересуется Павлов.
— Да вот что-то... — разводит руками Дима. — Может быть...
— А впрочем, не стоит, — коварно улыбается Павлов. — Там же Гиберт. Будет еще к вам приставать...
— Тогда воздержусь, — оценил предостережение Дима.
И тут наша одногруппница говорит:
— А ты что, Дима, еще сомневаешься?
ТАКОЙ ИСТЕРИКИ ЖУРФАК НЕ ЗНАЛ ЗА ВСЕ СВОИ ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА СУЩЕСТВОВАНИЯ.
Мы смеялись громко, истошно, неистово. Павлов в приступе хохота начал БИТЬ ШКАФ КУЛАКОМ, потому что он выражает эмоции очень сенсорно :"D

4.
Буду, наверное, внукам рассказывать эту историю: как общался с преподавательницей по античке в смс гекзаметром <3
Дай Б-г в следующем семестре именно она будет читать литработникам литературу Средних веков и Возрождения — и я смогу попадать на ее пары. Тогда, наверное, нужно будет в конце сообщений писать «Аой!» :D (Новикова просто медиевист, поэтому я бы очень хотел целый семестр слушать у нее именно Средние века и Возрождение.)
скрин

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, Анфи, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

18:52 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сделал французский, почитал «Энеиду», послушал цикл лекций о Великой Французской Революции — как можно легко догадаться, у нас снова ни с того ни с сего отменили пару за полчаса до начала (когда все живущие не в шаговой доступности студенты уже подъезжают к институту, а особо одаренные типа меня уже две пары как тусят в вузе, ибо первой парой ~античка~). Тот самый момент, когда и домой не съездишь, где горит монтаж, и делом не займешься, потому что два дня почти не спишь.
Еще и день такой — на четвертой паре смотрели фильм (отпустили за полчаса до следующей пары — еще лекций про ВФР послушал, что еще делать-то), на пятой паре преподаватель заполнял семинар своими кулстори о жизни при социализме и о своей второй бывшей жене.
(Наверное, поэтому нас было человек шесть-семь на этих парах.)

Античка — моя отдушина и нежная любовь.
Пары не пропадают, все наполнены интересной информацией, преподавательница чудесная — одним словом, мурмурмур. Заглядывая глубже: я как бы реализовываю свои несбывшиеся чаянья о филологическом образовании, которые нежно лелеял в старших классах.

Наконец почитал, кто такие литературные работники, с которыми хожу на античку. Еще и на паре зашел разговор о них.
Бэв, таких факультетов раз-два и обчелся по стране (все сразу вспомнили литинститут — и правильно сделали).
Изо всех сил стараюсь не поддаваться чарующей иллюзии _идеального факультета_, потому что знаю, каков наш институт изнутри и что значат все эти слова. Но вы только представьте: эти ребята получат специальность «литературный работник и переводчик художественных текстов» (звучит как гарантия трудоустройства! — не считая того, что они будут писателями и переводчиками, причем далеко не инструкций к пылесосам), объемнейшее литературное образование и два иностранных языка. Это как РГФ+филфак, но только не масло масляное.
Они не только слушают огромные (больше, чем на журфаке!) курсы зарубежной и отечественной литературы, но и будут работать над собственными текстами, у них будет безумное количество часов английского и французского/немецкого. У них Новикова, в конце концов!

Но я знаю, как умеет создавать наш институт миражи. Я видел, какие про него снимают ролики наши операторы — мне каждый раз хотелось поступить в это чудесное место, а потом я вспоминал, что это и есть наш институт. Надо же.
А еще отечественную литературу у лит.работников ведет Третьякова, что как бы сводит весь курс к Пушкину. Им бы не помешал Павлов, скажу я вам. Интересно, курс критики у них будет? Хорошо бы.

Зато (помимо курса зарубежки) словесность, русский язык и иже с ним у них ведет как раз Новикова, что возвращает меня к мечтаниям в старших классах о классическом филологическом образовании с легкой руки нимфы Коммы.

Вот вчера был семинар по Аристофану (на который я попал чудом — у нас отменили третью пару, мы узнали об этом накануне вечером — и я попросил Новикову перенести семинар как раз на третью), сегодня — лекция по древнеримской культуре — то есть как раз то, чего мне не хватило на журфаке, что прошло мимо меня (когда ты заочник и рандомно забредаешь на очку: четыре раза сидел на семинаре по Софоклу @ ни разу не попал на Овидия). Я хожу на эти пары и чувствую себя счастливым, потому что это наконец-то полноценное очное обучение литературе — вообще вся моя жизнь сводится к этому, наверное (и если бы не навязанный страх остаться без работы, я бы катался как сыр в масле на филаке, точно вам говорю).
Хотя кого я обманываю. Я слишком поверхностный для филолога, и это моя тяжелая кровоточащая рана, потому что я _хотел бы_ сам все понимать, но _не могу_, и это довольно быстро становится очевидным, как наверняка стало очевидным для Мороза, например. Постоянно чувствую эту свою филологическую ущербность и не могу больше ходить к нему на пары.

C’est comme ça,
C’est comme ça,


@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Херовато у меня дела, Лафайет., РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Анфи

22:34 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Очень люблю «Библиотекарей», каждая серия как варенье с чаем для моего измученного рефлексией сердечка.
Второй сезон начался не то, чтобы триггерно, но как-то злободневно: Флинн пытается работать в команде, но все равно только и может, что постоянно сбегать, чтобы действовать в одиночку. Флинн потрясающий: он боится людей, потому что уже столкнулся с непринятием себя обществом; при этом он всего себя положил на служение Библиотеке. Когда душа Библиотеки предстает перед ним в качестве человека, он выглядит таким счастливым, каким был разве что при первом знакомстве с, собственно, Библиотекой.
счастливый Флинн
Флинн — профессиональный беглец. Даже теперь, когда у него есть Ева, он бежит, потому что не знает, в какой момент и она оттолкнет его — в конце концов, она не библиотекарь, она страж. Флинн появляется и исчезает. Появляется и сбегает.
И сбегает. И сбегает. И сбегает.

Во втором сезоне антагонистом становится один из самых нелюбимых мной героев мировой литературы — Просперо из шекспировской «Бури», будь она неладна. И с ним — прекрасный Мориарти.
Какой тут Мориарти, ребята, какой Мориарти. Я ведь даже не очень люблю этого героя, но тут...
Флинн видит в нем человека, достойного восхищения, — во-первых, он не человек, по сути, что уже дает ему сто очков форы, а во-вторых, он потрясающе умен и наблюдателен. Неудивительно, что Флинн принимает его за Холмса. Они похожи (Флинн и Мориарти), как похожи Шерлок Холмс и Мориарти.
Все мои филины в этих ребятах <3
Вообще Мориарти очень противоречивый и сильный как герой, что уже неплохо, учитывая совершенно архетипичных библиотекарей (несмотря на всю мою любовь к Кассандре).
Мориарти закатывает глаза

В общем, сюжеты по-прежнему не сказать, что примитивны, но максимально бесхитростны (несмотря на то, что мать никак не может понять, что же там происходит и кто все эти люди, лайк ШУМЕРСКИЕ УБЛЮДКИ), зато внутренние конфликты героев выходят на принципиально новый уровень.

Однажды Флинн сможет не сбегать.


@темы: Анфи, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!

22:19 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Неожиданно чудесная пара зарубежки о литературе романтизма. Преподавательница рассказывала о Гюго и о Купере, повторяла все время о моих любимых штуках типа романтического двоемирия.
В рамках этого контекста неожиданно понял, что «Трилогия Бартимеуса» — романтическое произведение чуть более, чем полностью. И не зря Натаниэля зовут Натаниэлем, если вспомнить Купера. То же двоемирие, только подправленное действительностью: противопоставление обывателей и гениев мешается с грязью, потому что взаимодействовать с другим миром могут не только гении, но и те, кто себя за них выдает (привет, концепция Гофмана). Эта путаница вызывает какой-то ужасный заворот реальности.
И получается, что мир стал слишком уродливым, цивилизация (снова) погрязает в болоте, захлебываясь в своей же желчи и гнили. Натаниэль (как и его тезка у Купера) не может выжить в таком мире и гибнет, потому что мир не принимает его.
Вот и выходит, что есть два типа гениев: Китти (которая может не только взаимодействовать с другим миром, но и присутствовать в нем — где нет места обывателям) и Натаниэль, зараженный вирусом цивилизации по собственной воле, но не справившийся ни с чем.

Вечером в семье по совершенно другому поводу вспоминали, как меня в детстве отстраняли от школьных занятий, потому что я слишком много читал, в результате чего почти все время пребывал в своем мире, оторванный от реальности.
Не то чтобы сейчас ситуация поменялась. Не то чтобы.
Я и мое романтическое двоемирие.
Получеловек-полуволк.

Преподавательница зачитывала мое любимое стихотворение Шелли, «Озимандия».

Навстречу путник мне из древней шел земли
И молвил: средь песков – минувших дней руина –
Стоят две каменных ноги от исполина,
Лежит разбитый лик во прахе невдали.

Сурово сжатый рот, усмешка гордой власти,
Твердит, как глубоко ваятель понял страсти,
Что пережить могли солгавший им язык,
Служившую им длань и сердце – их родник.

А вкруг подножия слова видны в граните:
«Я – Озимандия, великий царь царей.
Взгляните на мои деянья и дрожите!»

Кругом нет ничего. Истлевший мавзолей
Пустыней окружен. Гуляет ветр свободный
И стелются пески, безбрежны и бесплодны.


Мне кажется, что совсем скоро я тронусь умом от обилия литературы в моей жизни, как Алонсо Кихано, и стану Дон Кихотом.
*
Все дедлайны горят, я снова во власти кошмаров. Не могу спать — просыпаюсь чуть ил не каждый час в панике.
Хожу по улицам и испытываю тревогу. Постоянное ощущение, что не успеваю ничего, но сил все еще нет. Не могу успеть.
Знаю, что не справлюсь один, но у всех свои дедлайны, и просьбы о помощи уходят в молоко.
Поэтому as usual. Я сам.


@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Анфи

22:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Нет ощущения, что я уже третий курс; раньше это казалось каким-то рубежом, но пока что все равно не слишком убедительно.
Меня называют «олененком» и «Дюймовочкой» и спрашивают, в каком классе я учусь. И я все еще не могу сформулировать ответ на вопрос «что такое модернизм и чем он принципиально отличается от реализма и постмодернизма», так что лучше бы я учился в школе.

В институте как всегда бардак, половина рабочих мест все еще вакантны, преподавателей меняют, пары отменяют (когда ты уже проехал по жаре до института) — в этом плане ничего не изменилось.
В городе круглыми сутками стоит температура +36 и выше (в тени), ждать маршрутки и трамваи на солнцепеке — не лучшая попытка осени казаться летом; ездить в этих самых маршрутках и трамваях — того хуже. Сегодня дважды чуть не потерял сознание, одногруппницы спрашивали, не дать ли мне водички, а то я плохо выгляжу.

And now, traffic.
А теперь — о хорошем.

Ездил на журфак. Не потому, что сессия, и даже не совсем в гости, как обычно.
Мороз же давно звал на свои пары к очникам, ну и вот — начало учебного года, и он сказал свое расписание, и одна дисциплина (как раз та, на которую он звал больше всего) совпала с моим расписанием.
Так что теперь, тьфу-тьфу, если не поменяют расписание и не понаставят всяких мероприятий, я смогу ездить на лекции (а потом и на семинары) по современному литературному процессу С:

Мороз был очень веселым и как всегда остроумным (бальзачье веселье, знаете, с привкусом депрессии во взгляде).

(после многочисленных неудачных попыток ответить на традиционный вопрос: «Ну, что хорошего произошло?»
«Это вам домашнее задание: всю неделю думать о хорошем».

«У вас девяностые там же, где античная литература!»

— ...Но Бродскому стоит верить в последней степени.
— А почему, — тихий голос из аудитории.
— Почему? Почему-почему. А почему, собственно, ему вообще стоит верить? [очень долго рассказывает о том, что Бродский не критик, а поэт, да и поэт он так себе, да и личность не ахти какая, да что там того Бродского] ...А вообще я ему симпатизирую.

(разговор об отличии не-реалистичной литературы от реализма)
— Ну вот «Двенадцать» Блока. Что в нем нереалистичного?
— Ну Иисус...
— Иисус Христос? Да вас сейчас камнями закидают! :D Шутка.

(записывали список литературы, дошли до Фроста)
— Роберт Фрост...
— Это следующее произведение?
— Это следующий _автор_. А теперь его стихотворения: «Огонь и лед», «Починка стены», «Домашнее кладбище», «Неизбранная дорога», «Точильный круг»...
— Точильный?
— Точильный круг. Знаете, на котором точат. Фрост вообще был — что вижу, о том пишу. Точильный круг, так точильный круг. Починка стены так починка стены.
more

— Значит, Хаксли? Его вы и без меня прочитаете. Кислотной литературы охота, да?
Крики из аудитории:
— Нет!
— Пожалуйста!
— Не надо!
Мороз с радостным предвкушением чужих страданий:
— Отлично! Битников, значит, захотелось?
Вопли отчаяния:
— Ни в коем случае!
— Мы не хотели!
— Забудьте!
Мороз, чуть ли не руки потирая:
— Хорошо, записываем! Джек Керуак, «В дороге».
Аудитория бьется в судорогах, но записывает.

— Хорошо, Кафку вы читали?
— Да! — хором.
— Ну, возьмем, к примеру, «Превращение»...
Счастливые крики из аудитории:
— Да!
— Отлично!
— Попали!
:D

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Анфи

13:12 

lock Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Mea culpa

главная