• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ангелы - всегда босые... (список заголовков)
00:06 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
не будет больно


Учиться на разных факультетах непросто. Особенно если вы учитесь на разных курсах.
Тайлер видит Джеймса в коридорах, да и то набегами; они почти не сталкиваются около шкафчиков, но непременно видятся в столовой. Тайлер так привык, что они сидят за одним столиком, что никогда не думал, что Джеймс может захотеть сменить компанию. Однокурсники, девушки из группы поддержки — да мало ли кто может стать поводом хоть изредка пересаживаться из укромного уголка, куда не долетает даже вчерашний салат во время битвы едой на большой перемене (даже в средней школе это моветон, но университет — это вечная молодость, играющая в определенных физиологических точках) куда-нибудь в центр.
Тайлер никогда не допускал мысли, что у Джеймса могут быть друзья.
дальше


@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

15:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



Название: useless
Автор: Микадо Сартр
Фандом: Welcome to Night Vale
Размер: драббл, 386 слов
Персонажи: Кевин, Карлос
Жанр: романс
Краткое содержание: Карлос рисует в блокноте звезды.

текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, wtnv: guns don't kill people

19:07 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
bloody egoist

— Никогда не видел тебя фотографирующим. — Джеймс едва заметно вздрогнул, услышав голос Тайлера за спиной. Через мгновение, когда он обернулся, на его лице было уже не различить ничего, кроме равнодушия.
— И ни капли не потерял, — хмуро заметил Джеймс, опуская камеру. Полупрофессиональную цифровую фотокамеру, как мог определить не наметанным взглядом Тайлер.
— Но ты ведь так много занимаешься… — он не успел закончить фразу.
— Многие занимаются, — перебил его Джеймс. — Но это не значит, что умеют. И уж тем более не значит, что их, с позволения сказать, творчество заслуживает хоть какого-то внимания.
Тайлер промолчал.
— Ничто не заслуживает внимания, — отворачиваясь, бросил Джеймс. Он поймал в перекрестье видоискателя какой-то отчаянно красивый пейзаж, но не выдержал и быстро перевел объектив на Тайлера.
На матрице запечатлилась мягкая улыбка.

— Ты знаешь, — Джеймс снял объектив, чтобы сменить его. — Я ведь должен был умереть.
Тайлер обеспокоенно посмотрел на него. Джеймс только дернул плечом.
— Меня могло не быть сейчас, я был бы мертв уже двадцать семь лет, — он почти просмаковал эти слова.
Тайлер поджал губы. Ему не нравились разговоры о смерти, особенно зимой, особенно под хмурым небом. Ему не нравилось, что Джеймс говорит о себе как о третьем лице, грамматически оставаясь в рамках первого. Ему не нравилось, что любые разговоры позже сентября сводились к драме.
Ему не нравилось, что он волнуется за старые шрамы Джеймса так же, как за сегодняшние.

— Моя мать, — продолжал Джеймс, — пыталась убить меня сразу после рождения.
Это нормально, пояснил Джеймс, прокручивая объектив в пазах. Вполне обыденная практика. Такая своеобразная форма послеродовой депрессии (Джеймс засмеялся): мать пытается убить свое новорожденное дитя.
Есть три оправдания убийству (Джеймс начал загибать пальцы): убийство при угрозе собственной жизни, это раз; при угрозе жизни близких, это два; военное убийство, это три.
Но это не все, почти с удовольствием продолжил Джеймс. Есть особые условия, которые… скажем, снимают — частично или полностью — вину с убийцы. Это состояние аффекта и состояние после беременности.
Их почти всегда оправдывают. Смешно (Джеймс и вправду засмеялся): меня могло не быть, но ничего не изменилось бы.
В матери закипает ненависть к своему отпрыску. Такое случается сплошь и рядом. Статистика…
— Да, я тоже не прогуливал правоведение, — Тайлер прервал затянувшийся монолог Джеймса так неожиданно, что сам Джеймс не был уверен, что его удивило больше: то, что Тайлер все еще здесь (монолог к середине стал больше похож на рефлексию), или то, что он проявил такую грубость. Для Тайлера вообще не свойственно перебивать кого бы то ни было.
Тем более Джеймса.
Тайлер забрал фотоаппарат и посмотрел сквозь объектив на Джеймса. Послышался легкий щелчок.

— Ты жив, — Тайлер поменял ракурс.
— Ты со мной сейчас, — Тайлер поменял точку съемки.
— Многое изменилось бы, если бы тебя не было со мной, — Тайлер взял Джеймса за подбородок и неожиданно твердой рукой заставил его смотреть себе прямо в глаза. — Ты чертов эгоист, Джей. Думаешь о том, как двадцать семь гребаных лет назад мог меня бросить.
— Ненавижу тебя, — добавил Тайлер прежде, чем поцеловать Джеймса.


@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

22:09 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



льдинка


Руки озябли, — отстраненно подумал Джеймс.
Снег облепил его лицо и плечи. Снег заполнил его всего: снег в легких, снег в животе, снег забил горло. Это было бы так красиво, быть погребенным под снегом. Стать Джеком Фростом, стать зимой, стать снегом.
Свет от фонаря окрасил мир за закрытыми веками в насыщенно-персиковый цвет.

У Джеймса смерзлись ресницы, и он не увидел, как к нему кто-то подошел. Но почувствовал — как сильные и слишком теплые для такой погоды руки обняли его, развернули, торопливо смели с одежды и с головы небольшие сугробы.
Джеймс почувствовал на своем лице теплое дыхание, от которого начали оттаивать глаза.
— Ты забыл льдинку в сердце, — осипшим от галлонов проглоченного морозного воздуха голосом предупредил Джеймс. — Ее так просто не растопишь, Тай.
— Я попробую, — в холодную персиковую полутьму ворвался горячий голос Тайлера.

Дома так натоплено, что можно ходить в одной майке; Джеймс поморщился от боли в согревающихся руках и оттаивающих щеках.
— Ты больной, Джей, — Тайлер намотал на провокационно обнаженное горло Джеймса вязаный шарф и начал тереть его ладони, будто стараясь высечь искры. — Если ты так мечтаешь стяжать лавры Кафки, можешь просто написать несколько мрачных и абсурдных романов. Совсем необязательно пытаться подхватить туберкулез.
— Туберкулез, вообще-то, инфекционное заболевание. Вряд ли снег мог бы меня заразить, разве что у кого-то на небесах здоровье не очень...
— Заткнись, — Тайлер туже затягивает шарф, грозя задушить Джеймса.

Укрытый одеялом по самые уши Джеймс хмуро посмотрел на поднос в руках Тайлера.
— Так пахнет корицей, — просипел он, — будто ты решил скрыть гниющий на кухне труп.
— Я приготовил глинтвейн, — уточнил Тайлер, пристраивая поднос поверх одеяла на колени Джеймса. — Тебе нужно прогреть горло.
— Может, я лучше раскаленную кочергу проглочу? — уже скорее по инерции пробурчал Джеймс, осторожно пригубив напиток. — Горячо!
— Только с огня снял, осторожней, — запоздало предупредил Тайлер. На его губах впервые за вечер (за день? за неделю?) появилась улыбка: «кажется, все идет по плану», «кажется, я контролирую ситуацию», «кажется, Джеймс больше не пытается сбежать».

Вьюга за окном поутихла, и только клубилась время от времени поземка. Деревья непривычно прогнулись под весом белых шапок; зашторенное тучами небо отражало мир немного с лавандовым оттенком. Светло, даром что третий час ночи.
— Ты должен поправиться до начала рабочего семестра, — в комнате тихо, запах корицы и других пряностей заполнил квартиру. — А еще твой голос... Джей, ты совсем не думаешь о слушателях.
— Может, я о них забочусь. Вдруг мне наконец найдут замену. То-то радости будет, — хмыкнул Джеймс. С одной стороны его грело одеяло, с другой — Тайлер, и ему было слишком хорошо, чтобы язвить в полную силу.
— Пожалуйста, Джей... Ты ведь нужен им. Ты нужен мне.
— Я знаю, Тай. Я знаю.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

00:23 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Цветок пустыни

*1968 — год, когда по всему миру прокатилась волна студенческих волнений


май 1968
— Мы должны действовать, а не базарить!
— Если мы закрываем университет, то мы его закрываем! Мы и так достаточно времени пытались решить все мирно! Время для решительных мер!
Несколько человек спрятали лица в ладонях. Другие подначивали ораторов свистом и одобрительными криками. Третьи закатывали глаза — им не впервой слышать решительные высказывания и лозунги.
— А те, кто хотят учиться?
— Они нам только мешают! Достаточно!
— Да что вы понимаете?!
— Это уже слишком!
Несмотря на общий гам предложений, наперебой звучащих от участников собрания, каждое предложение было слышно вполне отчетливо. Противники радикальных мер в основном молчали, их плечи были опущены. Сегодня бал правили те, кто устал от произвола властей и бесконечных неудач.
— Мы писали декларации и письма! Обращения! Манифесты! Много это изменило?
— В каждом студенте должны видеть революционера! Бунтаря! Врага!
Хмурый юноша, не проронивший ни слова за все собрание, поднялся со своего места:
— Это все демагогия. И забастовка в университете — такая чушь.
— А ты кто такой? — тут же посыпалось со всех сторон. — Предложи что-нибудь дельное!
— Идите и творите историю, а не прячьтесь по подвалам, как крысы, — процедил парень, не спеша садиться на место.
— А ты сам-то готов умереть? — крикнул кто-то из толпы. Гам смолк. Все головы повернулись к стоящему юноше в ожидании ответа.
— Лишь бы не от скуки, — он криво и злобно ухмыльнулся, прежде чем пройти между рядами участников студенческого сопротивления и выйти.

4 годами ранее, август 1964
читать дальше

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

14:20 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Robi to, bo cię kocha

я не человек, я - треть человека,
большая часть которого умирает
у твоих ног
(Тони)

В комнате почти темно; луна грозно светит в незашторенное окно, освещая расхристанную кровать и абсолютный порядок вокруг нее. Все книги на своих местах, и лишь одна полка зияет выбитым зубом.
Когда Тайлер просыпается в четвертом часу ночи, он вначале замечает пустоту, затем – отсутствующую книгу, и наконец – отсутствующего Джеймса. Идеальная память и умение ориентироваться в пространстве подсказывают, что пропал томик Кьеркегора, и это не просто намек, а буквально прямое «До свидания».
– «Болезнь к смерти», да?.. Ты ведь обещал больше не уходить.
Луна не может остановить Джеймса, а если бы могла – луну бы звали Тайлер.

Следующее утро Тайлер встречает на радиостудии. Там все так же царствует полное ощущение заброшенности; теперь правильнее было бы сказать – брошенности. Его белый свитер сливается с белыми стенами. Тайлер оглядывает обитель Джеймса и зябко поводит плечами – сейчас он сам похож на студию – такой же пустой, такой же покинутый. В этом есть какая-то ирония, такая же горькая, как шутки Джеймса.
Около студии слышится постоянное перешептывание, легкие попытки взяться за ручку двери – пальцы тотчас же отстраняют, будто боясь обжечься или примерзнуть. Тайлер стоит по обратную сторону двери и слушает шебуршание. Иногда он сам берется за ручку, а потом подносит пальцы к глазам.
Надо же, не примерзли. Не обварились. Кожа на месте, но где же сам Тайлер?

Никто не соглашается взяться за радио, и тогда к микрофону садится Тайлер. Все, и он в первую очередь, понимают, что это не замена – это попытка создать видимость замены. Тайлер читает новости, половина из которых абсурдна, а другая половина – откровенно сфальсифицирована. Город замер, точно на него опустился тягучий смог.
Все знали, что нет человека менее подходящего на роль радиоведущего, чем Джеймс. Но неожиданно оказалось, что и более подходящего тоже нет.
Пайн-Клифф умирает без Джеймса. Без его голоса, без новостей, без погоды и общественной афиши.
Быстрее города умирает только Тайлер.

Джеймс садится за микрофон и смотрит на текст новостей. Это совсем другой город, и здесь совсем другие новости. Джеймс еще не знает, уместно ли тут шутить и не требуется ли от хоста в обязательном порядке нести в массы позитив.
Джеймсу даже не сказали, что стало с прежним ведущим. В Пайн-Клиффе это имело значение. Здесь, видимо, это совсем неважно.
Джеймс хмуро пожимает плечами и начинает говорить.

В конце рабочего дня его хлопают по плечу, отчего Джеймса передергивает. Это не тактилофобия, но что-то около – огромное личное пространство, щедро сдобренное неприятием к людям. Джеймс сжимает губы – нужно выдавить из себя улыбку и поблагодарить за предоставленную работу.
Быстрый взгляд на экран мобильного – выключенного и бесполезного, и потому особенно важного. Телефон, который никогда не звонит. Джеймс вертит его в руках и прячет обратно в карман. Ему не хочется отвечать на вопросы.
Ему не хочется отвечать за последствия.

Дни сменяют друг друга, и каждый отличается от предыдущего и последующего только новой датой в календаре. Джеймс и Тайлер в разных городах совершают один и тот же процесс: они оба несут новости, только больше это не выглядит сакральным действом. Больше от их слов ничего не зависит.
Тайлер понемногу облагораживает студию: папки с бумагами в углу стола, небольшая репродукция формата А6 на стене, прочие мелочи. Он пытается переиначить атмосферу дома-который-построил-Джей – он превращает студию в место, куда Джеймсу захочется вернуться.
Сам Джеймс в это время смотрит на белые стены новой студии и не понимает, что он здесь делает.
Однажды он запинается, читая новости о Пайн-Клиффе.

– Я уехал, потому что задыхался.
Тайлер даже не удивляется, услышав за своим плечом голос Джеймса. Считает одними губами до трех, прежде чем оборачивается. Вдруг это наваждение. Вдруг это кто-то другой. Вдруг там пустота.
– Я не хотел, чтобы вместе со мной задыхался весь город.
Подумав, он добавляет:
– Чтобы вместе со мной задыхался ты.
Тайлер поворачивает ключ в замке и пропускает Джеймса вперед – не потому, что он галантен, и не потому, что соскучился по созерцанию сутулой спины. Джеймс поводит плечами – он знает, что Тайлер боится, как бы он не развернулся и снова не исчез.
– Тебе должно было стать лучше, – продолжает Джеймс, подстегиваемый молчанием Тайлера. – Я не лучший собеседник. И не лучший радиохост.
Это похоже на оправдания, и Джеймс наконец берет паузу. Он слишком привык описывает все вербально – именно поэтому вне работы старается и вовсе не раскрывать рта.
– С возвращением, Джей, – просто говорит Тайлер.

Когда на следующее утро загорается лампочка «В эфире», Пайн-Клифф облегченно вздыхает.
– Если вы надеялись, что больше никогда меня не услышите, то спешу вас разочаровать, – говорит Джеймс.
– Доброе утро, – переводит в тот же микрофон Тайлер.

*Robi to, bo cię kocha (поль.) – «он делает это, потому что любит вас»

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

12:12 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Я раскладываю жизнь по актам:
раз — ничего не существует, и вот во вспышке яркого света и гнусных усмешек появляешься ты;
два — ты есть;
три — тебя нет.

Кульминация где-то на стыке второго и третьего действий. Перипетии ведут меня от несчастья к несчастью, потому что без тебя не может быть счастья.
Это редкий случай, когда драматургия истории оправдывает отступление от древнегреческих канонов. В античности еще не могли вообразить тебя, опустошенные этим пробелом.
Ты не укладываешься ни в какие схемы.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

21:40 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Если читаешь много учебников по драматургии и сценаристике, то рано или поздно начинаешь чувствовать за собой умение манипулировать реальностью. Нет, это не «эффект Бога», но что-то очень близкое.
Ты понимаешь, что можешь изменять мир по своему усмотрению, но не видишь в этом смысла.
*
Я мог бы снять о нас фильм. Место действия — всего одна комната без дверей и окон, где мы с тобой сидели бы в противоположных углах и не поворачивали друг к другу головы.

Я мог бы снять эту удивительную красоту, из которой ты была соткана:
камера запечатлевает выбившуюся из косы прядь,
камера скользит по легкой сыпи от кофе на твоих предплечьях и запястьях,
камера крупно выхватывает из общей картины твои синие-синие глаза с карим ободком у самого зрачка.

Ты бы писала в тетрадь, а я бы писал в блокнот.
У меня побелевшие пальцы: я пишу неровные столбцы строчек, затем вырываю листы и складываю их вдвое, вчетверо, а потом еще и еще. А затем снова — строчки и странная форма оригами.

Потому что мы так устроены:
пишем стихи людям, которые не любят поэзию,
пишем тексты людям, которые не любят нас.


И в тот момент, когда зрители решат, что перед ними театр абсурда, постановка какой-то неизвестной пьесы Ионеско, — в тот момент камера показала бы стол у меня из-за плеча, множество сложенных листков и твои руки, которые ставят передо мной чашку земляничного чая.
Конечно, о том, что он земляничный, знали бы только мы с тобой (только ты этого не вспомнишь).
А рядом с чашкой — тетрадь, в которой ты писала.

Мы все еще не смотрим друг другу в глаза, но я больше не складываю листочки со стихами, а вкладываю их между страниц твоей тетради.
Но вот тетрадь снова у тебя, а я грею руки о чашку с чаем. Ты достаешь мои послания из своей жизни и откладываешь их в сторону.

Потом я встаю и подхожу к тебе. И ты оглядываешься. И не отталкиваешь меня.
Я называл бы этот фильм «Альтернативный финал».

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

20:34 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



дарить цветы | дарить любовь

У девушки острые ключицы. На них красивыми медовыми каплями остывают солнечные блики. Все дороги ведут в Дельфийский храм.
Босые ноги утопают в траве, в песке, в волнах, которые облизывают лодыжки.
Девушка не останавливается. Она сама становится рекой. Воды смыкаются над ее головой. Девушка не выходит.

Илай сидит на полу, облокотившись на диван. В комнате темно, как в кинотеатре; он влюблен в эту темноту, в тишину, в иллюзию жизни перед собой. Он влюблен, но воды темноты смыкаются над его головой.
«Илай, хватит», – телефон мигает сообщением, пытаясь пробиться сквозь речной ил.
«В твоих фильмах слишком много символичности»
«А ты не Вирджиния Вульф»
Будто Джоэл не знает, что делает Илай, когда впадает в депрессию. Будто Джоэл ни разу не видел, как он достает диск, любовно переписанный еще с кассеты, а потом сидит в полном одиночестве на полу. Будто не видел, как он запускает пальцы в волосы и задыхается, глядя в сто четвертый раз на свои самые первые фильмы.
Илай тянется рукой к пульту, а наталкивается на цветок.
*
У Илая рубашка под горло без ворота. Он похож на молодого священника, вынужденного блюсти целибат, а потом попросту сбежавшего из церкви.
Он будто смотрит на окна, из которых так грубо льется свет, и пытается угадать в них витражи. Читает лекции, больше похожие на проповеди.
Илай ищет крест и терновник, а его взгляд наталкивается на Джоэла.

Джоэл слишком тонок и хрупок, слишком изящен. Он не может сидеть на месте, всегда в движении: поправляет прическу, скрещивает руки на груди, гладит пальцами крышку макбука, задумавшись. Он красив так, что трудно дышать; такой красотой хочется обладать. Трогать его, забирать себе по частичкам, а потом целиком; поместить в музей – только его, Джоэла, одного во всем музее, чтобы люди ходили по пустым комнатам и рано или поздно приходили к главному экспонату. Сердце выставки. Белые комнаты, белые коридоры, белые выжженные мысли; а потом – Джоэл.
Илай вдевает в петлицу пиджака цветок, который оставляет ему Джоэл. Теперь часть Джоэла с ним. Слабый сладковатый аромат перебивается дорогим парфюмом.
Джоэл однажды покроется плющом, вьюном; не имея возможности вздохнуть, он войдет в реку и не выйдет из нее. Илай пересматривает свои ранние фильмы и его захлестывает ощущение страха. Он боится темноты.

Улица по-осеннему красива; дышится полной грудью, пьется, впитывается. Тепло; если плот спущен на воду, то с него обязательно кто-нибудь упадет, вылезет мокрый, еще не осознающий простуды. Илай впитывает красоту растекшихся золотом листьев, серого как бесконечность асфальта, голубого как глаза неба. Дорога под ногами кажется усыпанной розовыми лепестками; наверное, недавно по ней шел Джоэл.
Солнце похоже на огромный нарцисс.
*
– Сапожник без сапог, – Илай недоволен.
Джоэл отрывает взгляд от макбука и не успевает отреагировать на то, что Илай надевает на него венок. «Слишком близко», – только и думает Джоэл. Он не привык, что Илай позволяет себе быть настолько свободным.
– Я взял твой фотоаппарат, – предупреждает Илай, и ловит Джоэла в оптический центр.
Джоэл улыбается. Илай тоже научился дарить цветы.
Илай научился дарить любовь.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

20:44 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Поймала себя на мысли «После In Time Маэстро наверняка задаст ту работу про создание своего мира».
Потом представила себе это.
— Все посмотрели «Время»? Я бы очень хотел, чтобы вы выполнили работу номер двадцать два из листов аттестации: СОЗДАЛИ СВОЙ МИР.
— ЧТОБЫ ПОСТРОИТЬ, НУЖНО РАЗРУШИТЬ.
Анархистски настроенная толпа режиссеров, создающая новый мир; этакий Лелуш, состоящий из десятка человек (потому что остальные все равно делают только вид, что что-то создают).

Специально достала листы аттестации и проверила.
22. Авторская сценарная работа «Законы придуманного мира».
Все в порядке, звучит довольно безобидно :з
*
Название: Время
Автор: Микадо Сартр
Фандом: Durarara!!
Размер: драббл, 381 слово
Персонажи: Изая Орихара
Жанр: виньетка
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Разумеется, при кроссовере Дррр!!хIn Time Изая бы был устроен лучше всего, тк информация всегда в цене. Но мало ли на что пойдут отчаявшиеся бандиты, когда у них будет заканчиваться время.
Примечание: кроссовер с In Time

текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Drrr!!

17:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
У нас снег. И совсем скоро, совсем скоро Самайн.
(семпай, много-много лет назад)



Название: nonexistence
Автор: Микадо Сартр
Фандом: Welcome to Night Vale
Размер: драббл, 715 слов
Персонажи: Карлос, Сесил
Жанр: романс, ангст
Краткое содержание: Иногда отраженья вместо видишь в зеркалах пустое место — исчезаешь ты. (Северный флот — «Старый крысолов»)
Посвящение: Тини~, потому что сегодня ее любимый праздник

текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, wtnv: guns don't kill people

22:40 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
По ленте гуляет деанон.
Я был не очень активным участником ФБ. Но все же всех люблю :heart:

Frozen.
Потерял блокнот с идеями накануне отъезда, поэтому принес всего три текста. С другой стороны, эти три тексты — три идеи, которые держали меня дольше всего, и мне очень хотелось воплотить их.
А еще эти тексты читали и фидбечили ^____^

Название: Прятки
Автор: fandom Frozen 2014
Бета: Gwirithdess
Размер: драббл, 157 слов
Персонажи: child!Эльза, child!Анна
Категория: джен
Жанр: дарк
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: «Три, два, один, я иду искать. Господи, помоги мне». (Аля Кудряшева)


*
Название: Кроха
Автор: Микадо Сартр
Бета: Gwirithdess
Размер: драббл, 226 слов
Персонажи: Король Эренделла
Категория: гет
Жанр: романс
Рейтинг: G
Краткое содержание: Негоже королю оставлять замок в неспокойное время. Никогда не знаешь, чем это обернется.


*
Название: Дуо
Автор: Микадо Сартр
Бета: Suomi
Размер: драббл, 519 слов
Персонажи: Анна, Эльза, first!Эльза (первый вариант Эльзы уровня разработки персонажей)
Категория: джен
Жанр: ангст
Рейтинг: G
Краткое содержание: Эльза не открывает дверь Анне. Ей есть с кем лепить снеговика.


@темы: Frozen: do you want to build a snowman?, Рихито-сама, ФБ, ангелы - всегда босые...

00:05 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Уроборос

— Джо, если ты еще раз возьмешь мою кофту... — Илай упирает руки в бока и недовольно поджимает губы.
— Не всем идти на работу к одиннадцати, — парирует Джоэл, стягивая с себя одежду Илая, натянутую утром — спросонья, в спешке, еще до первой чашки кофе по дороге из дома.
— Приди хоть раз вовремя, тогда и поговорим, — устало качает головой Илай.
Им невозможно спорить. Оба упертые и запертые в собственном эгоизме. Оба переступают через себя, находясь друг с другом и понимают это, но не могут ничего сделать.
Это даже не гордость, не солипсизм, не себялюбие. Это хрустальная пагода вокруг островка бытия-в-себе.

Иногда Илай не отпускает Джоэла. Просто — не отпускает его. Прижимает к себе, предварительно заперев дверь и спрятав ключ.
Илай становится все более напыщенным. Джоэл все чаще пьет без него, но неизменно возвращается, с трудом попадая ключом в замок, добрых четверть часа мучая два замка на входной двери, пока Илай не поворачивает задвижку изнутри.
Замкнутый круг: чем больше времени Джоэл проводит в компании своих друзей, тем большим снобом становится Илай; чем большим снобом становится Илай, тем больше времени Джоэл проводит в компании своих друзей.
Илай смотрит на Джоэла и отмечает его недостатки: слишком неуклюж, слишком замкнут, слишком часто принимает занятой вид. Слишком. Все у них обоих слишком.

Илай заваривает себе молочный улун, но моет кружки Джоэла, из которых свисают веревочки от чая в пакетиках. Илай дарит Джоэлу на день рождения макбук, чтобы тот перестал сажать зрение, уткнувшись в наладонник. Илай потягивает перед сном коллекционный коньяк, когда вваливается Джоэл, от которого разит паленой водкой.
Илай замечает за собой, что он стал мыть руки в четыре раза чаще. Что он не может брать в руки мятые бумажки. Что мажущие ручки вызывают у него головную боль и желание стереть кожу до мяса.
Он прикасается к Джоэлу, каждый раз будто бы переламывая в себе что-то.

Однажды Джоэл протягивает к нему руку, и Илай не может дотронуться до него.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

21:17 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



On Air

Студия совсем небольшая и кажется, что нога человека не ступала сюда уже много лет. Нет уюта, нет обжитости — белые стены, одинокий микрофон на подставке, несколько слепых мониторов. Ни украшений, ни фото, ни приятных глазу безделок. Полное ощущение необитаемости.
Вечно недовольный голос, раздающийся в коридорах факультета, давно стал привычным делом. Им даже немного гордятся, так, потому что он у них есть.

Когда Тайлер прикрыл за собой дверь студии, между этажами как раз звучал припев чего-то из Битлов. Музыкальные предпочтения обитателя радиорубки настолько не вязались с его голосом, что многие были уверены — за музыку отвечает другой человек.
Тайлер подошел к Джеймсу со спины и легонько потормошил его за плечо.
— Я работаю, — сквозь зубы бросил Джеймс, недовольно поворачиваясь.
Он выглядит почти нелепо: огромные наушники слишком велики для его тощей фигуры, он словно теряется в них. Может, конечно, к этому он и стремится: затеряться, сгинуть, исчезнуть. Тайлер не выпускает плечо, чтобы убедиться, что в его руке не одна лишь одежда, но целый человек.
— Джей, — Тайлер с непроницаемым выражением лица кивнул в знак приветствия, — стемнело.
Это особая форма заботы, граничащая с желанием контролировать. Тайлер, спокойный, уравновешенный Тайлер едва ли не рубашку на себе рвет в деканате, буквально выпрашивая лишние часы здесь, на отшибе. Он работает сверхурочно и мотается по городу по нескольку раз в сутки из конца в конец, но совсем не против.
Он снова и снова возвращается к Джеймсу.

читать дальше

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

21:12 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



Зеркала

День города Илай и Джоэл встречают на разных концах страны.
Они созваниваются по скайпу: если использовать параллельный монтаж, получится почти что зеркало. В левой части экрана Илай в белой рубашке, он размахивает руками и ослепительно улыбается. В правой части Джоэл в серой кофте, он водит руками по столу и едва становится целым с веб-камерой, до того важно ему приблизиться, высказаться, донести мысль. У них одинаковые прически и макбуки, одинаковые крашеные стены за спиной.

Город празднует: воздушные шарики в руках у детей, венки на головах подростков, фотоаппараты на шеях у взрослых. Джоэл мог бы быть одним из них, но он уехал за город снимать влюбленных.
Что ему делать в городе, из которого уехал Илай.

Илай на побережье. Ветер здесь сильнее, чем в городе, людей меньше — не сезон. Рестораны полупустые, выбрать лучший и устроить там чужую свадьбу — совсем не проблема.
Можно было бы веселиться и самому, ну же, Илай, он уговаривает себя, взбодрись. Когда-то все это было упоительно до дрожи, сейчас — пусто.
Без Джоэла пусто.

Они говорят так громко, что их слышит весь квартал — два квартала, если точнее. Илай зовет Джоэла в кино по приезде, Джоэл соглашается. Они ходят в кино вдвоем, только вдвоем, во всем зале они одни, весь зал в их распоряжении.
Ну и кино, да.
Краем глаза они смотрят кино.

Илай захлопывает макбук первым — сильно, едва не сломав. Хотел бы разбить его об стену — но предпочитает не сублимировать, техника ему еще понадобится, а вот Джоэла не мешало бы пару раз приложить лицом об стол.
Джоэл обижен не меньше: он закрывает окно скайпа и продолжает обрабатывать фотографии. Он же не король истерик. Он рационален до мозга костей.
Джоэл на отвечает на следующие четыре звонка Илая в скайпе, игнорирует смс и пищание вотсапа. Он так рационален, что добавляет Илая в черный список.
Это была какая-то мелочь: Илай не согласился, Джоэл попытался настоять на своем, слово за слово... Никто не любит уступать.
*
Рождество Илай и Джоэл встречают на разных континентах.
Они созваниваются по скайпу, смеются и поднимают бокалы в честь друг друга. У Илая настолько идеальная прическа, что Джоэл боится представить, сколько на ее создание ушло времени; у самого Джоэла в волосах мишура и серпантин. Они зеркально улыбаются и смеются.

Они могли бы встретить Рождество вместе: в Мексике, в Ницце, в Риме. Они могли бы пить шампанское на брудершафт, Джоэл мог бы целовать Илая в сладкие на вкус губы, Илай мог бы взять Джоэла за руку и лично вручить ему подарок.
Каждый из них, видя в окне скайпа лицо собеседника, переживает это потенциальное будущее, не ставшее настоящим. Они смеются еще громче, потому что ничего не произошло, они разминулись, они взяли разные билеты, они улетели в разные стороны.
Они разные.

Илай шлет воздушный поцелуй вебкамере, и экран темнеет.
Джоэл растерянно сидит перед макбуком и думает, что все могло бы быть совершенно иначе.
*
Рождество Илай и Джоэл встречают вместе.
Илай постит селфи с Джоэлом в инстаграм, меняет аватарку в фейсбуке и не отвечает на смс. Джоэл расстегивает три верхние пуговицы на рубашке Илая и фотографирует его. Зачем ты притащил фотоаппарат, смеется Илай.
Я люблю делать снимки, мягко улыбается Джоэл.
Я люблю тебя, добавляет Джоэл.

Они оставляют на столе молоко, печенье, фотоаппарат и айфон. Теперь за ними нельзя вернуться до самого утра, иначе есть риск спугнуть Санту.
Впрочем, им есть, чем заняться.

Ни одна ночь не бывает долгой.
Ни одна, кроме рождественской.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

20:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Окна зашторены; краска на стенах бледная, как Илай. За окнами темно, свет в квартире не горит, только телевизор ярко демонстрирует движущиеся картинки. Илай сопереживает: он сжимает ладони в кулаки, потрясает кистями рук в воздухе, сквозь зубы бормочет что-то несвязное, грубое.
Титры заполняют слишком большую комнату мелодией, тянущейся, с надрывом, с надломом. Белые строчки букв плывут вверх.
Илай продолжает смотреть на экран, когда он не показывает ничего.
Илай ждет.

Джоэл приходит непозволительно поздно, даже с учетом того, что Илай сам посоветовал ему идти. Там было шумно, весело и резко — вечер Илая прошел куда спокойнее. Он слишком любит свою работу, чтобы изменять ей с вульгарной пьянкой.
Темно до дурноты; Джоэл пытается нащупать выключатель, но его пальцы натыкаются на Илая. Какое-то время ему нужно, чтобы осознать: это теплое, знакомое наощупь, гораздо мягче стены — Илай. Не гардероб, не дверь, не асфальт. Не Сэм, не Гордон и даже не Тика.
Осознание постепенно приходит: его ждали. Джоэл пьяно хихикает и лезет пальцами под рубашку Илая. Тот брезгливо отстраняется, в результате чего Джоэлу немалых сил стоит удержать равновесие. Он кладет Илаю на плечо руку и сильно надавливает, заставляя сесть. Джоэл любит смотреть на Илая сверху вниз; он всегда так делает, это нормальное для него состояние, и все-таки полголовы — это ничтожно малое превосходство.
Джоэл хочет превосходить Илая во всем, а Илай позволяет ему это.

Утро не приносит света, но щедро делится холодом, промозглым и острым по ощущениям. Джоэл утыкается лицом в бок Илаю, почти сложившись для этого пополам.
Джоэл — ломаная линия.
Илай обнимает его под теплым одеялом.

Утро не приносит света, но свет рождает утро.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

12:51 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"

painkiller


Микадо просыпается и читает логи чата.
Он видит личные сообщения от Масаоми, качает головой и отвечает:
приходи ко мне завтра

Микадо отправляет сообщения еще одному собеседнику в привате:
а может быть, не обязательно возвращаться назад
можно ведь создать новое
лучшее новое


Масаоми и Анри подходят одновременно, пугаются друг друга и почти сбегают. Микадо улыбается и терпеливо ждет. Он ждал так долго, что ему несложно подождать еще.
Жаркий воздух конца августа напоен сладковатым ароматом жимолости и нагретого асфальта. Дух города заполняет собой всю коробку существования до самого неба. Микадо вдыхает город, впуская его в себя.

Микадо: бродяжничать дни напролет и прятаться в тени Икефукуро; натягивать на голову синий платок с акульим оскалом и держать спину прямо; разбирать себя на части перед сном, как конструктор Лего, и собирать обратно каждое утро.
Масаоми: прятаться в комнате и в ладонях Саки; менять города и возвращаться в тень Икефукуро; засыпать, упираясь в холодные стекла электричек, и просыпаться по другую сторону луны.
Анри: встречать на улицах людей из прошлого и бегать от людей из настоящего; жить в двух шагах от темных точек в глазах и невозможности дышать, но не бросать Икефукуро; засыпать в одиночестве и просыпаться пустотой.
---
Микадо: проснуться и больше не исчезать.
Масаоми: проснуться и больше не исчезать.
Анри: проснуться и больше не исчезать.

Микадо больше не хочет переводить время на год назад.
Микадо больше не хочет воссоздать мир, куда можно вернуться.

Микадо каждую секунду создает новый мир.

@темы: Drrr!!, ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

01:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сначала этот текст был очень болезненным, а потом.
Однажды утром этот текст проснулся и обнаружил, что превратился в гигантское насекомое по имени «не умирай».
Маленькое воскрешение Лазаря, говоря фигурально.

Название: Кот в мешке
Автор: Микадо Сартр
Фандом: Durarara!!
Размер: мини, 1008 слов
Персонажи: Изая Орихара, Микадо Рюгамине, Селти Стурлусон, Шинра Кишитани
Категория: слеш джен
Жанр: ангст, драма, флафф
Рейтинг: PG
Краткое содержание: на этот раз Микадо не даст Изае умереть.
Примечание: АУ к девятому тому: «Амфисбена» схватила Изаю и Червь подожгла мешок.



текст

@темы: обсессивно-компульсивное расстройство, ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, Drrr!!

01:28 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: Орхидея
Автор: Микадо Сартр
Фандом: Durarara!!
Размер: мини, 1276 слов
Персонажи: Ран Изуми, Изая Орихара
Категория: джен
Жанр: драма, флафф
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Солнце на небе все в следах от въевшихся ожогов; совсем как Ран Изуми.
Предупреждение: спойлер
Примечание: таймлайн: после окончания 8 тома ранобе;
Ран (蘭) по-японски означает «орхидея».




текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, Drrr!!

00:39 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



побег | не отпускай меня


– И когда ты собирался мне об этом сказать? – Тайлер смотрит исподлобья, немногим уступая Джеймсу в тяжести взгляда.
– Когда-нибудь, – цедит в ответ Джеймс. Руки в карманах джинсов, глаза устремлены куда-то в район плинтуса, на лице читается неудовольствие, граничащее с отвращением.
– Ты обещал, что такое не повторится, – Тайлер в двух вздохах от того, чтобы ударить кулаком об стену. Он едва заметно сдвигает брови, и одно это выдает огромное количество злобы, сгустившейся в нем.
– Бес попутал, – ухмыляется Джеймс за секунду до того, как получает пощечину.
Пока он пытается подобрать слова или хотя бы до конца осознать произошедшее, Тайлер со щелчком закрывает за собой дверь.

Джеймс любит сбегать; кажется, это одно из немногих занятий, приносящих ему удовольствие. Ему все время тесно и горько, постоянно душно и терпко. Он выходит из аудитории посреди пары; отворачивается посреди разговора; отлучается посреди обеда; посреди учебного года улетает в другой город.
А теперь вот попросту уходит. Отовсюду.
Тайлер даже не спешит, когда идет по коридору – он знает, что Джеймс не будет его догонять. Джеймс слишком самодостаточен для того, чтобы следовать за кем-то. Вот и сейчас, когда Тайлер было поверил в то, что у них все хорошо, и жизнь Джеймса, кажется, наладилась, он сбегает.
*
– Источники говорят, ты увольняешься, – пять минут назад Тайлер пришел к Джеймсу, чтобы лично задать ему этот вопрос. Чтобы убедиться в том, что все это неправда, потому что, ха-ха, ничего не существует, а источники ничего не доказывают.
– Так и есть, – ответил Джеймс совершенно спокойно, разве что поморщившись – он не слишком любит, когда с ним кто-то заговаривает первым.
– Мне сказал твой… друг.
У Джеймса есть друзья, хотя по нему и не скажешь. У Джеймса есть личная жизнь, хотя по нему и не скажешь. У Джеймса есть Тайлер – но, кажется, этого не скажет и сам Джеймс.
– Я не знал, как ты это воспримешь, – Джеймс неопределенно пожал плечами.
Тайлер тогда с неожиданной злостью подумал, что кто-то может знать о Джеймсе – его Джеймсе – больше, чем он сам. Кому-то Джеймс доверяет больше, чем ему.
Да что уж там. Джеймс кому-то доверяет. Ну надо же.
*
Тайлер слишком устал от всего этого, чтобы возвращаться к Джеймсу и просить его остаться. Тайлер слишком устал; он пережил исчезновение Джеймса, возвращение Джеймса, ссору с Джеймсом, примирение… Но Джеймс никак не может прекратить этот цирк. Джеймс слишком спонтанный и недоверчивый, а ведь Тайлер был уверен, что пересек границы, которые не позволено пересекать всем прочим. У него в мыслях не было слова «приручил», но, откровенно говоря, что-то подобное проскальзывало.
Видимо, он сильно переоценил себя. Или Джеймса.

Проблема не столько в увольнении – работа не единственное связующее звено, – сколько в привычке Джеймса не задумываться о других людях в своей жизни. К тому же, уходя с работы, он собирается разорвать все связи. Он всегда так – просто берет и исчезает. Сначала привязывает себя к чему-то, а потом оставляет разом, бросает.
Тайлер чувствует себя брошенным, и это, признаться, не лучшее ощущение в жизни.

Джеймс не приходит к нему вечером, и Тайлер думает, что пора ему привыкать к размеренному быту в одиночестве. В тишине читать рефераты, за ужином смотреть не только новости с приглушенным звуком, а перед сном читать книгу.
Это почти та жизнь, о которой когда-то мечтал Тайлер: любимая работа, никаких внешних раздражителей, масса свободного времени. Почти – потому что все-таки чего-то не хватает (сначала Тайлер говорит про себя: «кого-то», но быстро исправляется).
Он должен был хотя бы посоветоваться, – вместо того, чтобы читать рефераты, думает Тайлер.
Он должен был сказать об этом, – вместо того, чтобы смотреть телевизор за ужином, думает Тайлер.
Он должен был остаться со мной, – вместо того, чтобы читать книгу перед сном, думает Тайлер.

На следующее утро Джеймс как ни в чем не бывало приходит в университет; Тайлер проходит мимо него и по прочно укоренившейся привычке с легким кивком головы желает ему доброго утра. Джеймс усмехается как обычно, отвечает неясным бурчанием и уходит к себе, оставляя Тайлера со страшным вакуумом вокруг него.
День длится так медленно, и никак не хочет кончаться. Тайлер показывает на воображаемых картах воображаемые города, которых, возможно, никогда не существовало: как чувств Джеймса к нему, к примеру. Джеймс ждет его у выхода из аудитории, делая вид, что беседует со стеной.
– Не ожидал тебя здесь увидеть, – Тайлер выходит последним и прикрывает за собой дверь.
– Да и я обычно по-другому провожу свое время, – Джеймс поводит плечом и поднимает свой тяжелый взгляд на Тайлера. – Прости меня.
Тайлер не помнит, чтобы Джеймс хоть раз просил у него прощения. Он помнит, как Джеймс бежал за ним, а ветер едва не проходил его насквозь; помнит, как Джеймс лежал у него на коленях, настолько обессиленный, что мог только цитировать античную литературу; помнит, как Джеймс надевал свою любимую футболку на три размера больше положенного и на память читал ему стихи Сологуба, а в редких случаях – прозу Набокова. Но извинения – это было что-то новенькое.
– Куда угодно, только бы подальше отсюда, – Джеймс говорит так, будто первую половину речи успел рассказать стенду с информацией для студентов, и теперь продолжает начатое. – Я и так здесь задержался.
Да, думает Тайлер, еще бы: когда все его однокурсники разбежались, стоило им снять мантии с малиновой отделкой капюшонов, он остался здесь, со своим непропорционально большим шарфом чести и кисточкой отличия на квадратной шапочке.
– Я не… – Тайлер пока что не уверен, что имеет желание произносить это, но, в конце концов, пришедший к нему Джеймс – это больше, чем он мог ожидать. Он слишком любит Джеймса, чтобы не сказать этого. – Я не хочу, чтобы ты уходил, Джеймс.
Они молча идут по коридору до лестницы и обратно, словно что-то забыли в пустой аудитории.
– Пожалуйста, – Тайлер смотрит прямо перед собой, но локтем чувствует руку Джеймса, – останься.

Видит небо: он не хотел просить, он никогда ничего не требует от Джеймса. Но если сейчас не сделать этого… – Тайлер боится заканчивать эту мысль.
В конце концов, они взрослые люди, и каждый принимает такие решения, которые ему по душе. Джеймсу виднее, и он имеет полное право отказать.
Они снова оказываются в пустой аудитории и прикрывают дверь.
– Ты знаешь, – Джеймс задевает его кистью руки, – может быть, мне здесь даже нравится.
Тайлер поворачивает голову. Ладонь Джеймса ложится на его плечо.
– Я думал сегодня ночью о своем… – между ними повисает слово «побег», но вслух он произносит: – …увольнении.
– И что же ты надумал? – Тайлер чувствует, что его дыхание сбивается.
– Возможно, я был неправ.
Джеймс прижимается лбом к плечу Тайлера и выдыхает. Наверное, стоило бы его оттолкнуть; наверное, стоило бы его прогнать; наверное, стоило бы сказать, что к нему больше нет доверия; – но вместо всего этого Тайлер только прижимает к себе Джеймса так крепко, как только может.
– Не оставляй меня, – куда-то в небытие шепчет Тайлер.
– Не отпускай меня, – слышит он в ответ.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

Mea culpa

главная