Записи с темой: ангелы - всегда босые... (список заголовков)
21:30 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Диоскуры

У Кастора было все: уютный дом, полная семья, счёт в банке, готовый покрыть ему плату за обучение в колледже, а также чудесная девушка, с которой их явно ожидало светлое будущее, - и все же Кастор был несчастен. Ему не хватало Поллукса.
Он не был уверен, являлся ли Поллукс отлученным от него близнецом, мертворожденным братом или никогда не существовавшим мифом. Однако каждый год его жизни с тех самых пор, как он, встав на носочки, достал до книжной полки с греческими мифами, был омрачён не случившейся встречей. Шло время, и ничто не могло заполнить пустоту внутри Кастора.

Поэтому, когда на третий день в колледже Кастор встретил парня по имени Пол, высокого и немного грубого, он сразу же в него влюбился.
Первым делом Кастор рассказал об этом своей девушке, с которой ещё недавно, на выпускном, они планировали своё "долго и счастливо", плавно перетекающее в американскую мечту. Он примчался к ней, окрылённый, счастливый, в полной уверенности, что она разделит с ним это счастье. Но девушка ушла, для приличия хлопнув дверью, напоследок пробормотав что-то вроде: "Чертов педик".

Этот безболезненный разрыв, обошедшийся без слез, дал Кастору полное право на следующий же день подойти к Полу и предложить ему свои руку и сердце.
Пол ответил, что он вообще-то натурал, и с этого момента началась их нелепая, искренняя, ни на что не похожая дружба.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

19:10 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
По ночам Маргарита просыпалась; ей было душно, тошно, скучно. Она подолгу смотрела в окно и садилась писать письма, так что к утру стол покрывал неравномерный слой исписанной бумаги. Некоторое количество адресатов были вполне материальны, большая же часть корреспонденции должна была в будущем составить эпистолярное наследие Маргариты. Погрузившись в текст, она находила его единственной для себя возможной формой существования.
Временами Маргарита путала конверты, и тогда вслед очередному письму летела открытка: "Любезный Максим, не обращайте внимания на досадную оплошность, имевшую место с моей стороны...", "Дорогая Мадлен, не придавайте большого значения той несносной бумаге, это всего лишь нелепица, ко мне отношения не имеющая".
Сводки о завтраке соседствовали с описанием звездного неба над головой и морального закона внутри; Маргарита не пыталась приукрасить свою жизнь, но с удовольствием разноображивала жизнь своих далеких друзей и несуществующих товарищей. День ото дня она продумывала и бессловесно проживала судьбы тех, чьи имена ничего и никогда не скажут для истории, а затем страница за страницей соглашалась или опровергала не высказанные ими мысли.
По утрам у Маргариты болела голова, муторная конторская работа предвещала ещё одну ночь бессонницы, постоянный раздражающий гул человеческих окриков, вздохов и шорохов сливался в кошмарную какофонию, давая повод написать в очередном письме об иной судьбе, уготованной иным людям.
Скудный ужин позволял довольно скоро, но чрезвычайно непродуктивно уснуть, чтобы опять отчаянно предаваться жизни за пару часов до раннего в этих краях рассвета. Маргарита снова и снова смотрела в окно, передвигала к себе чистые листы бумаги и реализовывала своё право на существование.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

00:30 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: Одни грехи с царем
Автор: броненосец в потемках
Размер: драббл, 734 слова
Персонажи: Федор Басманов, Иван IV Грозный
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Жизнь полна возможностей, но почему-то реализуется всегда самый отстойный вариант развития событий.
Примечания: никого не хотел оскорбить; сделаем вид, что исторических документов не существует, а от всего XVI века остались только переписка Ивана Васильевича с Курбским и роман А.К. Толстого о тех славных временах; читал и смотрел столько вариантов приговора Феденьке, что почему бы не предложить свой.



читать текст

@темы: гости всыпали боярам звездюлей, ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

00:17 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: Последний поэт деревни
Автор: броненосец в потемках
Размер: драббл, 720 слов
Персонажи: Николай Клюев, Сергей Есенин
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Есенин — вечно молодой, вечно пьяный комок боли и нервов, Клюев — всегда рядом, всегда в любви. Россия умирает, Есенин умирает, все умирают — да здравствует царство боли, пришедшее после окончания царства Романовых.
Примечание: Дерзко провожу параллель между Есениным и Феденькой Басмановым, потому что любишь рядиться в женское платье — люби и выдерживать сравнения с Феденькой. Но текст не о том.

Галя Бениславская, вспоминая одну из таких поездок вместе с Есениным, Сахаровым и Наседкиным, красочно расписывала дурное поведение Есенина в деревне. Дескать, пил без удержу, играл ряженого, одевшись в сестринское платье, издевался над стариками, таскал ее по всей деревне, то в кашинский сад, то еще куда-то… Он действительно был в угнетенном душевном состоянии, бродил по родным местам, прощался с молодостью. Снова и снова переживал, вглядываясь в изменившийся до полной неузнаваемости облик милой стороны.
(Ст. Куняев, С. Куняев, «Сергей Есенин»)


читать текст

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

18:24 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Т — творческое задание.
Проходили на основах журналистской деятельности phygital-технологии, и нашей подгруппе задали к общей лекции написать «письмо из будущего», где современному человеку журналист из будущего рассказывал бы о том, как сильно развились эти самые технологии, что изменилось и тд.
В итоге написали только мы с Димой, правда (при том, что у Димы рассказ никакого отношения ни к phygital-технологиям, ни к журналистике не имел, но захотелось написать про космос — написал про космос, вай нот).

В общем, в моей работы столько претенциозного сарказма, отсылок к разным литературным и журналистским реалиям и любви к журналистике, что это надо сохранить. (Да, штампы. Зато с душой :D ) В дневнике.
(Неделя как закончилась сессия, все еще отрицаю этот факт.)
*
письмо из будущего

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые..., журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

18:57 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Воздух навзрыд исходит весной, и Джеймсу становится хуже. Это не зима, когда ты умираешь вместе с природой; это чертова весна, когда умираешь вопреки.
Тайлер смеется, как молодой лев, - закидывая голову, обнажая горло. Руки чешутся его перерезать – Джеймс полон деструктивной любви, которая выражается в желании делать больно всем. Всем, а особенно Тайлеру.
Особенно Тайлеру. Джеймс ловит себя на мысли, что впервые видит его смех. Обычно Тайлер заботливый, реже – волнующийся за него, иногда – лирично сдержанный. Не то чтобы их отношения были полны веселых моментов, но Джеймс даже не предполагал, что Тайлер будет так хорош с запрокинутой от смеха головой, с этими своими чересчур коротко стриженными волосами, со вздымающимися плечами, тесно обтянутыми футболкой. Джеймс даже не предполагал, что Тайлер способен на такую сильную эмоцию. Может, все дело в Джеймсе?
Он отворачивается с отвращением во взгляде, поджимает губы и поворачивает за угол, пока веселый Тайлер его не увидел.

Радиостудия кажется теснее обычного, стены напирают, и хочется выйти обратно на улицу – здесь нет даже окон, чтобы открыть их и расслышать смех Тайлера. Внимание, главная новость часа – Тайлер смеется, как торжествующий матадор, на чью-то наверняка отстойную шутку. Остальные события теряют свою актуальность по сравнению с этим – мы будем держать вас в курсе. Кому есть дело до беспорядков в соседнем городе, до стрельбы в колледже (да в какой уже раз – в десятый, в двадцатый за последние полгода?), до пожаров на востоке, когда Тайлер жмурится на солнце и смеется так, что сбивается дыхание.
Вместо новостного блока Джеймс ставит первую попавшуюся песню – почему-то крутится Radiohead – и откидывается в кресле ведущего.
Нет, это не его вина – просто Рой тот еще мудак, и он не принес на этой неделе завалящей радиозаметки. Надо бы его уволить, но в условиях рыночной конкуренции… Джеймс чертыхается – вообще-то у него нет особого выбора, только психи идут работать на радио под его началом.
Вначале он решил, что Рой проиграл желание в карты или согласился участвовать во всем этом на спор с такими же малолетними бандерлогами (Джеймс старше Роя года на три, и это дает ему полное право считать себя побитым жизнью стариком на склоне лет). Но похоже, что Рой пришел к нему осознанно (что подтверждает теория с психами) – впрочем, его продуктивность зависела от желания и положения планет, а не от графика верстки выпусков. Скотина.

Джеймс успевает задремать в духоте радиостудии, когда они вваливаются втроем – все еще (снова?) смеющийся Тайлер, заливисто хохочущая Хоуп и вечный шут гороховый Рой. С лицами прогуливающих студентов они останавливаются, будто случайно наткнулись на преподавателя, от которого сбежали плести венки в лес. Сраные хиппи, дети цветов, они выглядят напротив Джеймса так неуместно, что он сомневается, а не галлюцинация ли это, вызванная духотой.
Джеймсу приходится подождать, пока вся компания отдышится, и только потом он цедит:
– Вон отсюда, – даже не утруждаясь подняться и указать на дверь.
Улыбки сходят с лиц, уступая выражению между виной и досадой.
– Джей, – улыбка Тайлера переходит в состояние «заботливый». – Мы собрались в кафе. Оттуда – в маленький поход. На поиски следов давно минувших битв, м?
– И тебе нужно мое разрешение? Или, может, леди Хоуп не обойдется без мудрых наставлений? Ах да, Рой, наверное, не хотел уходить без сданных материалов за последние две недели, – яд сочится из слов Джеймса.
– Мы хотели позвать тебя, дурак! – надувает губы Хоуп.
Она еще надеется, но по глазам Тайлера Джеймс уже замечает промелькнувшую мысль «плохая была идея». Он ухмыляется.
– В добрый путь, – Джеймс салютует. – Без меня, хорошо? Если что-то найдете, пусть Рой наконец принесет мне репортаж, за который получит как минимум Пулитцера.
Тайлер делает знак остальным, и они с Джеймсом остаются одни в студии. Молчание затягивается. Джеймс двигает колки на звукорежиссерском пульте, чтобы придать паузе вид работы. Он надеется, что Тайлер не уйдет. Надеется, что Тайлер запрет дверь и останется с ним. Надеется, что Тайлер спасет его от очередной смерти.
– Ты такой упрямый, – Тайлер разводит руками. Он подходит к Джеймсу, и тот нервно поводит плечами. – Нельзя вечно прятаться. Пошли, Джей. Нас ждут.
– Ждут тебя, – резко отвечает Джеймс, вставая с кресла так быстро, что рука Тайлера не успевает коснуться его плеча. – Иди, смейся с ними. Пожалуйста, не смущай моим присутствием молодежь. Не смущай моим присутствием себя. Просто уходи, слышишь?
Тайлер хватает его за ворот рубашки и притягивает к себе. Ни улыбки, ни заботливости. Он смотрит почти со злостью, и Джеймс нагло ухмыляется в эти злые глаза.
– А теперь слушай, – абсолютно спокойно говорит Тайлер. – Ты немедленно выходишь из студии. Идешь на улицу. Присоединяешься к нам. Ты перестаешь корчить из себя сноба-интеллектуала.
Тайлер встряхивает его за ворот, и Джеймсу становится не по себе.
– Если ты не хочешь сам выходить из этой скорлупы – ее могу сломать я. И мне бы очень не хотелось, чтобы вместе со скорлупой сломался ты. Если птенец не выберется из яйца, он умрет, Джей. Или превратится в яичницу. Я понятен?
Джеймс моргает, и Тайлер милостиво соглашается принять это за согласие. Он целует Джеймса, не выпуская его рубашку из сжатых пальцев. Хоуп и Рой вынуждены подождать еще какое-то время.

Когда Тайлер и в меру помятый Джеймс выходят из радиостудии, Хоуп с Роем уже, не особо стесняясь других студентов, жмутся у стены. Тайлер смеется, а Джеймс ностальгически хмыкает. Они с Тайлером выбирали более укромные закутки.
– Ну что, пицца? – облизывается Рой, отлипая от Хоуп.
– Большая и с грибами, – потирает руки Джеймс.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

20:24 

lock Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:33 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
У каноничного Микадо день рождения.
С днем рождения, Микадо.



Название: Третья сторона
Автор: Микадо Сартр
Фандом: Durarara!! х Harry Potter
Размер: драббл, 881 слово
Персонажи: Изая Орихара, Микадо Рюгамине
Жанр: романс виньетка
Рейтинг: PG
Краткое содержание: «Последний же враг истребится — смерть».

текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, Лимон-который-выжил, Drrr!!

00:06 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
не будет больно


Учиться на разных факультетах непросто. Особенно если вы учитесь на разных курсах.
Тайлер видит Джеймса в коридорах, да и то набегами; они почти не сталкиваются около шкафчиков, но непременно видятся в столовой. Тайлер так привык, что они сидят за одним столиком, что никогда не думал, что Джеймс может захотеть сменить компанию. Однокурсники, девушки из группы поддержки — да мало ли кто может стать поводом хоть изредка пересаживаться из укромного уголка, куда не долетает даже вчерашний салат во время битвы едой на большой перемене (даже в средней школе это моветон, но университет — это вечная молодость, играющая в определенных физиологических точках) куда-нибудь в центр.
Тайлер никогда не допускал мысли, что у Джеймса могут быть друзья.
дальше


@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

15:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



Название: useless
Автор: Микадо Сартр
Фандом: Welcome to Night Vale
Размер: драббл, 386 слов
Персонажи: Кевин, Карлос
Жанр: романс
Краткое содержание: Карлос рисует в блокноте звезды.

текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, wtnv: guns don't kill people

19:07 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
bloody egoist

— Никогда не видел тебя фотографирующим. — Джеймс едва заметно вздрогнул, услышав голос Тайлера за спиной. Через мгновение, когда он обернулся, на его лице было уже не различить ничего, кроме равнодушия.
— И ни капли не потерял, — хмуро заметил Джеймс, опуская камеру. Полупрофессиональную цифровую фотокамеру, как мог определить не наметанным взглядом Тайлер.
— Но ты ведь так много занимаешься… — он не успел закончить фразу.
— Многие занимаются, — перебил его Джеймс. — Но это не значит, что умеют. И уж тем более не значит, что их, с позволения сказать, творчество заслуживает хоть какого-то внимания.
Тайлер промолчал.
— Ничто не заслуживает внимания, — отворачиваясь, бросил Джеймс. Он поймал в перекрестье видоискателя какой-то отчаянно красивый пейзаж, но не выдержал и быстро перевел объектив на Тайлера.
На матрице запечатлилась мягкая улыбка.

— Ты знаешь, — Джеймс снял объектив, чтобы сменить его. — Я ведь должен был умереть.
Тайлер обеспокоенно посмотрел на него. Джеймс только дернул плечом.
— Меня могло не быть сейчас, я был бы мертв уже двадцать семь лет, — он почти просмаковал эти слова.
Тайлер поджал губы. Ему не нравились разговоры о смерти, особенно зимой, особенно под хмурым небом. Ему не нравилось, что Джеймс говорит о себе как о третьем лице, грамматически оставаясь в рамках первого. Ему не нравилось, что любые разговоры позже сентября сводились к драме.
Ему не нравилось, что он волнуется за старые шрамы Джеймса так же, как за сегодняшние.

— Моя мать, — продолжал Джеймс, — пыталась убить меня сразу после рождения.
Это нормально, пояснил Джеймс, прокручивая объектив в пазах. Вполне обыденная практика. Такая своеобразная форма послеродовой депрессии (Джеймс засмеялся): мать пытается убить свое новорожденное дитя.
Есть три оправдания убийству (Джеймс начал загибать пальцы): убийство при угрозе собственной жизни, это раз; при угрозе жизни близких, это два; военное убийство, это три.
Но это не все, почти с удовольствием продолжил Джеймс. Есть особые условия, которые… скажем, снимают — частично или полностью — вину с убийцы. Это состояние аффекта и состояние после беременности.
Их почти всегда оправдывают. Смешно (Джеймс и вправду засмеялся): меня могло не быть, но ничего не изменилось бы.
В матери закипает ненависть к своему отпрыску. Такое случается сплошь и рядом. Статистика…
— Да, я тоже не прогуливал правоведение, — Тайлер прервал затянувшийся монолог Джеймса так неожиданно, что сам Джеймс не был уверен, что его удивило больше: то, что Тайлер все еще здесь (монолог к середине стал больше похож на рефлексию), или то, что он проявил такую грубость. Для Тайлера вообще не свойственно перебивать кого бы то ни было.
Тем более Джеймса.
Тайлер забрал фотоаппарат и посмотрел сквозь объектив на Джеймса. Послышался легкий щелчок.

— Ты жив, — Тайлер поменял ракурс.
— Ты со мной сейчас, — Тайлер поменял точку съемки.
— Многое изменилось бы, если бы тебя не было со мной, — Тайлер взял Джеймса за подбородок и неожиданно твердой рукой заставил его смотреть себе прямо в глаза. — Ты чертов эгоист, Джей. Думаешь о том, как двадцать семь гребаных лет назад мог меня бросить.
— Ненавижу тебя, — добавил Тайлер прежде, чем поцеловать Джеймса.


@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

22:09 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



льдинка


Руки озябли, — отстраненно подумал Джеймс.
Снег облепил его лицо и плечи. Снег заполнил его всего: снег в легких, снег в животе, снег забил горло. Это было бы так красиво, быть погребенным под снегом. Стать Джеком Фростом, стать зимой, стать снегом.
Свет от фонаря окрасил мир за закрытыми веками в насыщенно-персиковый цвет.

У Джеймса смерзлись ресницы, и он не увидел, как к нему кто-то подошел. Но почувствовал — как сильные и слишком теплые для такой погоды руки обняли его, развернули, торопливо смели с одежды и с головы небольшие сугробы.
Джеймс почувствовал на своем лице теплое дыхание, от которого начали оттаивать глаза.
— Ты забыл льдинку в сердце, — осипшим от галлонов проглоченного морозного воздуха голосом предупредил Джеймс. — Ее так просто не растопишь, Тай.
— Я попробую, — в холодную персиковую полутьму ворвался горячий голос Тайлера.

Дома так натоплено, что можно ходить в одной майке; Джеймс поморщился от боли в согревающихся руках и оттаивающих щеках.
— Ты больной, Джей, — Тайлер намотал на провокационно обнаженное горло Джеймса вязаный шарф и начал тереть его ладони, будто стараясь высечь искры. — Если ты так мечтаешь стяжать лавры Кафки, можешь просто написать несколько мрачных и абсурдных романов. Совсем необязательно пытаться подхватить туберкулез.
— Туберкулез, вообще-то, инфекционное заболевание. Вряд ли снег мог бы меня заразить, разве что у кого-то на небесах здоровье не очень...
— Заткнись, — Тайлер туже затягивает шарф, грозя задушить Джеймса.

Укрытый одеялом по самые уши Джеймс хмуро посмотрел на поднос в руках Тайлера.
— Так пахнет корицей, — просипел он, — будто ты решил скрыть гниющий на кухне труп.
— Я приготовил глинтвейн, — уточнил Тайлер, пристраивая поднос поверх одеяла на колени Джеймса. — Тебе нужно прогреть горло.
— Может, я лучше раскаленную кочергу проглочу? — уже скорее по инерции пробурчал Джеймс, осторожно пригубив напиток. — Горячо!
— Только с огня снял, осторожней, — запоздало предупредил Тайлер. На его губах впервые за вечер (за день? за неделю?) появилась улыбка: «кажется, все идет по плану», «кажется, я контролирую ситуацию», «кажется, Джеймс больше не пытается сбежать».

Вьюга за окном поутихла, и только клубилась время от времени поземка. Деревья непривычно прогнулись под весом белых шапок; зашторенное тучами небо отражало мир немного с лавандовым оттенком. Светло, даром что третий час ночи.
— Ты должен поправиться до начала рабочего семестра, — в комнате тихо, запах корицы и других пряностей заполнил квартиру. — А еще твой голос... Джей, ты совсем не думаешь о слушателях.
— Может, я о них забочусь. Вдруг мне наконец найдут замену. То-то радости будет, — хмыкнул Джеймс. С одной стороны его грело одеяло, с другой — Тайлер, и ему было слишком хорошо, чтобы язвить в полную силу.
— Пожалуйста, Джей... Ты ведь нужен им. Ты нужен мне.
— Я знаю, Тай. Я знаю.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

00:23 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Цветок пустыни

*1968 — год, когда по всему миру прокатилась волна студенческих волнений


май 1968
— Мы должны действовать, а не базарить!
— Если мы закрываем университет, то мы его закрываем! Мы и так достаточно времени пытались решить все мирно! Время для решительных мер!
Несколько человек спрятали лица в ладонях. Другие подначивали ораторов свистом и одобрительными криками. Третьи закатывали глаза — им не впервой слышать решительные высказывания и лозунги.
— А те, кто хотят учиться?
— Они нам только мешают! Достаточно!
— Да что вы понимаете?!
— Это уже слишком!
Несмотря на общий гам предложений, наперебой звучащих от участников собрания, каждое предложение было слышно вполне отчетливо. Противники радикальных мер в основном молчали, их плечи были опущены. Сегодня бал правили те, кто устал от произвола властей и бесконечных неудач.
— Мы писали декларации и письма! Обращения! Манифесты! Много это изменило?
— В каждом студенте должны видеть революционера! Бунтаря! Врага!
Хмурый юноша, не проронивший ни слова за все собрание, поднялся со своего места:
— Это все демагогия. И забастовка в университете — такая чушь.
— А ты кто такой? — тут же посыпалось со всех сторон. — Предложи что-нибудь дельное!
— Идите и творите историю, а не прячьтесь по подвалам, как крысы, — процедил парень, не спеша садиться на место.
— А ты сам-то готов умереть? — крикнул кто-то из толпы. Гам смолк. Все головы повернулись к стоящему юноше в ожидании ответа.
— Лишь бы не от скуки, — он криво и злобно ухмыльнулся, прежде чем пройти между рядами участников студенческого сопротивления и выйти.

4 годами ранее, август 1964
читать дальше

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

14:20 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Robi to, bo cię kocha

я не человек, я - треть человека,
большая часть которого умирает
у твоих ног
(Тони)

В комнате почти темно; луна грозно светит в незашторенное окно, освещая расхристанную кровать и абсолютный порядок вокруг нее. Все книги на своих местах, и лишь одна полка зияет выбитым зубом.
Когда Тайлер просыпается в четвертом часу ночи, он вначале замечает пустоту, затем – отсутствующую книгу, и наконец – отсутствующего Джеймса. Идеальная память и умение ориентироваться в пространстве подсказывают, что пропал томик Кьеркегора, и это не просто намек, а буквально прямое «До свидания».
– «Болезнь к смерти», да?.. Ты ведь обещал больше не уходить.
Луна не может остановить Джеймса, а если бы могла – луну бы звали Тайлер.

Следующее утро Тайлер встречает на радиостудии. Там все так же царствует полное ощущение заброшенности; теперь правильнее было бы сказать – брошенности. Его белый свитер сливается с белыми стенами. Тайлер оглядывает обитель Джеймса и зябко поводит плечами – сейчас он сам похож на студию – такой же пустой, такой же покинутый. В этом есть какая-то ирония, такая же горькая, как шутки Джеймса.
Около студии слышится постоянное перешептывание, легкие попытки взяться за ручку двери – пальцы тотчас же отстраняют, будто боясь обжечься или примерзнуть. Тайлер стоит по обратную сторону двери и слушает шебуршание. Иногда он сам берется за ручку, а потом подносит пальцы к глазам.
Надо же, не примерзли. Не обварились. Кожа на месте, но где же сам Тайлер?

Никто не соглашается взяться за радио, и тогда к микрофону садится Тайлер. Все, и он в первую очередь, понимают, что это не замена – это попытка создать видимость замены. Тайлер читает новости, половина из которых абсурдна, а другая половина – откровенно сфальсифицирована. Город замер, точно на него опустился тягучий смог.
Все знали, что нет человека менее подходящего на роль радиоведущего, чем Джеймс. Но неожиданно оказалось, что и более подходящего тоже нет.
Пайн-Клифф умирает без Джеймса. Без его голоса, без новостей, без погоды и общественной афиши.
Быстрее города умирает только Тайлер.

Джеймс садится за микрофон и смотрит на текст новостей. Это совсем другой город, и здесь совсем другие новости. Джеймс еще не знает, уместно ли тут шутить и не требуется ли от хоста в обязательном порядке нести в массы позитив.
Джеймсу даже не сказали, что стало с прежним ведущим. В Пайн-Клиффе это имело значение. Здесь, видимо, это совсем неважно.
Джеймс хмуро пожимает плечами и начинает говорить.

В конце рабочего дня его хлопают по плечу, отчего Джеймса передергивает. Это не тактилофобия, но что-то около – огромное личное пространство, щедро сдобренное неприятием к людям. Джеймс сжимает губы – нужно выдавить из себя улыбку и поблагодарить за предоставленную работу.
Быстрый взгляд на экран мобильного – выключенного и бесполезного, и потому особенно важного. Телефон, который никогда не звонит. Джеймс вертит его в руках и прячет обратно в карман. Ему не хочется отвечать на вопросы.
Ему не хочется отвечать за последствия.

Дни сменяют друг друга, и каждый отличается от предыдущего и последующего только новой датой в календаре. Джеймс и Тайлер в разных городах совершают один и тот же процесс: они оба несут новости, только больше это не выглядит сакральным действом. Больше от их слов ничего не зависит.
Тайлер понемногу облагораживает студию: папки с бумагами в углу стола, небольшая репродукция формата А6 на стене, прочие мелочи. Он пытается переиначить атмосферу дома-который-построил-Джей – он превращает студию в место, куда Джеймсу захочется вернуться.
Сам Джеймс в это время смотрит на белые стены новой студии и не понимает, что он здесь делает.
Однажды он запинается, читая новости о Пайн-Клиффе.

– Я уехал, потому что задыхался.
Тайлер даже не удивляется, услышав за своим плечом голос Джеймса. Считает одними губами до трех, прежде чем оборачивается. Вдруг это наваждение. Вдруг это кто-то другой. Вдруг там пустота.
– Я не хотел, чтобы вместе со мной задыхался весь город.
Подумав, он добавляет:
– Чтобы вместе со мной задыхался ты.
Тайлер поворачивает ключ в замке и пропускает Джеймса вперед – не потому, что он галантен, и не потому, что соскучился по созерцанию сутулой спины. Джеймс поводит плечами – он знает, что Тайлер боится, как бы он не развернулся и снова не исчез.
– Тебе должно было стать лучше, – продолжает Джеймс, подстегиваемый молчанием Тайлера. – Я не лучший собеседник. И не лучший радиохост.
Это похоже на оправдания, и Джеймс наконец берет паузу. Он слишком привык описывает все вербально – именно поэтому вне работы старается и вовсе не раскрывать рта.
– С возвращением, Джей, – просто говорит Тайлер.

Когда на следующее утро загорается лампочка «В эфире», Пайн-Клифф облегченно вздыхает.
– Если вы надеялись, что больше никогда меня не услышите, то спешу вас разочаровать, – говорит Джеймс.
– Доброе утро, – переводит в тот же микрофон Тайлер.

*Robi to, bo cię kocha (поль.) – «он делает это, потому что любит вас»

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

12:12 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Я раскладываю жизнь по актам:
раз — ничего не существует, и вот во вспышке яркого света и гнусных усмешек появляешься ты;
два — ты есть;
три — тебя нет.

Кульминация где-то на стыке второго и третьего действий. Перипетии ведут меня от несчастья к несчастью, потому что без тебя не может быть счастья.
Это редкий случай, когда драматургия истории оправдывает отступление от древнегреческих канонов. В античности еще не могли вообразить тебя, опустошенные этим пробелом.
Ты не укладываешься ни в какие схемы.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

21:40 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Если читаешь много учебников по драматургии и сценаристике, то рано или поздно начинаешь чувствовать за собой умение манипулировать реальностью. Нет, это не «эффект Бога», но что-то очень близкое.
Ты понимаешь, что можешь изменять мир по своему усмотрению, но не видишь в этом смысла.
*
Я мог бы снять о нас фильм. Место действия — всего одна комната без дверей и окон, где мы с тобой сидели бы в противоположных углах и не поворачивали друг к другу головы.

Я мог бы снять эту удивительную красоту, из которой ты была соткана:
камера запечатлевает выбившуюся из косы прядь,
камера скользит по легкой сыпи от кофе на твоих предплечьях и запястьях,
камера крупно выхватывает из общей картины твои синие-синие глаза с карим ободком у самого зрачка.

Ты бы писала в тетрадь, а я бы писал в блокнот.
У меня побелевшие пальцы: я пишу неровные столбцы строчек, затем вырываю листы и складываю их вдвое, вчетверо, а потом еще и еще. А затем снова — строчки и странная форма оригами.

Потому что мы так устроены:
пишем стихи людям, которые не любят поэзию,
пишем тексты людям, которые не любят нас.


И в тот момент, когда зрители решат, что перед ними театр абсурда, постановка какой-то неизвестной пьесы Ионеско, — в тот момент камера показала бы стол у меня из-за плеча, множество сложенных листков и твои руки, которые ставят передо мной чашку земляничного чая.
Конечно, о том, что он земляничный, знали бы только мы с тобой (только ты этого не вспомнишь).
А рядом с чашкой — тетрадь, в которой ты писала.

Мы все еще не смотрим друг другу в глаза, но я больше не складываю листочки со стихами, а вкладываю их между страниц твоей тетради.
Но вот тетрадь снова у тебя, а я грею руки о чашку с чаем. Ты достаешь мои послания из своей жизни и откладываешь их в сторону.

Потом я встаю и подхожу к тебе. И ты оглядываешься. И не отталкиваешь меня.
Я называл бы этот фильм «Альтернативный финал».

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

20:34 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



дарить цветы | дарить любовь

У девушки острые ключицы. На них красивыми медовыми каплями остывают солнечные блики. Все дороги ведут в Дельфийский храм.
Босые ноги утопают в траве, в песке, в волнах, которые облизывают лодыжки.
Девушка не останавливается. Она сама становится рекой. Воды смыкаются над ее головой. Девушка не выходит.

Илай сидит на полу, облокотившись на диван. В комнате темно, как в кинотеатре; он влюблен в эту темноту, в тишину, в иллюзию жизни перед собой. Он влюблен, но воды темноты смыкаются над его головой.
«Илай, хватит», – телефон мигает сообщением, пытаясь пробиться сквозь речной ил.
«В твоих фильмах слишком много символичности»
«А ты не Вирджиния Вульф»
Будто Джоэл не знает, что делает Илай, когда впадает в депрессию. Будто Джоэл ни разу не видел, как он достает диск, любовно переписанный еще с кассеты, а потом сидит в полном одиночестве на полу. Будто не видел, как он запускает пальцы в волосы и задыхается, глядя в сто четвертый раз на свои самые первые фильмы.
Илай тянется рукой к пульту, а наталкивается на цветок.
*
У Илая рубашка под горло без ворота. Он похож на молодого священника, вынужденного блюсти целибат, а потом попросту сбежавшего из церкви.
Он будто смотрит на окна, из которых так грубо льется свет, и пытается угадать в них витражи. Читает лекции, больше похожие на проповеди.
Илай ищет крест и терновник, а его взгляд наталкивается на Джоэла.

Джоэл слишком тонок и хрупок, слишком изящен. Он не может сидеть на месте, всегда в движении: поправляет прическу, скрещивает руки на груди, гладит пальцами крышку макбука, задумавшись. Он красив так, что трудно дышать; такой красотой хочется обладать. Трогать его, забирать себе по частичкам, а потом целиком; поместить в музей – только его, Джоэла, одного во всем музее, чтобы люди ходили по пустым комнатам и рано или поздно приходили к главному экспонату. Сердце выставки. Белые комнаты, белые коридоры, белые выжженные мысли; а потом – Джоэл.
Илай вдевает в петлицу пиджака цветок, который оставляет ему Джоэл. Теперь часть Джоэла с ним. Слабый сладковатый аромат перебивается дорогим парфюмом.
Джоэл однажды покроется плющом, вьюном; не имея возможности вздохнуть, он войдет в реку и не выйдет из нее. Илай пересматривает свои ранние фильмы и его захлестывает ощущение страха. Он боится темноты.

Улица по-осеннему красива; дышится полной грудью, пьется, впитывается. Тепло; если плот спущен на воду, то с него обязательно кто-нибудь упадет, вылезет мокрый, еще не осознающий простуды. Илай впитывает красоту растекшихся золотом листьев, серого как бесконечность асфальта, голубого как глаза неба. Дорога под ногами кажется усыпанной розовыми лепестками; наверное, недавно по ней шел Джоэл.
Солнце похоже на огромный нарцисс.
*
– Сапожник без сапог, – Илай недоволен.
Джоэл отрывает взгляд от макбука и не успевает отреагировать на то, что Илай надевает на него венок. «Слишком близко», – только и думает Джоэл. Он не привык, что Илай позволяет себе быть настолько свободным.
– Я взял твой фотоаппарат, – предупреждает Илай, и ловит Джоэла в оптический центр.
Джоэл улыбается. Илай тоже научился дарить цветы.
Илай научился дарить любовь.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

20:44 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Поймала себя на мысли «После In Time Маэстро наверняка задаст ту работу про создание своего мира».
Потом представила себе это.
— Все посмотрели «Время»? Я бы очень хотел, чтобы вы выполнили работу номер двадцать два из листов аттестации: СОЗДАЛИ СВОЙ МИР.
— ЧТОБЫ ПОСТРОИТЬ, НУЖНО РАЗРУШИТЬ.
Анархистски настроенная толпа режиссеров, создающая новый мир; этакий Лелуш, состоящий из десятка человек (потому что остальные все равно делают только вид, что что-то создают).

Специально достала листы аттестации и проверила.
22. Авторская сценарная работа «Законы придуманного мира».
Все в порядке, звучит довольно безобидно :з
*
Название: Время
Автор: Микадо Сартр
Фандом: Durarara!!
Размер: драббл, 381 слово
Персонажи: Изая Орихара
Жанр: виньетка
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Разумеется, при кроссовере Дррр!!хIn Time Изая бы был устроен лучше всего, тк информация всегда в цене. Но мало ли на что пойдут отчаявшиеся бандиты, когда у них будет заканчиваться время.
Примечание: кроссовер с In Time

текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Drrr!!

17:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
У нас снег. И совсем скоро, совсем скоро Самайн.
(семпай, много-много лет назад)



Название: nonexistence
Автор: Микадо Сартр
Фандом: Welcome to Night Vale
Размер: драббл, 715 слов
Персонажи: Карлос, Сесил
Жанр: романс, ангст
Краткое содержание: Иногда отраженья вместо видишь в зеркалах пустое место — исчезаешь ты. (Северный флот — «Старый крысолов»)
Посвящение: Тини~, потому что сегодня ее любимый праздник

текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, wtnv: guns don't kill people

22:40 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
По ленте гуляет деанон.
Я был не очень активным участником ФБ. Но все же всех люблю :heart:

Frozen.
Потерял блокнот с идеями накануне отъезда, поэтому принес всего три текста. С другой стороны, эти три тексты — три идеи, которые держали меня дольше всего, и мне очень хотелось воплотить их.
А еще эти тексты читали и фидбечили ^____^

Название: Прятки
Автор: fandom Frozen 2014
Бета: Gwirithdess
Размер: драббл, 157 слов
Персонажи: child!Эльза, child!Анна
Категория: джен
Жанр: дарк
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: «Три, два, один, я иду искать. Господи, помоги мне». (Аля Кудряшева)


*
Название: Кроха
Автор: Микадо Сартр
Бета: Gwirithdess
Размер: драббл, 226 слов
Персонажи: Король Эренделла
Категория: гет
Жанр: романс
Рейтинг: G
Краткое содержание: Негоже королю оставлять замок в неспокойное время. Никогда не знаешь, чем это обернется.


*
Название: Дуо
Автор: Микадо Сартр
Бета: Suomi
Размер: драббл, 519 слов
Персонажи: Анна, Эльза, first!Эльза (первый вариант Эльзы уровня разработки персонажей)
Категория: джен
Жанр: ангст
Рейтинг: G
Краткое содержание: Эльза не открывает дверь Анне. Ей есть с кем лепить снеговика.


@темы: Frozen: do you want to build a snowman?, Рихито-сама, ФБ, ангелы - всегда босые...

Mea culpa

главная