• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: не душу делим, чай - постель всего лишь (список заголовков)
21:55 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Наконец-то нашел общий язык с чудесной преподавательницей зарубежной литературы в институте. Может, для этого требовалась ПА, которую я пережил на прошлой ее лекции, не знаю.
Она правда чудесная, и я понял это с первой пары, но я настолько не узнавал ничего, Н И Ч Е Г О нового, что сидеть было невыносимо скучно. Хотя она прекрасно преподает, с ноткой здорового юмора (но не перебарщивая), очень интересно и емко (у нас всего семестр на всю зарубежку — даже на заочке журфака у нас больше времени на ее изучение). Но я все это знаю.

И вот сегодня была лекция по европейскому Возрождению (миновали на той неделе Данте, и стало немного легче контролировать свою нестабильность). Я люблю Средние века гораздо больше, но Возрождение хорошо знаю и принимаю близко к сердцу, поэтому слушал просто с удовольствием.
В конце пары преподавательница заговорила об испанском Возрождении, а это самое грустное, что я знаю о литературных реалиях (не считая истории Данте и Беатриче, но это частности).

Я люблю испанскую литературу (спасибо Морозу за то, что помог ее узнать).
Я люблю «Дон Кихота» очень, очень сильно. Мне так близок этот роман, будто его написали, чтобы однажды я смог его прочесть и прижать к груди.
И преподавательница говорила о том, как Возрождение задело Испанию лишь по касательной, а «Дон Кихот» — реквием нерожденному испанскому Ренессансу.
И она говорила о том, как Дон Кихот из мечтательного идеалиста превращается в мученика.
И она говорила о том, как уродливая и жестокая реальность убивает.
И она говорила о том, что отречься от иллюзий важно, потому что настоящая жизнь — единственное, что важно, какой бы отвратительной она ни была.

И мне стало так грустно и так хорошо, потому что все это то, что я хотел бы сформулировать по прочтении «Дон Кихота».
И мне стало так грустно и так хорошо, потому что Маргарита Наваррская и Сервантес попались мне на экзамене по зарубежной литературе Средних веков и Возрождения у чудесной Болтуц год назад.
И мне стало так грустно и так хорошо.

После пары я не выдержал и пошел спрашивать у преподавательницы, можно ли доверять Акройду, который написал такую беллетризированную биографию Шекспира, что поневоле на ум пришли Стивен Фрай и его «Как творить историю» (диссертация с художественными вставками «для печати»).
И как-то слово за слово, говорили о Шекспире, потом о Джойсе, потом о Вирджинии Вулф. И преподавательница посоветовала почитать «Орландо», а еще у нас с ней произошел один из самых потрясающих разговоров об «Улиссе» в моей жизни.
— Понимаете, после той главы о шекспировских прениях у Джойса...
— Вы подняли «Улисса»?!

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, не душу делим, чай - постель всего лишь

19:18 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Наконец-то вышел из заморозки проект «Современная русская поэзия и литературный процесс», и вчера после пар я поехал в «Типографию», где на входе встретил Мороз в уютном свитере и с чашкой кофе — Мороз, по которому я так соскучился и без которого возобновились панические атаки.
Пока народ собирался перед самой лекцией, Мороз ходил между диванами и говорил с котенком: «Вот что ты бегаешь по полу грязными лапами, а потом на диваны запрыгиваешь?» Да люди с детьми таким ласковым тоном не говорят :heart:

Лекцию читал Савелий, и было так здорово и уютно в полутьме; диваны покрыты клетчатыми пледиками, можно заварить себе кофе на кухне, где живет котенок-пианист с невыговариваемым именем.
Мороз сидел посередке «Типографии» и время от времени вставлял ремарки по поводу годов, имен, литературных течений и других фактических деталей. В конце лекции Савелий прямо сказал: можете, мол, задавать вопросы мне и Морозу.
И Мороз такой: ты, Сева, начал не с того и закончил не совсем тем, а вернее сказать — совсем не тем :D

Слушали про лианозовцев, их барачную поэтику. Савелий читал стихотворения, в том числе тактильные, например, и это все придавало вечеру ощущение чего-то невероятного. Не конкретно поставангардистского, а, скажем, волшебного.
И Ваня пришел, чудесный умный Ваня в рубашке и жилете, который был в курсе сабжа и провоцирующе задал Савелию вопрос, очевидно адресованный Морозу.
Так радостно было увидеть Мороза. Так радостно было увидеть Коняша.
Сидели рядом с Коняшем, который вырвался из порочного круга работы и страданий на лекцию, и это было так здорово.
Так здорово.

два стихотворения лианозовцев

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Kevin the journalist, voice of Strex, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

16:16 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Каждый раз будто заново влюбляюсь в Маяковского. Со средней школы кажется, что вот-вот уже и истреплется эта привязанность, ан нет, — все сидит внутри, скребется, отчего сердце изнутри чешется.

К началу учебного года решил, что хватит деньгам обесцениваться, пора перевести плоды моих учебных стараний из цифр во что-то материальное. Купил себе планшет. Остался без гроша. Долго ждал стипендию, наконец, пришла, — а на нее столько планов, уму не постижимо. Нельзя тратить на абы что.
Зашел в книжный. Не знаю, что на меня нашло.
Скажу в свое оправдание, господа присяжные заседатели, что я не со зла. Только и хотел, что переждать. А вон оно как.
Волею судеб остановился у полок с мемуарами и биографиями. В прошлый раз ушел оттуда с «Моей жизнью» Шагала. Думал, в этот раз обойдется. Да и места дома для книг не осталось. Скоро нужно переезжать, чтобы книгам хватило места.
И тут прямо на меня, с разбегу, сильно оттолкнувшись задними лапами, прыгнула автобиография Маяковского «Я сам». Очерки, статьи — много чего, собранного под одной обложкой.
Следующее, что я помню, — как вышел из магазина, прижимая к груди заветный томик.

В последние недели упал в Маяковского головой вниз, больно ушибся и скулю от боли, потирая лоб.

Вы думаете, это бредит малярия?

Это было,
было в Одессе.

"Приду в четыре",— сказала Мария.
Восемь.
Девять.
Десять.
<...>
Упал двенадцатый час,
как с плахи голова казненного.

В стеклах дождинки серые
свылись,
гримасу громадили,
как будто воют химеры
Собора Парижской Богоматери.
<...>
Мария!

Поэт сонеты поет Тиане,
а я —
весь из мяса,
человек весь —
тело твое просто прошу,
как просят христиане —
"хлеб наш насущный
даждь нам днесь".

Мария — дай!

(«Облако в штанах»)

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь

19:52 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Нил: Критериев для публикации два. Первый: уверенность в правильности информации. Второй: в интересах ли это общества.
Ребекка: Вы и с Генуей были уверены.
Макэвой: Есть и мой личный третий критерий — не попадет ли кто из моих сотрудников в тюрьму!
Нил: Нет!
Макэвой: ...По этому критерию материал не проходит. Чтобы подтвердить правильность, надо позвонить в BCD, а это та ниточка, которая ведет в ФБР. А теперь отдай мне флешку, и я засуну ее в мясорубку!
Маккензи: Что он хочет засунуть в мясорубку?
Нил: Правду. Надежду. Журналистскую этику.
Макэвой: У меня во всем организме больше журналистской этики, чем у тебя в...
Маккензи: Ты перепутал.
Макэвой: У тебя больше журналистской этики в организме, чем...
Ребекка: Опять не то.
Макэвой: О чем я вообще?
Нил: О том, что ты трус.
Макэвой: Следи за языком, Мандела! Я был бы трусом, если бы боялся попасть в тюрьму, но я просто не хочу в клетку!
Нил: Если не сдашь информатора — идешь в тюрьму. Это почетно.
Макэвой: Похвалишься своим сокамерникам.

(Newsroom)

+
Макэвой: Джена!
Ребекка: Заставляешь ребенка работать по субботам?
Макэвой: Я завершаю ее журналистское образование и даю ей то, чего она не найдет в книжках.
Джена: Да?
Макэвой: "Доктор Пеппер", пожалуйста.
Джена: Хорошо.

(Newsroom)

@темы: Юлик внутривенно, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Kevin the journalist, voice of Strex, не душу делим, чай - постель всего лишь

20:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Случайно наткнулся на интересные факты о Мартене Паже на ЛайвЛибе, и знаете что :D

Живет в Париже. По его мнению, «чтобы любить Париж, надо жить вначале в другом месте».

Мартен любит дождь, бродить по Парижу, кино, джаз, готовить еду, Вуди Аллена.



PS но мы-то с Сахарком знаем, что на самом деле Мартен Паж живет в Нанте :D

@темы: Анфи, не душу делим, чай - постель всего лишь

20:36 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Немного о книгах и чуть больше — о Морозе.

Дочитал сегодня «Эвридику» Жана Ануя. Я был не готов к тому началу, которое имело место в пьесе, я не был готов к первому акту, но еще меньше я был готов к третьему.
Все искусство, творимое в период Второй Мировой во Франции, принято считать символизирующим непобедимую Францию в период оккупации (так было с кинематографом, взять хотя бы «Вечерних посетителей», так же и с пьесами Ануя). Однако это вам не «Чума» Камю Ануй интересен далеко не этим. В первую очередь Ануй интересен тем, как он рассказывает о знакомых историях с точки зрения современности. Он вносит минимум изменений в ткань повествования, и выходит нечто вроде иллюстрации тезиса о том, что мы читаем любую литературу с позиции своего времени. И еще Ануй предлагает взглянуть на то, к чему мы в каком-то смысле привыкли, так, как мы глядим на мир вокруг.
И вот «Эвридика» начинается по канонам романтизма, а потом (мы все знаем, что потом) появляется что-то очень отчаянное и грязное, — ровно настолько, чтобы признать историю правдоподобной. И драма становится очень тяжелой.

После «Эридики» неожиданно больно читать «De profundis» Уайльда.
Да, наверное, в любой момент тяжело его читать.
Так больно за человека по ту сторону бумаги мне было в последний раз за чтением писем Кафки к Милене.
И это все очень близко — та же история, разворачивающаяся целиком перед вуайеристом-читателем, тот же эпистолярный жанр, та же боль в каждом слове (у Кафки было четыре счастливых дня, у Уайльда было два года истерик, скандалов и иллюзии любви).
*
Мороз, как бы то ни было, один из самых гармоничных и светлых людей, что я встречал. Он несколько выпадает из времени, но самое главное — что он вполне уживается с этим несоответствием, а в этом и есть залог гармонии.
Можно сколько угодно обвинять его в мизантропии, в цинизме, в пессимизме, но факт остается фактом — он человечнее нас с вами.
Кнолл человечней сына – по крайней мере, / Он утешает женщин, которых тот отвергает. (Вера Полозкова)

Сам Мороз знай отшучивается, а все-таки не от ненависти в нем все идет, а от желания помочь, раз просят. Даже если он сам не верит; тем более, если не верит:
«Закопайку-то все-таки назвал, так что есть чуток любви. Почему бы не сказать: Ах, как он любит Закопайку. Так нет: не любите вы людей, О.Н. Шутка.»
И вот он говорит о том, что сам давно мертв (не новая тема), а тут же — о том, что «Я обойдусь бутылкой водки, а вам есть чего желать».
Он говорит о том, что ненависть к людям — не грех, и тут же, через строчку, повторяет свое «мейк лав нот во».
А я сижу со своим «мейк ти, нот лав». Сижу сижу.

Олег Мороз
Тут масса не требуется, да и зачем она? Должны быть связи между действительно что-то представляющими из себя людьми, связи, а не паблисити, общие дела, цели, ценности, или хотя бы иллюзии таковых.

Даша Криштофская
Это возможно сегодня?

Олег Мороз
Это возможно всегда. Кто тут мне говорил, что я всех ненавижу? (Шутка.) Любить надо друг друга, и все будет. Делать для тех, кого ценишь, или для того, что ценишь. Больше ничего не надо.

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, не душу делим, чай - постель всего лишь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

22:58 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Любой газете не помешало бы начинать каждый номер с оговорки примерно такого содержания:
«Эту газету, вместе с сотнями тысяч содержащихся в ней слов, сочинили примерно за 15 часов несколько обычных людей, несовершенных, как само человечество. Мы покидали битком набитые офисы, чтобы выяснить, что произошло в мире, у людей, которые порой неохотно разговаривают с нами, а иногда и просто вставляют нам палки в колеса».

Дэвид Рэндалл, «Универсальный журналист»
*
— Тебе не нравится, что я называю себя журналистом? Только «элита» с сюжетами, до которых никому нет дела, имеет право называть себя...
— В четверг мой сотрудник получил по голове стеклянной дверью. Кровь лилась не переставая, но он не пошел к врачу, потому что другой сотрудник был избит в Каире, и первый не пойдет к доктору, пока к нему не сходит второй. А мой продюсер пытался выбить дверь, поскольку чувствует ответственность за второго парня. Восемнадцатилетний парнишка на другом конце света рискует жизнью, а помощник продюсера, который отправил его на задание, не спит уже три дня. У меня там двадцатилетка, которая всерьез беспокоится об учителях из Висконсина. У меня взрослая женщина, которая считает на пальцах, но сидит ночи напролет, изучая экономику с доктором наук, которая могла бы зарабатывать в двадцать раз больше, если бы ушла в бизнес. Вот они журналисты!

Newsroom


@темы: Юлик внутривенно, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Kevin the journalist, voice of Strex, не душу делим, чай - постель всего лишь

URL
00:14 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Случайно наткнулся на fun facts про Андрея Платонова и сижу весь в эмоциях.

Иосиф Бродский в своём эссе «Катастрофы в воздухе» упоминает Андрея Платонова в одном ряду с Джеймсом Джойсом, Робертом Музилем и Францем Кафкой и даёт следующее биографическое описание:

Платонов родился в 1899 и умер в 1951 от туберкулёза, заразившись от сына, освобождения которого из тюрьмы он после долгих усилий добился, для того лишь, чтобы сын умер у него на руках. С фотографии на нас смотрит худощавое лицо, простое, как сельская местность, смотрит терпеливо и как будто с готовностью принять и преодолеть всё, что выпадет. По образованию инженер-мелиоратор (Платонов несколько лет работал на разных ирригационных проектах), он начал писать довольно рано, в двадцать с чем-то лет, то есть в двадцатые годы нашего века. Он участвовал в гражданской войне, работал в разных газетах и, хотя печатали его неохотно, в тридцатые годы приобрёл известность.

Потом по обвинению в антисоветском заговоре был арестован его сын, потом появились первые признаки официального остракизма, потом началась Вторая мировая война, во время которой Платонов служил в армии, работая в военной газете. После войны его вынудили замолчать; его рассказ, напечатанный в 1946, послужил поводом для разгромной статьи на целую полосу «Литературной газеты», написанной ведущим критиком, и это был конец. После этого ему разрешали только изредка делать что-нибудь в качестве внештатного анонимного литсотрудника, например, — редактировать какие-нибудь сказки для детей. Больше ничего. Но к этому времени у него обострился туберкулёз, так что он всё равно делать, в общем, почти ничего не мог. Он, его жена и дочь жили на зарплату жены, работавшей редактором; он иногда подрабатывал в качестве дворника или рабочего сцены в театре неподалёку.

Михаил Волохов о драматургии Андрея Платонова:

Ионеско не раз спрашивал меня, писал ли Платонов пьесы. Я думаю, что от «Ноева ковчега» он бы просто обалдел. Тем более, что Платонов писал свою пьесу почти одновременно с легендарными «Стульями» Ионеско. Платонов как драматург стоит наравне с создателями театра абсурда Беккетом и Ионеско. И даже сильнее их, потому что он, создав неповторимую по сгущённости потока сознания и ритмике речь, фактически вышел за пределы вербального мышления. Он показал тотальную абсурдность не только реальности, но и слов, при помощи которых эту реальность люди описывают.


Некоторые произведения Андрея Платонова были обнаружены только в 1990-е годы (например, написанный в 30-е годы роман "Счастливая Москва").


@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь

23:55 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Повсюду летают бабочки; их так много, что немного кружится голова.
Бабочки похожи на постер «Молчания ягнят», и вокруг нас будто бы кружатся десятки мертвых голов. Чудесный Ваня кричит своим друзьям: «Христа ради, спаси эту бабочку, пока она не упала в кофе!», — и они спасают бабочку. Чудесный Ваня ловит бабочек, не касаясь их, чтобы бабочки оставались на свободе. Чудесный Ваня зарисовывает бабочек на потолке.

Савелий и Мороз очень долго настраивали свет, но в итоге плюнули на исхищрения с настольными светильниками и просто врубили люстры. Пропала ламповая атмосфера, но стало значительно светлее, так что, в общем-то, тоже ничего.
Савелий дает слово Морозу: «Ну что же. поприветствуйте публику, Олег Николаевич».
— Всем привет, — бормочет в микрофон Мороз. — Добрый вечер, точнее сказать... Но все это формальности.

Мороз рассказывает о поэтах-экзистенциалистах первой волны эмиграции: о Божневе и об Одарченко. Благодарная тема: слушаю с таким удовольствием, что впервые за всю неделю ощущаю себя гармонично.
В чем-то есть секрет: у меня наконец-то перестают дрожат пальцы и губы, я впервые за несколько дней не чувствую трудностей с дыханием, к глазам не подкатывают слезы. Да и голова перестала болеть безо всяких лекарств. Мороз такой удивительный, что может служить панацеей.
Мороз делает отсылки к Сартру и к Камю, рассказывает про потерянность и отчужденность, но сам Мороз настолько гармоничен, что от него это не кажется чем-то упадническим или пафосным.

«Умерли они совершенно по-разному, но примерно в дни годы. Божнев — абсолютно естественно: заболел и умер. А вот Одарченко покончил с собой, причем осмысленно и целенаправленно. Уже по одному выбранному способу очевидно, что это был не внезапный порыв. Он отравился газом. Проверять не советую, но все-таки проверьте. Это сложно».

Мороз объяснил, что значит борьба за несуществование, и это настолько логично и _правильно_, что не различишь: его это понимание или поэта.
Человек живет, пытаясь сделать свою жизнь лучше, и ему приходится участвовать в борьбе, по Дарвину. Но любая жизнь заканчивается смертью. Вот и выходит, что борьба идет — за несуществование.

Мороз читает столько стихотворений, что успевает ознакомить нас почти со всем творчеством Божнева.
«Я не совсем в курсе, что там у нас со временем... А что там у нас со временем? Пятнадцать минут? Ну, попытаюсь в общих чертах познакомить вас и с Одарченко».

Когда Савелий в попытке поддержать интерактив по завершении лекции спрашивает, почему именно Божнев и Одарченко, Мороз смеется впервые за эти два часа:
«Я как человек, склонный к алогичным действиям, просто решил, почему не они? Тем более, что я сам — самодельный буддист».

Прошло два часа с тех пор, как Мороз сказал мне про Виана: «Что, нападки на Сартра? А я предупреждал. Но не забывай, что книга-то — про любовь».



@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Kevin the journalist, voice of Strex, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

01:12 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сил нет, как хочу поорать о всяких потрясающих штуках, с которыми познакомился за последние дни.

Для начала, прочитал «Моралите» Ансуорта. В этом романе скрыта замечательная идея, впрочем, выполненная просто _ужасно_. Несмотря на то, что действие происходит в Средние века, нет атмосферы от слова совсем, и даже кажется, что все это могло бы происходить с современниками Платонова, например.
И тем не менее, мы ведь читаем книги не для того, чтобы хлопать в тюленьи ласты (ну разве что иногда). Итак, идея перелома в сознании средневекового человека — раскрыта чуть более, чем полностью. А еще там главный герой — священник, что было основной причиной не откладывать чтение :D

Прочитал только что «Звездную мантию» Павича, ОНА ТАК ХОРОША, кричу в ночи и не могу успокоиться. До этого я читал у Павича только «Обратную сторону ветра», она оказалась для меня слишком сложной (ну а что я ждал от Павича, право слово?), но зацепила меня. И вот теперь БОГИЧЕСКАЯ Мантия.
Форма, КАКАЯ ФОРМА (ну а что я ждал от Павича, право слово? [2]), мы в восхищении. Просто все, что я ценю в литературе, собрано в одном романе (постмодернизм, такой постмодернизм, как любил говаривать Джей).
Мантия чем-то напоминает Кортасара (ну, магический реализм где-то рядом, где-то вне и изнутри), и это еще прекраснее, чем можно себе вообразить.

Посмотрел намедни «Mozart L'Opera Rock», пребываю в смешанных чувствах.
С одной стороны, это было несколько нудновато, местами динамика действия провисает, а замысел раскрыт не до конца. Да и от самих композиций я ждал большего (после Нотр-Дама, где каждая композиция совершенна).
С другой стороны, КИНКИ. Костюмы. Мизансцены, в конце концов. И отдельные песни, конечно.
До сих пор не знаю, что толкнуло меня на просмотр Моцарта, но в целом я получил удовольствие.
Просто люблю эту часть истории музыки (в которой не разбираюсь), люблю «Амадеуса» до глубины души, люблю «Маленькие трагедии».
В Моцарте-опере невероятно зацепила демонстрация отношений Моцарта и его отца, просто вот та композиция, которая J'Accuse Mon Pere, в самое сердечко, обожаю этот мотив. Жаль, что в конце эту линию как-то тихонько слили. Борьба долга и чувств, все это — обожаю.
Ну, ВЕЛЛ, Сальери, май лав, чудесен, хотя тоже немного затерт. В «Амадеусе» взаимоотношения Моцарта и Сальери были прорисованы куда лучше, — в том плане, что они равномерно были распределены по фильму, а также, благодаря точке зрения Сальери, с которой велось повествование, было больше эмоций самого Антонио, его переживаний. А не внезапные песни посреди действия.
Но тем не менее. В Моцарте-опере это было так ГЛУБОКО, что прямо тоже в самое сердечко. Прямое попадание в кинк: я тебя так люблю, ЧТО УНИЧТОЖУ <3 Прямо как в тех тезисе и аргументе «почему возникает желание задушить котенка». Да я страшный человек D:
Фанфакт: где-то год или два в моем плейлисте висела Le Bien Qui Fait Mal, которую я слушал и любил, но упорно считал, что мюзиклы и оперы — это не мое. И вот пришла пора соборов кафедральных :D



@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, Анфи, I'll find her if I have to burn down all of Paris, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, не душу делим, чай - постель всего лишь

18:25 

Филологический флешмоб

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
в поисках этого флешмоба прошерстил два своих дайря. ДВА ДАЙРЯ. При том что в этом почти 80 страниц, а в самом начале я печатал далеко не интеллектуальные алленовские шутки .___.
Филологический флешмоб, брать по желанию. Рассчитан на месяц, вход свободный.



I am sorry to report dear Paris is burning after all

Day 29: книга, которую вы не дочитали
«Чума» Камю.
После того, как я упал в любовь с Сартром, только ленивый не сказал мне: «О, непременно почитай Камю!» И я честно пытался — дошел до середины «Чумы» и решил, что с меня довольно.
Когда-нибудь я обязательно дочитаю ее. Но пока что испытываю неприязнь к чересчур очевидной аллегории, да и вообще Камю — не мой тип автора, вероятно. Нам на ИЗК как-то рассказывали о неудачной попытке экранизировать «Постороннего», потому что там сплошная рефлексия, и сделать из этого кино оказалось непосильной задачей. Вот мое отношение к Камю — что-то вроде этой режиссерской неудачи.

Day 30: книга, на которую не хватило пункта в этом списке
Воспользуюсь этим пунктом, чтобы сказать пару слов о Мартене Паже.
Я встретил его книги в очень странный период своей жизни и скорее всего никогда не прочел бы ни строчки, но.
Итак, мне, вероятно, около семнадцати и я влюблен — влюблен в той мере, в какой можно быть привязанным и окруженным выражением любви. И вот я иду в книжный (куда еще идти, когда прячешься от влюбленности?) и наугад достаю книги, выставленные в разделе современной зарубежной прозы. Там-то мое внимание и привлекает смешная тонкая книжечка «Быть может, история любви». Может быть, меня привлек цвет корешка, а может — такая странная формулировка, которая звучала ванильно (мы тогда иронизировали над ванильностью каждую свободную минутку), но интригующе. И вот я решил прочитать содержание, хотя обычно этого не делаю (там все время рассказывают самое интересное).
«Вергилию тридцать лет. У него необычное имя, необычный дом, необычные друзья и большой опыт любовных разочарований. Он давно примирился с таким положением дел, но когда однажды ему позвонила Клара и заявила, что между ними все кончено, — не на шутку испугался. "Неужели прорвалась тонкая грань между явью и вымыслом?" Дело в том, что никакой Клары он не знал. Что это — шутка? Или провалы в памяти? И как же ему теперь жить... без Клары?»
Сейчас это звучит даже немного смешно, но тогда я понял, что прочту этот небольшой роман, с первого предложения саммари.
Это было на волне любви к французской литературе (на волне любви к Сартру), на волне любви — любви, которая заставляет читать книги на твердую четверку и с теплом вспоминать об авторе. Я был влюблен в Вергилия, на дворе стояло лето, мой литературный вкус переживал ломку.
Так Вергилий (ныне изломанный, как я) привел меня, сам того не желая, к Мартену Пажу — чудесному современному французскому писателю, у которого есть еще совершенно невероятная «Как я стал идиотом», остроумная и просто любопытная. Это не гениально, но приятно, как может быть приятна прогулка по Парижу.

Je suis prêtre et je viens te préparer à mourir

запись создана: 27.04.2015 в 17:53

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, От чего умер твой последний раб?, Анфи, I'll find her if I have to burn down all of Paris

00:24 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
10:57 

lock Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:11 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
сорри нот сорри

It's not my fault
MEA CULPA
I'm not to blame
MEA CULPA
It is the gypsy girl
the witch who sent this flame
Mea maxima culpa
It's not my fault
MEA CULPA
If in God's plan
MEA CULPA
He made the Devil so much
Stronger than the man
Mea maxima culpa



+12

I'll find her, I'll find her if I have to burn down all of Paris!



@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, I'll find her if I have to burn down all of Paris

17:42 

lock Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
20:32 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Ебать всю мою жизнь (простите)
I, II, III, IV.

Короче
Одиннадцатый том Дррр!!
Я даже не знаю, как сказать

As expected, he’s interesting! He’s the best, that kid!
Ryuugamine Mikado-kun. I am respecting you and am a bit surprised.
You are one of the best puppets that I have seen in my life. You are humanity itself!
Aa, although I’ve had a feeling since a long time ago, my instinct wasn’t wrong!

ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ ДЕТЕКТЕД
ЭТО ПРИЗНАНИЕ
ЭТО ЛЮБОВЬ
ЖИВИТЕ СЧАСТЛИВО
НУ ЖЕ

Я просто ГОРЮ
НУ ХОТЯ ЗНАЕТЕ
The reason why Izaya added a lie was not in order to protect himself.
It was in order to ignite the rope that Ryuugamine Mikado walks on.


НУ И ВООБЩЕ
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
(как бы спойлеры, но как почти нет, там больше в плане отношений этих двоих, чем по событиям, так что смело
(если не боитесь сгореть))

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Drrr!!, Идем! Ты мой! Кровь - моя течет в твоих темных жилах, Микадо, не душу делим, чай - постель всего лишь, обсессивно-компульсивное расстройство, сказка

18:15 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Мы сделали это. (кликабельно)

баннер

Пишет ОК Кафка:

Дражайшая мадмуазель Фелиция!
Вчера ко мне пришла хандра. Она живет в соседнем доме, и я уже не раз видел, как вечерами она, пригнувшись, скрывается в тамошних низких воротах. Я готов рассказать Тебе о ней. Я готов всем о ней рассказать.
Я больше не значусь в списке пропавших без вести, любимая, вернулся из Америки и направился в Замок. Со мной произошло настоящее превращение. Поверь мне, дорогая, это удивительный процесс.
Ты вновь напишешь в ответ «Франц, ну что же мне с тобой делать?»
Просто будь со мной.
Твой Франц.


URL комментария

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, ФБ

17:54 

Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:09 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Тут такое дело.
Неожиданно наткнулся на *КнижниК* и воспылал.

баннер


Осенняя книжная битва. Перфекшн.
Осенняя ФБ — это... ну, как зимняя, только осенняя. И книжная. :D

В общем. Хочу команду Кафки.
Очень хочу.

Кто со мной?
запись создана: 26.08.2014 в 23:03

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, ФБ

00:34 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Каждый раз, когда я выхожу из комнаты, на меня укоризненно смотрит Павич. Он выглядывает из-за спины Кундеры и каждый раз будто зовет меня.
Павич так бросается мне в глаза этим своим бежевым пиджаком, что приходится опасаться, что к книжному шкафу окажется прислонен чемодан из оленьей кожи.

Я начала читать серьезную литературу в пятом классе, но мало что из нее вынесла, не считая того, что наше общество разлагается, а люди все низки и ужасны. Ни «Анна Каренина», ни «Мастер и Маргарита» не раскрыли передо мной чудесный мир искалеченных душ, но пообещали напомнить о себе уже совсем скоро.
Сейчас мне девятнадцать, и я наконец-то не чувствую себя слишком ребенком. Я была в восьмом классе, когда поняла, что слишком мала — для всего. Для книг, для жизни, для разговоров. И тогда я решила расти, но выбора, с чего начать, особо не было: со мной всегда делили мир пополам книги, самые верные мои спутники.
Я все еще многое не понимала, и большинство из того, что читала тогда, я перечитывала и позже — и до сих пор. Я научилась оценивать восприятие книг по принципу «доросла — не доросла», и это значительно увеличило продуктивность чтения.

Во многих книгах, на которые я наталкиваюсь в последнее время, меня поражает доходящая до косноязычия иносказательность отдельных авторов. То есть я вижу сюжет, который отталкивает меня (и который меня не интересует), и я вижу проблемы, вижу идею, и они потрясают до глубины души своей значимостью, важностью, грандиозностью.
Это почти странно: облекать действительно потрясающие мысли в очень неприятную оболочку.

Не так давно я прочитал эссе Камю «Надежда и абсурд в творчестве Кафки», и оно стало для меня настоящим открытием. Открытием в том смысле, что наконец-то нашелся тот, кто тоже видит у Кафки не только тлен и боль, но и надежду, которой (для меня, во всяком случае) проникнуты его произведения.
Я вижу у Кафки не только отчаяние, но и веру в светлое будущее. Вижу, как у героев не опускаются руки, как они раз за разом штурмуют закрытые ворота, уверенные, что однажды все же смогут прорваться. Как бы долго им не пришлось биться, они не сдаются. И это прекрасно.
Не знаю, верно ли это восприятие, но Кафка для меня — это надежда. Возможно даже точнее — надежда на лучшее завтра.
Вероятно, поэтому я не очень люблю «Процесс» — он слишком мрачен в своей определенности. Ведь даже зная, чем закончится «Замок», я не вижу в нем чего-то угнетающего и калечащего.

Книги не принесут нам покоя. Книги не принесут нам ничего, кроме разочарования и боли. И еще — надежды.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, Анфи

Mea culpa

главная