• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: не душу делим, чай - постель всего лишь (список заголовков)
17:42 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Уолт Уитмен, «Песня о себе»
(отрывок)

6

Ребенок сказал: «Что такое трава?» — и принес мне полные горсти травы,
Что мог я ответить ребенку? Я знаю не больше его, что такое трава.

Может быть, это флаг моих чувств, сотканный из зеленой материи — цвета надежды.

Или, может быть, это платочек от бога,
Надушенный, нарочно брошенный нам на память, в подарок,
Где-нибудь в уголке есть и метка, чтобы, увидя, мы могли сказать чей?
Или, может быть, трава и сама есть ребенок, взращенный младенец зелени.

А может быть, это иероглиф, вечно один и тот же,
И, может быть, он означает: «Произрастая везде, где придется,
Среди чернокожих и белых людей,
И канука, и токахо, и конгрессмена, и негра я принимаю одинаково, всем им даю одно».


А теперь она кажется мне прекрасными нестрижеными волосами могил.

Кудрявые травы, я буду ласково гладить вас,
Может быть, вы растете из груди каких-нибудь юношей,
Может быть, если бы я знал их, я любил бы их,
Может быть, вы растете из старцев или из младенцев, только что оторванных от материнского чрева,
Может быть, вы и есть материнское лоно.


Эта трава так темна, она не могла взрасти из седых материнских голов,
Она темнее, чем бесцветные бороды старцев,
Она темна и не могла возникнуть из бледно-розовых уст.

О, я вдруг увидал: это все языки, и эта трава говорит,
Значит, не зря вырастает она из человеческих уст.

Я хотел бы передать ее невнятную речь об умерших юношах и девушках,
А также о стариках, и старухах, и о младенцах, только что оторванных от матерей.

Что, по-вашему, сталось со стариками и юношами?
И во что обратились теперь дети и женщины?

Они живы, и им хорошо,
И малейший росток есть свидетельство, что смерти на деле нет,
А если она и была, она вела за собою жизнь, она не подстерегает жизнь, чтобы ее прекратить.
Она гибнет сама, едва лишь появится жизнь.

Все идет вперед и вперед, ничто не погибает.
Умереть — это вовсе но то, что ты думал, но лучше.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь

10:18 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Демулен :love:
21.09.2016 в 01:18
Пишет ~Rudolf~:

Violet M. Methley. Camille Desmoulins.
Биография Демулена, написанная английским автором Violet M. Methley, очень увлекательная и веселая. Автор безмерно любит Камиля, я никогда не встречала такой фанатизм к нему в трудах. Вот несколько прекрасных моментов:

Когда мы читаем его работы, мы, кажется, ощущаем его очень близко; его безрассудный смех, его запинающаяся речь еле слышны… Для нас до сих пор жив один из самых чувственных и мужественных людей революции, еще один из «вечных детей» мировой истории.

Робеспьер, по крайней мере, в последующие годы, мог восхищаться и завидовать тому, как Камиль может выражать свои мысли на письме, изменяя тем самым души людей; возможно, он также завидовал его способностям к вдохновляющей любви.

Камиль был темный и болезненного вида. Его волосы были черные, и хотя в ранней молодости он их пудрил и завязывал, в последующие годы, следуя за республиканской модой, он позволял им свободно падать на плечи и отказался от пудры. У него был большой и подвижный рот, лоб был открыт. В остальном он был сложен просто, не высокий, но очень шустрый, в его движениях и поведении было много от мальчишки.


(О призыве "К оружию" 12 июля) В этот момент он почти не заикался, Камиль был сам не свой, еще более вдохновленный, чем обычно. Его щеки пылали, черные глаза сияли, взлохмаченные волосы были закинуты назад, хриплый, слабый голос был напряжен, чтобы долететь до самого крайнего человека в толпе, он решительно изрекал слова, призывающие нацию к оружию.

Цитаты:
Я слышала, как некоторые упоминали молодого человек, неизвестную до этого фигуру, который за день до взятия Бастилии выступал в Пале-Рояле перед множеством людей, призывая их бороться за свою свободу и убеждая, что настал момент для этого. Его выступление слушали с жадным вниманием, и когда все, кто был, услышали его, он попросил, чтобы они разошлись и освободили место для новой толпы, для которой он повторил свою речь.
Helen Maria Williams

Французская революция была, несомненно, благодаря Камилю Демулену, в ком с легкостью переплетались патриотизм с распущенностью, любовь к свободе со злобной насмешкой, милосердие с жестокостью в постоянном смешении.
Генрих фон Зибель


Поиски ассоциаций в стихах: "Лучшее описание Камиля содержится в последних строках стихотворения: инфантильный и шустрый и сумасшедший; грань пламени, дух дикой природы и сердце женщины".

Но при всем фанатизме, безмерной любви и практически обожании, этот момент воистину удивляет и радует. Не часто авторы, да еще биографы, умеют так конкретно признавать ошибки исторических деятелей:

А вот подпись Бриссо. Жан Бриссо де Варвилль, депутат Национального собрания. Бриссо был одним из ведущих журналистов. Его газета «Французский патриот» была в то время самой злободневной и непоколебимой в своем устойчивом, холодном патриотизме. Он стал республиканцем почти сразу, как Камиль, только менее смелым в выражении своих взглядов. Тем не менее, спустя чуть более, чем два года, Бриссо и его партия должны были стать жертвами худшего действия со стороны Камиля. Он послал человека, который был его близким другом, на смерть с помощью оскорбительного памфлета и слишком поздно осознал, что именно он, Камиль, убил Бриссо, а вместе с ним и других людей, которые могли бы спасти Францию от анархии, которая последовала.

URL записи

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, не душу делим, чай - постель всего лишь

22:01 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Legacy. What is a legacy?
It’s planting seeds in a garden you never get to see.

«...Вы мне скажете: может быть! но эти сто толстых томов "Библиотеки для чтения" — уже довольно хорошие права на славу; вы рассыпали там множество новых идей о множестве предметов; они произвели не один умственный переворот в нашей стране; они дали не один спасительный толчок. Положим, что это правда, потому что это было сказано и повторено сто раз моими друзьями и даже моими врагами: но что такое "Библиотека для чтения"? Это вещь эфемерная; в продаже не осталось даже ни одного экземпляра из этих ста томов; все было прочитано, изорвано, потеряно, этого не перепечатают никогда, и память о моих громадных трудах, обо всех этих толчках, обо всех этих умственных переворотах изгладится очень скоро: обо мне останется только одно смутное предание.
Лет через десять вы сами забудете все, что там находилось, и, может быть, спросите себя с удивлением: но что же такое сделал этот человек, внушивший мне когда-то столько уважения и дружбы?»
(из письма Осипа Сенковского Ахматовой)

@темы: ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?, Третьего отделения на вас нет, негодяи, не душу делим, чай - постель всего лишь

23:38 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
2.7. Беспомощность весеннего амбара, весеннего чахоточного.

Франц Кафка, «Ангелы не летают»
(тетради ин-октаво)

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь

19:27 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Понял наконец, за что люблю книги Дяченко.

Для начало, Дяченко - чуть ли не единственные авторы, чьи книги я читаю из современной лёгкой литературы. То есть иногда что-то современное легкое случайно и попадается, но мимоходом, оставляя недоуменный вопрос "зачем я вообще потратил сколько-то часов жизни на эту книгу?"
Любовь же моя к Дяченко нежна, тиха и постоянна.

Сейчас я начал читать "Мигрант, или brevi finietur", наконец завершая начатый два года назад цикл Метаморфоз.
Так вот только что мне стало понятно, насколько меня привлекает экзистенциальная растерянность героев, выливающаяся в нечто позитивное (в противовес, скажем, сартровскому ужасу или кафкианской обреченности, а то и покорности, если только уместно говорить о покорности в таком контексте).
Герои Метаморфоз (кроме "Истории доступа") не понимают, что с ними происходит, куда они попали и как быть: это как модернистская концепция, выраженная в метафоре мчащегося мимо перрона поезда жизни. Ты ждёшь поезда на своей станции, мнёшь в руке билет, вот уже и время - а поезд несётся мимо, а ты остаёшься стоять и смотреть, пытаясь разобраться, твоя ли это вина или расписание изменилось, когда ты отвернулся от табло, и как теперь добраться до пункта назначения, если это был единственный поезд.

И вот герои безрезультатно пытаются понять, что же происходит, судорожно ищут объяснения (чем не метафора поиска смысла жизни?), а потом решают на всякий случай доказать, что они могут все. Они преодолевают себя, добиваются всего и вообще совершенно выворачиваются наизнанку; не зная, что от них требуется, они (на всякий случай) добиваются собственной готовности абсолютно ко всему.
Они проходят испытания, неизвестно с какой целью предложенные, неизвестно какую цель преследующие. Выдерживают совершенно бессмысленные, выматывающие, нечеловеческие проверки.
Они не опускают руки, не теряют головы, - но методично и упорно преодолевают себя, чтобы в любом случае не пропасть.

Эта экзистенциальная растерянность сопровождает их чуть ли не до последних страниц, но они, барахтаясь в чём-то совершенно им неподвластном, доходят до высшего уровня себя.

Ты живешь и не понимаешь, что есть жизнь, почему все так, а не иначе, и почему всегда ты, - но барахтаешься, как та лягушка в кувшине с молоком, и сбиваешь масло.

@темы: Анфи, не душу делим, чай - постель всего лишь

17:49 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Да и за что мне было тогда иметь врагов! Тогда я не был ни журналистом, ни критиком, не писал статей о нравах, не знал, как блюстители честности благо-приобретают богатство, никому не стоял на дороге, не задевал ничьего самолюбия, не возбуждал ни в ком зависти! Приятели, напротив, заставляли меня писать сатирические стишки на себя и на других, и никто не только не гневался, а все хохотали и были довольны. Это было счастливое для меня время, и так бы протекла вся жизнь моя, если б судьба за грехи мои не бросила меня на литературное поприще. Если б мне пришлось выбирать для детей моих крайности, в самом несчастном положении я желал бы, чтоб они были лучше всю жизнь простыми солдатами или земледельцами, чем самыми счастливыми писателями, особенно журналистами! Кто хочет узнать вкус желчи с уксусом — милости просим к нам, под знамена Аполлона!

(Ф.В. Булгарин. «Воспоминания»)


АПД. Оказывается, сегодня еще и день рождения чудесного Поляка! :flower:
Вот, например, премилая статья о тенденциях современного булгариноведения: О Булгарине старом и новом <3

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, Третьего отделения на вас нет, негодяи

18:08 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
К концу 1787 года позиции федералистов и антифедералистов в целом уже определились, и споры в течение всего 1788 года в основном велись вокруг отдельных фрагментов, деталей, аспектов текста конституции. В этом контексте интерес вызывает такой любопытный феномен, как использование псевдонимов обеими сторонами и в периодике, и в отдельных изданиях.
В период «конституционной контроверзы» появилось огромное количество публикаций под псевдонимами, не вызванными цензурными соображениями, но носящими явно «говорящий» (знаковый) характер.
<...>
Наиболее распространенными были псевдонимы:
• античные («Брут», «Катон», «Цезарь», «Агриппа», «Фабий»);
• социальные («Землевладелец», «Федеральный фермер», «Плебей»);
• партийные («Колумбийский патриот», «Республиканец», «Американский гражданин», «Гражданин Нью-Хейвена»).
Выбор античного псевдонима, как правило, был связан с гражданской или политической позицией автора. Возникали даже устойчивые бинарные оппозиции. Например, «Цезарь» — «Брут», когда от имени «Цезаря» выступал убежденный сторонник сильной центральной власти, федералист Александр Гамильтон, а «Брутом» становился яростный поборник прав штатов и свободы личности, антифедералист Роберт Йетс.
<...>
«Партийные» псевдонимы также имели четкую линию раздела. Если в составе псевдонима появлялось слово «гражданин» («Американский гражданин», «Гражданин Нью-Хейвена», «Civis»), то оно служило маркером федералистской позиции автора.
Слово же «патриот» (покинув предреволюционную оппозицию лоялист/патриот) означало отныне сторонника антифедерализма.
<...>
Противостояние федералистов и антифедералистов не завершилось и после ратификации конституции к 1789 году большинством штатов. Центр борьбы сместился к проблеме принятия поправок к конституции, текст которой не давал в полной мере гарантий прав и свобод гражданам новой страны.

(Юрий Лучинский, «Масс-медиа США и Канады: динамика глобализации» / «От "американской мечты" до партийной прессы»)

++
про «американскую мечту» там же:

...А «неотчуждаемые права» уже представлялись не предметом полемики, а оказывались «самоочевидной истиной». Самоочевидность (self-evidence) естественных прав личности — это важнейший итог всего развития американского Просвещения, так как в общественном сознании концепт свободы и прав человека стал истиной, не требующей доказательств.
<...>
Однако много споров спровоцировала замена, сделанная Джефферсоном в локковской «триаде», когда «жизнь, свобода и имущество» («Трактат о государственном правлении») превратились в «жизнь, свободу и стремление к счастью» («Декларация независимости»). В отечественных исследованиях встречаются различные трактовки этой замены — от «вызова меркантилизму» до «политической демагогии».
<...>
Джефферсоновский вариант мифологемы не конкретизирован (имеется множество прочтений и интерпретаций), а потому предельно пластичен и обладает потенцией к саморазвитию.
Некоторые исследователи отмечают, что в отличие от большинства других наций американское самосознание строится на отождествлении не с концептами крови, религии, языка, географии или исторического наследия, а с набором идеалов, выраженных в «Декларации независимости» и закрепленных в Конституции.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

15:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Дочитал «Поцелуй женщины-паука», последние страниц сто меня как будто железным прутом били.
Думаю, фильм мне понравился больше — не потому, что он лучше, а потому, что он не провоцирует приступы тревожности и паники.
Меня пугает, насколько агрессивный мюзикл по сравнению с романом. Драматургия, конечно, вещь хорошая, но насколько это отходит от отношений Валентина и Молины в книге. Мюзикл начинается с того, как Валентин четко очерчивает свое личное пространство и агрессивно относится к Молине. И у Молины голос дрожит, напрягается и срывается от такого отношения.

Интересно, что главное в романе — как раз тема метаморфоз (привет, Кафка). Тема запертости в собственном теле. Тема невозможности что-то изменить.
Мне кажется, что Молина сам попался в паучью сеть: он следует социально сконструированным поведенческим паттернам. Когда Валентин говорит ему, что быть женщиной — не означает подчиняться или унижаться, Молина чувствует себя плохо. Молина не может завершить процесс превращения — поэтому он выбирает путь обходный: превращает свою жизнь в кино.
То, чего Молина хочет достичь, возможно only in the movies.

Вообще эта кафкианская тоска так огромна здесь, в романе, что это правда смахивает на «Превращение» изначальной обреченностью.
Фильм полон романтизации: романтизации отношений, героев, поступков, событий. Мне страшно, поэтому я выбираю фильм: он прекрасен и хрупок.

В романе, несмотря на попытки Пуига своим незримым присутствием в сносках заострить проблему гомосексуальности, больший акцент делается все-таки на трансгендерности, что ли. Телесная дисфория ближе к теме метаморфоз, раз уж на то пошло. Не все так буквально в рамках романа, но все же вернее двигаться в этом направлении.
То есть в центре не то, грубо говоря, что Молине нравятся мужчины — а что он чувствует себя женщиной. Но женщина в данном контексте — это человек подчиненный. Поэтому Молина виктимен и несвободен ни в одной из бинарных ипостасей. Это вызывает ужасающую грусть и тоску.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, обсессивно-компульсивное расстройство

17:27 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Все еще не могу поверить, что существую в одной реальности с этим романом. Пока что одна из лучших книг в моей жизни.




— А что в этом такого — быть мягким, как женщина? Почему мужчина, да кто угодно, любая собака, любой педик не может быть чувствительным, если ему хочется?
— Не знаю, но мужчине это может помешать.
— Когда? Когда дело доходит до пыток?
— Нет, когда нужно покончить с палачами.
— Если бы все мужчины вели себя как женщины, никаких палачей и не было бы.

Мануэль Пуиг, «Поцелуй женщины-паука»

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, обсессивно-компульсивное расстройство, не душу делим, чай - постель всего лишь

11:05 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Буду вручать этот пост людям вместо визитки.
Не очень разбираюсь в типизациях, поэтому доверяю тем, кто в этом мастер — и вот с тех пор, как мы с Коняшем пораскинули мозгами и решили, что я ЭЛФВ, жизнь стала не то чтобы очевидно понятной, но чуточку яснее.

22.05.2016 в 01:21
Пишет Маэ Траум:

Маэ внезапно вкурил и ему понравилась эта ваша психософия
Первая Эмоция

Вторая Логика

Третья Физика

Четвертая Воля

отсюдочки

URL записи

@темы: Аматэрасу, От чего умер твой последний раб?, не душу делим, чай - постель всего лишь

22:08 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Встал в пять утра (как и вчера), вернулся домой поздно вечером.
Документалистская шутка: четвертый раз встречаемся с героем @ наконец нашли драматургию.

Не знаю, о чем больше хочется сказать: о том, как Мороз смешно восхищается феминистским итальянским кинематографом семидесятых годов, или о том, как Новикова просит меня писать ей смски гекзаметром, или о том, как литработники послушали очередную кулстори Новиковой о невозможности сдать ее экзамен без моей помощи (!) и попросили мои тетради по античке.
Слишком хочется спать (сейчас сяду монтировать хотя бы одно задание к завтрашним парам по режиссуре), слишком устал от отказов (две пивоварни послали, третья подозрительно филонит, а дедлайн был вчера, буквально), слушаю мюзикл Kiss Of The Spider Woman раз за разом.

Очень боялся, что недостаточно хорошо разобрал расстановку камер в выбранных сценах своего проекта по мультикамерной съемке и случайно целый час (литералли!) рассказывал в качестве практического задания про мюзиклы (в рамках мультикамерки — и не только .__. ). Из них добрых сорок минут — про «Гамильтона» :facepalm:

Одногруппник скинул восхитительную песню про РЕВОЛЮЦИЮ (одногруппники просекли фишку, короче), чуть не побежал на баррикады уже на первом припеве.
(Кукрыниксы — Viva la Revolution)

Херовато у меня дела, Лафайет.

*
Прочитал пьесу Дяченко «Последний Дон-Кихот». Постфактум обнаружил, что есть другая версия того же произведения — в форме повести.
Так люблю Дяченко и так скучал по ним. Но Дон-Кихота люблю, наверное, все же больше.
Вспомнил то странное чувство, когда вроде бы все понравилось, а вроде бы ровно на четверку — не потому, что недостаточно хорошо. А непонятно почему.

Но там есть такие пассажи, от которых хочется упасть лицом в доспехи и расплакаться.

АЛЬДОНСА: "Красота ее сверхчеловеческая, ибо все невозможные и химерические атрибуты красоты, которыми поэты наделяют своих дам, в ней стали действительностью: ее волосы - золото, чело - Елисейские поля, брови - небесные радуги, очи - солнца, ланиты - розы, уста - кораллы, зубы - жемчуг, шея - алебастр, перси - мрамор, руки - слоновая кость, белизна кожи - снег..." Именем прекрасной Дульсинеи нам, - Альдонсам, Терезам, Люсиндам, - суждено быть когда-то покинутыми. Это несправедливо, но, возможно, это правильно. Мы - это мы, а Дульсинея - воплощенная тоска по недостижимому... Они все (Альдонса широким жестом обводит портреты) помнили о Дульсинее. Которой нет. А донкихотство - человек с копьем, бредущий по дороге... да это та же Дульсинея для человечества. То, бессмысленное и прекрасное... без которого не может жить человек, если он, конечно, не скотина. Алонсо, если ты не вернешься, мне незачем будет жить - вот все, что я хотела сказать. Еще будут вопросы?

Все молчат.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Херовато у меня дела, Лафайет., РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

16:42 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Читаю «Энеиду», книга лежит то на столе кухни, то возле компьютера. Каждый раз, когда папа видит обложку, он кривится и повторяет: «Вергилий! Ну что за ерунду ты читаешь!»
И я долго не мог понять, что же папа имеет против Вергилия, потому что он его не читал. Наконец-то блеснул свет истины.
— Вергилий! — в очередной раз неприязненно отметил папа, проходя мимо читающего на диване меня.
— Ты в четвертый раз за два дня возмущаешься Вергилию, что с ним не так? — интересуюсь я.
— Ну это ж Вергилий. Как той игре твоей...
— Devil May Cry? — уточняю я, хотя за последние десять лет это единственная игра, в которую я играл, не считая Симов в средней школе.
— Она самая. Вергилий, Данте — вот эти все. Не люблю их.
:facepalm:

Меж тем, «Энеида» такая потрясающая, что я понимаю, что чувствовал Данте. Собственно, время от времени в голове всплывают отрывки из «Божественной комедии» в духе «Вергилий я, и лишь по то причине / лишен небес, что веровал в ничто».
«Энеида» значительно современнее гомеровского эпоса, и хотя мне понятнее греческие культурные горизонты (просто потому, что чаще читал/слушал про античную Грецию), а про Рим у меня за плечами одна лекция, и то до Золотого века не включительно. Но насколько «Энеида» хорошо читается, насколько она естественно воспринимается! Я упиваюсь чтением, что после трех месяцев внехудожественного бытия действует почти опьяняюще.


@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, DMC: счастливые дети тьмы, несчастные дети солнца

12:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


«...Характер у Вас, конечно, трудный, но причин к тому было много, помимо природных качеств. Ведь Вам так рано далась слава, а люди славы не прощают, и от этого рано у Вас начало развиваться чувство самообороны.
И к большим людям всегда предъявляют большие требования и не прощают им обычных в простых людях вещей.
И жестокость Ваша от людей, а не от Вас. Не знаю, верно ли, но мне кажется, что Вы, как и я, мало в жизни видели настоящей нежности. Вы, может быть, больше видели любви, чем нежности и преданности, а только истинная нежность нас смягчает в нашем ожесточении.
А натура у Вас богатая и необычная, и Вам самому с ней труднее, чем другим. А натура-то очень хорошая — я уверена».
(Елизавета Телешева — Сергею Эйзенштейну, Ленинград, 30/VI—36)

«...Если погибну — мой дух будет Вашим porte-bonheur'ом. Вспоминайте меня в тяжелые минуты, я буду приносить вам облегченье.
И помните, что говорила и писала Вам в последних письмах.
«Твердым будь»! Не растрачивайте себя зря. И, главное, научитесь хоть немного думать о людях. Не знаю, многие ли способны на такую трудную жизнь, как Пера Моисеевна и я. Надо очень уж любить Вас, чтоб все прощать.
Мне горько отсутствие вниманья с Вашей стороны во время самых тяжелых дней моей жизни. Даже далекие люди высказывают много теплого участия, ибо все знают, что положение катастрофически плохо. Вы же даже письма за 2 месяца моей болезни не собрались написать.
Ну, не хочу упрекать, вероятно, есть внутренние причины, которые заставляют Вас так действовать. Я смотрю на себя как на отжившего человека — не мне предъявлять какие-либо требования.
Будьте счастливы.
<...>
Ваша Мадам»
(Елизавета Телешева — Сергею Эйзенштейну, Москва, 19/XI 42)

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, гости всыпали боярам звездюлей, Идем! Ты мой! Кровь - моя течет в твоих темных жилах

21:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Если достаточно долго читать испанскую публицистику Ильи Эренбурга, слушая при этом Гамильтона, можно устроить революцию, не выходя из маршрутки, точно вам говорю.
Был сегодня полон такой необъятной и безмерной любви к Берру, к революции как таковой, к Лафайету, к Эйзену, к Маяковскому — смешались в кучу кони, люди, как говорится. Огонь горит в моей груди, но бездна впереди.

На днях осознал, что тема моей курсовой на журфаке в этом году — не просто конфликт/война в Испании, но и революция в Испании (тридцатые там выдались бурными), вот как раз та самая революция, которая еще не пожирает своих детей, а только живет огнем в груди.

«Одиннадцать дней и одиннадцать ночей они сражались внизу. Потом они отступили в горы. Они унесли с собой винтовки и то отчаяние настоящего революционера, которое становится самой прекрасной надеждой».

Уговорил сегодня сразу четверых одногруппниц пойти на документалистский мастер-класс — меня назвали местным пассионарием, и это было лестно.
*
Остальные новости одной строкой: помимо прочего, теплящаяся во мне нежность к Ивану Грозному всколыхнулась с новой силой, ношу ее в себе, как дитя; прочитал брильянтовый отзыв на новую книгу Акунина про Ивана Грозного, очень смеялся; вернулся в институт, а первую пару отменили — два часа провели в ожидании продолжения банкета; случайно стал лучшим на экономике в нашей группе (самой сильной на курсе), тоже очень смешно получилось.
Крайне тяжелая неделя, в четверг защита курсовой в институте, а у меня конь не валялся, ну и по мелочам. Немного волнуюсь, я ведь не могу ударить в грязь лицом — по моей прошлогодней журфаковской курсовой вся режиссерская группа готовится :D

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, не душу делим, чай - постель всего лишь

18:52 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Помните мандельштамовское «Бессонница. Гомер. Тугие паруса...»?
Предлагаю варианты продолжения:

Я список кораблей прочел до середины @ и бессонницу как рукой сняло.
Я список кораблей прочел до середины @ и очутился в сумрачном лесу.

Хотел бы сиятельно написать, что читаю «Илиаду» ради Патрокла, но посмотрим правде в глаза: близится семинар по Гомеру (на дополнительном курсе антички, куда я хожу зайцем), а я до сих пор почему-то не читал «Илиаду» целиком. Вот «Одиссею» читал, а ее нет — только кусками (когда готовился к зачету на первом курсе), пересказами (в детстве), аналитику читал (тоже первый курс, плюс начало третьего, когда зарубежка только началась на режиссуре).
Наверстываю, а то позор на мою пока не седую голову.
*
Преподавательница по истории отечественного театра очень любит толкать нам речи о вреде революций (чаще всего она одними и теми же словами в развернутой форме говорит, чтобы мы не становились помощниками подлецов, которые будут пользоваться плодами трудов романтиков и фанатиков). Сегодня она пошла даже дальше обычного и предложила альтернативу. Очень странную альтернативу...

— Романтики предлагают альтернативу революции! Вот что попытался сделать Фауст?
— Покончить с собой...
— Именно! Надо менять не общество, а себя!

Хотел бы прокомментировать это, но Гражданская оборона все спела за меня:

покончить с собой, уничтожить весь мир

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, не душу делим, чай - постель всего лишь, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь

20:58 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Добили Бродского. На этом пост можно считать оконченным :D

Ушли куда-то в метафизику на этой паре, сидели озадаченные, а Мороз: «Ну вы же видите, почему Бродский обращается к Ахмадулиной? Или только я это вижу?»
Стало яснее с концепцией речи у Бродского (и вообще — почему «части речи»).

Мороз сказал сегодня потрясающую фразу: «Я не виноват, что вы ломаетесь, как тростинки, после первого же моего вопроса. И не надо говорить, что я депрессивный — если кто здесь и депрессивный, то это вы».
Кто-то робко вставляет свои пять копеек: «Но мы не говорили, что вы депрессивный...»
«Я говорю!» — ставит точку Мороз.

И еще было смешное:
— Ну вы же авторитет, — говорит кто-то с задних рядов.
— Авторитет, huh? — смеется Мороз. — Звучит как «криминальный авторитет». Цыкнешь — все боятся.
Теперь мы смеемся вместе с ним.
— ...Шутка, — привычно добавляет Мороз.
— Разве? — тихо спрашивает кто-то, и теперь уже наш смех слышно на кафедре :D

Снова «Горбунов и Горчаков».
— Вот кто-то из вас сказал: по всему выходит, что Бога нет, — начинает Мороз.
— Я сказал, — говорит один из самых активных юношей-издателей.
— А может, Бог есть, но это не романтический Бог?
(Напоминает лекцию Аствацатурова по Кафке: Бог есть, но это не Бог милостивый, а Бог ужасный; Бог, который чего-то от тебя хочет, но ты не понимаешь, что именно.)

Пушкин говорит: я умру, но не весь.
Горбунов говорит: я спасусь, но не весь.
Я говорю: я знаю, как спастись, но не вижу в этом смысла.

Долго разбирали, кто же Бродский, если он с таким упоением отрицает романтизм. Ориентируется на классицизм, но нельзя назвать его классицистом. Можно — шестидесятником, но это скорее принадлежность к поколению, нежели к литературному стилю или глобальному течению.
Пришли к выводу, что по крайней мере «Горбунов и Горчаков» — это экзистенциалистское произведение.

Снова прогуливали институт с Костей-Есем, и в какой-то момент Костя-Есь дерзко сфотографировал нас с Морозом :3
фотокарточка

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, не душу делим, чай - постель всего лишь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

21:39 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Переманил одногруппника на темную сторону, хе-хе.
Прогуляли пары в институте с Костей-Есем ради семинара Мороза по Бродскому на журфаке :D

— Иду, значит, быстрее под какую-нибудь крышу, потому что дождь сегодня имеет тенденцию забираться под зонт, — говорит Костя, — смотрю — а там Мороз стоит, курит. Без зонта, просто так.
— Это же Мороз. Реальность иллюзорна, плоть не важна :D

Начали пару с традиционного «что хорошего», ребята попытались перевести разговор на день родного языка.
— Зачем необходимо говорить именно на русском языке? Почему бы не начать говорить на китайском, например? — спрашивает Мороз.
— А зачем на китайском? — заранее проигрывают издатели.
— Потому что тогда нас, китайцев, будет не семь миллиардов, а семь миллиардов и сто пятьдесят миллионов, — смеется Мороз.

— Если вы говорите, что нужно придавать такое значение родному языку, то нельзя учить другие языки. Вот, скажем, я — против смешения родного языка с другими. И против вмешательства чужих культур в нашу родную культуру. Тогда можно сделать вывод о том, что я сталинист. На этом закончим о хорошем и перейдем к Бродскому.

Разбирали «Горбунова и Горчакова», опус магнум Бродского.
Когда я читал это длинное стихотворение, в какой-то момент пришел к выводу, что Горбунов и Горчаков — один и тот же человек с раздвоением личности, потому что. Потому что действие разворачивается в доме скорби, потому что это объясняет разговоры Горбунова и Горчакова, потому что так их взаимодействие становится не пейрингом, а рефлексией.
В статье Мороза на эту тему говорится о Горбунове и о Горчакове как о случайнх товарищах. И на паре мы говорили о мотивах попадания в психлечебницу этих двоих — в разных контекстах. Говорили и о Басмановой, конечно, но мельком.

В конце пары спрашиваю: так Горбунов и Горчаков совершенно точно два разных человека? Не один человек с раздвоением личности?
И Мороз говорит: конечно, нет. Это же очевидно. Два человека. Их даже товарищи различают. Да и зачем Горчакову доносить на самого себя?
И издатели аткие смотрят на меня и говорят: ...мы тоже считали, что это один человек :"D

Так вот я прост. Как так?
"Почто меня покинул!" "Вы к кому
взываете?" "Опять о Горчакове

тоскует он". "Не дочка, не жена,
а Горчаков!" "Все дело в эгоизме".


А потом еще:

"Глянь, Горчаков-то, что-то бормоча,
льнет к Горбунову".


Я был _абсолютно_ уверен, что все это — принятие условий игры раздвоенности.
Но Мороз упоминает о раздвоенности только в контексте раз_рубленности, раз_общенности, раз_битости надвое пары Горбунов-жена. Понятно, что Горбунов в данном случае есть отражение самого Бродского (а жена Горбунова — Марина Басманова), но когда в том отрывке Горбунов взывает к Горчакову, а не к жене — это либо самая высшая степень любви, либо приступ безумия.
Но Горбунов не безумен, он ведь просит Бога ниспослать ему безумие — заместо Горчакова. Херувима-безумие, херувима-второе я.

В общем, #trudno

Первый отрывок целиком: читать
*
А потом я пошел на лекцию Мороза по русской литературе 18 века, и там в начале пары староста начала вести перекличку (минут десять это заняло, потому что 75 человек .___. )
Внезапно среди первокурсников оказал_ась некто по фамилии Мороз.
— Мороз! — выкрикивает староста.
— Здесь! — бодро отвечает Мороз-лектор :D

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

21:31 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Пресс-служба мюзикла «Мастер и Маргарита» так активно форсит свой параллельный проект «Онегин», что это был только вопрос времени, когда я сдамся на милость победителю.
Однажды я его посмотрю (ай хоуп соу), а пока что нашел в официальной группе официальный трек и уже заслушал его до дыр, потому что а) это Свешникова, б) это же «Евгений Онегин» <3

«Онегин» — одно из немногих произведений школьной программы, что давалось мне без боли и оставило только приятные воспоминания. Я перечитывал его несколько раз, хотя даже не считаю себя поклонником Пушкина.
Вообще «Онегин» — очень ламповое произведение. Я думаю о нем и вспоминаю нас с бро — класс седьмой, наверное, плюс-минус.
Потому что Онегин — это Сахарок, про которую сказано: «Не мог он ямба от хорея, / как мы ни бились, отличить». А я — Ленский, у которого есть две рифмы, и он ими гордится :D
Потому что я помню уроки, посвященные моей полемике с критикой, полные бравурных доказательств важности Ольги (и моей любви к ней).
Потому что весь класс не поленился прочитать мое сочинение про Татьяну, огромное и полное рефлексии.

Мои теплые чувства к «Евгению Онегину» не смогла отбить даже Третьякова, как-то целую пару посвятившая разбору «Водопада» Державина только ради того, чтобы сказать: смотрите, вот тут упоминание Онеги — именно благодаря этой оде родился «Евгений Онегин»!

И знаете, что сегодня сказал наш декан?
«А у Пушкина вон Онегин какую мутоту развел!»
Занавес.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь

18:15 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Истории про Эйзена — одна болезненнее другой.
Вот, например, из сборника историй про Любовь Петровну «Неизвестная Орлова» Юрия Саакова.

После десяти лет дружной совместной работы уход Александрова в самостоятельное творчество С. Эйзенштейн воспринял очень болезненно. Его недовольство было усугублено сугубо личным мотивом. Получалось, что Александров оставил его в том числе и ради Орловой. «И она, — считает М. Кушниров, — платила Эйзенштейну равной неприязнью — такой, на которую решалась в жизни редко».
Л. Орлова не сразу осознала себя «злодейкой-разлучницей» С.Эйзенштейна и Г. Александрова. И на буклете «Веселых ребят», который Александров подарил Эйзенштейну с надписью: «Дорогому учителю, учившему меня другому», бесхитростно приписала: «И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет.
Однажды режиссер Лео Арнштам оказался свидетелем мимолетной сценки в коридоре студии. Эйзенштейн настойчиво стучался в дверь просмотрового зала, где, как выяснилось позже, Орлова смотрела материал своей картины. Эйзенштейн нервничал, поглядывая на часы, и громко, чтобы слышали в зале, чертыхался. Вдруг дверь распахнулась, да так резко, что если бы Эйзенштейн случайно не отодвинулся, его бы отбросило ударом. Из зала выскочила Любовь Петровна и, ни на кого не глядя, рванулась по коридору, громко бормоча на ходу: «Наш гений от вежливости не умрет!»
Так же, как когда-то Мэри Пикфорд при появлении на голливудском приеме Чарли Чаплина с сарказмом шепнула сидящему рядом с ней Александрову:
— А вот и наш гений!

*
Меня удивляет, волнует и печалит другая история, на удивление не связанная ни с Орловой, ни даже с Александровым.
После «Броненосца "Потемкин"» у Эйзена выдалась тяжелая режиссерская пора — ему постоянно давали какие-то адовые по объему задания на очень короткий срок; времени снимать то, к чему у него лежала душа, не было. Он нервничал, не успевал, старался вести два проекта («Генеральную линию» и «Октябрь») параллельно, да еще и писал теоретические статьи и вел Дневник с творческими наработками. И это не говоря о том, что в случае чего он по просьбе Луначарского, например, писал статью в очередной журнал и что только вообще не делал.
И вот в этой бестолковой суете, конечно же, Эйзен устал. Устал настолько, что стал похож на неистового платоновского героя — того самого, живущего в прекрасном и яростном мире.
Во что на этот счет сказано в монографии Ростислава Юренева «Сергей Эйзенштейн. Замыслы. Фильмы. Метод. 1898-1929»:

И Эйзенштейн делал все возможное. Он сутками не выходил из монтажной. Почти все тонкие журналы выпустили свои предпраздничные и праздничные [приуроченные к 10-летию Октябрьской революции] номера с фотографиями из фильма на обложках.
Неожиданно 1 ноября в «Вечерней Москве» появилась заметка: «Заболел Эйзенштейн». «На почве крайнего переутомления заболел режиссер С. М. Эйзенштейн. Ввиду его болезни картина «Десять дней, которые потрясли мир» к октябрьским торжествам, вероятно, закончена не будет».
От крайнего перенапряжения Эйзенштейн... ослеп. Сидя за монтажным столом, он вдруг почувствовал, что ничего не видит. Врачи констатировали крайнее переутомление, уложили в постель, опустили темные занавески.
Чудовищное напряжение в течение последних месяцев, а может быть, и последних лет сказалось. Ведь помимо творческих и организационных забот и трудностей все время приходилось преодолевать трудности административные и финансовые.

читать дальше

@темы: гости всыпали боярам звездюлей, не душу делим, чай - постель всего лишь, обсессивно-компульсивное расстройство

20:49 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Одна из причин любить Мороза и Павлова — это то, что они выходят за рамки стандартных списков литературы.
Сегодняшняя пара Мороза: он изо всех сил пытается сориентировать нас в разных формалистских и постструктуралистских делах, сыпет фамилиями авторов из своей докторской диссертации, которых не читал никто, кроме него, и очень переживает, что вынужден переходить на более простой язык.
Начинает рассказывать про Белого и переходит на Маяковского. Говорит о Пильняке и переходит на Замятина.

Посреди пары, когда стало ясно, что ни Нельдихена мы не смогли почитать толком, ни месседж о синтезе и границе поэзии и прозы не понимаем, Мороз выдал свое любимое:
«По большому счету, вас все равно не существует, — а потом добавил: — Во всяком случае, я могу проходить сквозь вас безо всякого эффекта».

Начал пару с того, что сообщил о том, что умер Жулавски, но не получил никакого отклика от аудитории, и с надеждой посмотрел на меня.
Все, что я знаю о нем — Мороз что-то у него смотрел. И Иоанн тоже. Они в фейсбуке это обсуждали.
Все.
Король неловкости.
На режиссера учусь, ага. Зачем мне глаза и руки, если не могу даже погуглить хорошего человека?

Но дело даже не в этом. Обходя стороной пассаж Мороза о том, что прекрасного в смерти только то, что она помогает понять жизнь, — он начал длинную речь о том, что Жулавски потрясающий, очень глубокий, а просмотр его фильмов поможет нам попасть в Рай, если он есть (???), а потом зачтется на Страшном суде, после которого будут новое небо и новая земля (????).
А потом говорит: я вам, конечно, категорически не советую смотреть ничего у Жулавски. Это невероятное давление на психику. Но если все-таки посмотрите, а потом еще и подумаете о том, что посмотрели, то непременно что-то да поймете. А это — самое важное. Понимать.

Под конец Мороз как обычно начал разговор о том, что все мы одиноки и отчуждены, и литература — один из способов коммуникации, то есть связи с миром. То есть литература (как и речь) — попытка преодолеть собственное тотальное одиночество, отречься от отчуждения, притупить остроту оставленности человека в этом мире.
Конечно же, начал цитировать Платонова и внезапно Кортасара. Кортасару до Платонова, само собой, далеко, но это что-то новенькое.

Так люблю пары Мороза.

PS перед парой начал кричать Морозу, что посмотрел Non dolet в нашем Театре драмы. Мороз такой: и что в этом хорошего? А я такой: ВСЕ.
Рили все: спектакль по пьесе Жана Ануя, в музыкальном оформлении использована песня Даниэля Лавуа, спектакль сыгран очень хорошо, волшебные мизансцены... — Тут Мороз меня прервал смехом: «Мизансцены, говоришь, хорошие? Это в нашем-то драмтеатре имени Горького? Ты заставляешь меня пересмотреть взгляды на жизнь и на походы в театр!» :D
*
На практике сегодня было на удивление хорошо — шеф-редактором сегодня сидел котеюшка — глава интернет-дирекции, и поэтому было уютно, и я не чувствовал себя косоруким кретином, непонятно что забывшем на журфаке, например. Типа если я залажал новость, то это не: «Это же элементарная новость! Как можно было этого не понять?? Это же ОЧЕВИДНО!» — а: «Даш, ты неправильно написала новость. Помнишь принцип перевернутой пирамиды? Смотри, абзац после лида — дежурное восхваление администрации самой себя. А вот последний абзац — социально значимый. Поменяй их местами». И все понятно! И я _осознаю_! Как же славно <3
Утро началось с того, что у Фактов была обнаружена ошибка в увэшке, шеф позвонил им разбираться: «Зоя, а почему вы афалину афалином называете? Вы же не называете панду пандом!»

Потом случилась _новость_.
У нас в городе есть водохранилище (оно же Краснодарское море), при нем есть яхт-клуб. И сегодня пришла информация, что там собираются расформировывать клуб из-за якобы проблем с документами.
Одна из наших девочек начала звонить выяснять, что там как. Говорят, документы в порядке, все продлили. Другая сторона дела говорит, что по документам клуб давно закрыт, земля продана, идет конь бледный и Ад следует за ним.
Девочка звонит в новостную дирекцию, мол, вызывайте съемочную группу, там _прямо сейчас_ все нафиг оцепили и собираются сносить постройки яхт-клуба, детей выставляют, яхты не отдают, скоро все начнут превращаться в соляные столбы. А в Фактах отвечают: вот когда снесут, тогда и подъедем.
Мы такие: хмхмхм отлично новостники работают. Журналисты, мать их.

В итоге девочка сказала, что хочет делать материал, шеф дал добро, и редактор начала звонить по поводу машины. С машиной зачем-то прислали и оператора. Мы такие: схуяли? Мы ж интернет, нам не нужен оператор.
А нам отвечают: котаны, СОКРАЩЕНИЯ НА КАНАЛЕ, НЕКОГО ПОСЛАТЬ, ДАВАЙТЕ ВАША ДЕВОЧКА ПОРАБОТАЕТ КОРРЕСПОНДЕНТОМ? Хотя бы просто микрофон подержать, а оператор уж сам все спросит...
Мы такие: ясно понятно.
Занавес.

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Юлик внутривенно, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, не душу делим, чай - постель всего лишь, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

Mea culpa

главная