• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: рихито-сама (список заголовков)
00:02 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Не то, чтобы я собирался участвовать в Неделе Поэзии, но. (Не в соо — значит, не официально и вообще вы ничего не докажете, ловко решил я. Поэтому никаких лирических мотивов не соблюдаю. Ай да Микадо. Дезертблаффский вариант — ни бреда, ни паранойи, все улыбаются и счастливы.)




1.
Мир до травинки выжжен, солнце палит нещадно,
Воздух трещит негромко, точно прямой эфир.
Мальчик глядит спокойно, горечь вдыхает жадно,
Он как король, ей-богу, Светлость Его — Тильтиль.

Нет ни лесов, ни пастбищ, нет ни морей, ни рек, и
Нынче куда ни глянешь — пепел, да и песок.
Духам теперь не нужно думать о человеке,
Можно оставить страхи в прошлом других эпох.

Только Тиильтиль уверен, все это — очень плохо.
Нужно искать кого-то, нужно скорей идти,
Где-то в большой пустыне ждет его этот кто-то,
Только не помнит, кто же, духов король Тильтиль.

Мальчик корону снимет, точно зверька положит,
Белым песком пустыни сверху припорошит.
Сердце зовет куда-то, больно, почти до дрожи.
Дух с волосами цвета самой прекрасной ржи

Губ уголки поднимет, шире глаза раскроет,
Двинется в путь-дорогу. И поперек, и вдоль
Он перейдет пустыню. В горле свербит от зноя.
Ищущий, да обрящет, — духов решил король.

2.
Ночью не спит Иуда, рыжие космы гладит,
тихо считает звезды, ищет средь них одну.
Шепчет, что все во имя, все для Тебя, все ради!..
Небо большой волною тащит его ко дну.

Добрый смешной Иуда весь из любви и чести,
руки дрожат от боли за человечий грех.
Плачет в ночи Иуда, грезит о доброй вести.
Утром он снова в форме. Душит Иуду смех:

вот же куда приводят вера в добро и правду,
люди над ним смеются, он же — сам громче их.
Вся же Его забота — только его по праву,
только Иуде можно. Истину он постиг.

Псом он бежит за стаей, ластится, подвывает,
рыжей макушкой просит: ну-ка, меня погладь!
Он человек, и что же? Так и с людьми бывает,
это зовется «верность», это же — «навсегда».

Все его только терпят, нет ни любви, ни ласки.
Тише скулит Иуда, только все громче смех.
Дробно и зло хохочет, строит щенячьи глазки,
в резких порывах смеха слышится звон монет.

3.
Твой мир - твердыня, каких немного,
ты знаешь точно, каков он есть.
Шарфом мотаешь больное горло,
решаешь Замок (а вдруг) прочесть,

а мир прозрачен, хрустален, хрупок,
как будто первый февральский лед.
Яичный глаз и чуть-чуть скорлупок,
и самый майский тягучий мед -

такой на вкус, хоть на вид - конфета,
банальный в фантике леденец…
Твой мир - и в сумерках, и в рассветах,
и в книжных строчках он, наконец,

и в песнях, в смехе, в словах, в молчаньи,
а все же цельный - смелей, коснись.
Твой мир не Замок, ты не печалься,
твой мир - как стая свободных птиц.

Но ты устанешь, махнешь бессильно
рукой на свору лихих чудес.

Тебе внушали, что мир незыблем,
но ты моргнула, и мир исчез.

4.
Сольвейг бежит, как спринтер, чтобы упасть под вечер,
Больно обнять колени, сжаться в сплошной комок.
Сольвейг всего боится, всех избегает встреч и
Тихо скулит от боли, воет на потолок.

Смилла гуляет по небу, кедами — по аллеям.
Смилла идет по городу, жизни в ней на троих,
Тихо вдыхает воздух, радость конца апреля,
В ней поселилось светлое чувство большой любви.

Сольвейг хватает воздух, дышит с трудом едва-то.
Тени вокруг сгустились, стали вокруг в кольцо.
Сольвейг зажмурит веки, чтобы ослепшим взглядом
Ей не смотреть на жуткое злобное их лицо.

Смилла заходит в комнату, громко о чем-то шепчет,
В ней — океан улыбок, смеха, беспечных тем,
В ней очень много силы. Руки кладет на плечи
Юной незрячей Сольвейг, силы дает ей все.

Сольвейг тихонько всхлипнет, слезы утрет ладонью,
Будет внимать веянью теплых весенних дней.
Знает всегда: дождется. Рада малышка Сольвейг.
Комнату заполняет чистый и звонкий смех.
запись создана: 21.04.2014 в 00:02

@темы: возьми на кухне нож, разрежь меня на части, Рихито-сама, wtnv: guns don't kill people

03:00 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: welcome to blind addiction
Автор: Mikado Sartre, the Desperate Times journalist
Фандом: Welcome to Night Vale
Размер: мини, 1003 слова
Персонажи: Кевин, Диего
Категория: джен, слеш
Жанр: романс
Рейтинг: G – PG-13
Краткое содержание: «Мир нараспашку, на поводке серебряном Бог задремал, уставший меня учить. Если погладить теплый хребет поребрика - сытой довольной кошкой асфальт урчит что-то дикарско-латино-американское, чтобы вдохнуть на миг — и живешь едва...» (Аля Кудряшева)




текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, wtnv: guns don't kill people

00:56 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Воздух исчерпан. Мир сократился до пары квадратных лье.
Вергилий царапает горло в тщетной попытке вздохнуть.
Из целого света ему очень нужен только один человек.
Вергилий бы рад, будь на том месте еще кто-нибудь.

Сотни галактик одною ведомы рукой и все собраны ей,
Точно колье из подобранных бусин — полуночных звезд.
После рассвета гаснут цепочки безжизненных фонарей,
Перед закатом опять загораются сотни бесчисленных верст.

Мир беспредельный весь уместился в сердце царя царей,
Он это сердце вырежет, как некогда глотки своим врагам.

Тихо. Вергилий идет к человеку, важнейшему из людей
И мир бесполезный приносит к его ногам.

@темы: возьми на кухне нож, разрежь меня на части, Рихито-сама, DMC: счастливые дети тьмы, несчастные дети солнца

13:26 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
С днем рождения, Коняш



Смилла довольно жмурится, книгу прижав к груди.
Ставит к таким же томикам в косо-сажéнный ряд.
Смилле порою чудится: нужно скорей идти,
Нужно бежать. Истории там, впереди, горят.

Смилла почти что кошка, жизней живёт немало,
В этом её проклятье, в этом — её же дар.

День донельзя пригожий. Каждый из сот кварталов
Будто бы снял заклятье зимних колючих чар.

Смилла колдует изредка строчками истых слов,
Вот и сейчас расщедрилась: солнце на небеса.
Смилла — колдунья-искорка. Тысячи голосов
В лад говорят кащеевой смертью в ее глазах.

Смилла идет по улице, чары внутри неё.
Следом за нею тянется магии вечной шлейф,
Вечной и рьяной спутницы. Небо — прозрачный лёд.
Ветки весь день качаются. От часу час светлей.

Смилле сидеть бы в Башне, в сказочной стороне.
Вот же какие глупости — Смилле не усидеть.
Ей и дракон не страшен, нет для колдуньи стен,
Ей по зубам все трудности. И, разорвавши сеть,

Смилла однажды кинулась голову очертя
Прямо в такую бурную нашу земную жизнь.
Вот уже и забылась в ней. Шуточки бытия.
С ней же пришёл в подлунную пропасть за полем ржи

Спутник колдуньи-искорки. Моря синей глаза,
Сталью сереют крылья, ну а внутри — огонь.

Небо сегодня чистое, щедро на чудеса.
Последнюю из валькирий Смилла ведёт с собой.

Это дракон из Башни той, где Смилле бы всё сидеть.
Дракон не простой — валькирия. Главное — не уйдёт,
Будет с колдуньей взбалмошной в шуме и в тишине.
И Смилла расправит крылья:

Внимание.
Старт.
На взлёт.

@темы: Рихито-сама, возьми на кухне нож, разрежь меня на части

00:00 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: Silence | Noise
Автор: Mikado Sartre, the Desperate Times journalist
Фандом: Welcome to Night Vale
Размер: мини, 1052 слова
Персонажи: Сесил, Карлос
Категория: джен, слеш
Жанр: романс
Рейтинг: G – PG-13
Краткое содержание: «Эта болезнь не к смерти» (Иоанн, 11, 4).
«Ибо на языке людей смерть — это конец всего, и, как они говорят, пока есть жизнь, есть надежда» (Кьеркегор)
Посвящение: Тини~, которая однажды изменит мир




текст

@темы: Рихито-сама, wtnv: guns don't kill people, ангелы - всегда босые...

23:43 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



Венок из одуванчиков


— ...все неприятности, которые со мной уже приключились за сегодня, — С. появляется в дверях, уже заканчивая начатую еще на улице фразу. Как и большинство его высказываний, она предназначается скорее пустоте, нежели реальному собеседнику, но Н. все равно качает головой в ответ.
Дома светло и немного душно. С. хмуро смотрит на коленки Вселенной, потому что трудно увидеть все, не поднимая глаз.
Н. помогает снять пальто.
— Ты похож на Шерлока, — замечает он. — Значит, ты высокоактивный социопат?
— Хватит нести чушь, — отмахивается С., выкладывая на стол в прихожей все из карманов. Звенят монеты, спутанно сворачиваются наушники, громко стукается о поверхность стола зарядка для мобильника, сам мобильник небрежно падает рядом, напоследок — связка ключей, сторублевая купюра и удостоверение преподавателя в режущей глаз красной обложке.
Избавившись от всей мелочи, которая сопутствует ему вне дома, С. будто бы выпрямляется и даже меньше сутулится, он поднимает глаза от пола и неожиданно улыбается. Его улыбка предназначена пустоте, миру вокруг и Н. Его улыбка светлая и очень красивая. Его улыбка на вкус как шоколадные драже, — это уже из личного опыта Н.

— Как прошел день? — Н. искоса смотрит на то, как С. расстегивает рубашку. — По тебе скучали?
— Лучше бы они этого не делали, — С. вешает рубашку на спинку стула и натягивает домашнюю футболку на три размера больше нужного. — Одни ходят где ни попадя. Другие сидят где не следует. Они учиться пришли или весну праздновать?
— А ты не любишь весну? — Н. идет на кухню ставить чайник и слышит, как С. отвечает, будто и не заметив его ухода.
— Нет. Ну весна, и дальше что?
— Твой день рождения скоро, — напоминает Н.
— Я очень рад, и что? — повторяет С., появляясь в кухне. Когда речь не идет об университете, он улыбается. Его тон не меняется, его речь не меняется, но он сам — о, с ним происходят... метаморфозы.

С. не хватает венка из одуванчиков, — но, когда Н. сообщает ему об этом со смехом, С. недовольно хмурит брови и отпускает шуточку про Брэдбери. С. вернулся, и он рад этому — и Н. рад, и эта радость удваивается взаимностью. С. было душно и тесно там, среди гор и бескрайнего неба, среди людей и глобальной суеты. Он ведь потому и работал у себя на факультете — остался там так естественно, будто просто пришел однажды и решил не уходить. Преподаватели не сразу поняли, что он теперь коллега, а он просто стал частью факультета. И за его пределами, далеко от него, без возможности вернуться — тяжело.
С. прихлебывает чай и обсуждает с Н. последние новости и недавно прочитанные книги, потому что из этого состоит их жизнь. Им нравится эта жизнь. Для С. это — часть целого.

Когда С. улыбается, хочется улыбнуться в ответ. Из его облика пропадает неприязнь к действительности, пропадает раздражение жизнью, пропадает страх. Страх не объективный, но законсервированный, спрессованный, отравляющий изнутри и немного прорывающийся наружу. Этот страх заставляет в каждом слове и жесте искать подвох, в каждом встречном видеть врага, в каждом поступке встречать насмешку.
С. не любит зрительный контакт и глупых собеседников.
Н. любит С. и его улыбку.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

00:26 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Frygt | Angest


Frygt — «страх-боязнь». Страх, которому мы можем найти, подобрать конкретную причину.
Angest — страх-головокружение, лишенный рациональных объяснений. Мучительный, сосущий человека изнутри.


С. боится спать, потому что однажды может не проснуться.
Он всегда забивается в самый угол кровати, поближе к тепло-желтой лампе, и читает, пока строчки не поплывут перед глазами, и пока не обнаружит, что уже утро. Комната маленькая, зато в ней всегда есть то, что можно чинить и читать — два любимых занятия С., которые помогают ему забыть обо всех страхах.
Только страхи не забывают С.

Нет, С. не боится темноты, не боится монстров и маньяков, не боится шорохов и скрипов. Но все равно он предпочитает свет, маленькие комнаты и какой-нибудь ненавязчивый шум, складывающийся из десятков голосов.
Голосов, обращенных друг к другу, но не к нему.
С. мерит шагами маленькую комнату, выбирая очередную книжку на ночь, и ему немного не по себе — он сутулится сильнее обычного, облизывает пересохшие губы и растягивает футболку. Книги будто лежат в беспорядке, но это не так, все рассортировано и структурировано, потому что меньше всего С. любит неожиданности и отступления от планов. Здесь — Кафка, Сологуб, Кьеркегор. Здесь — Джойс, Гомер, Вергилий. Здесь — Данте, Мильтон, Хёг.
Вопрос отношения. Вопрос восприятия.

Но в какой-то момент С. выхватывает первую попавшуюся книгу, царапая ногтем корешок, и старается не задохнуться. Как будто весь кислород планеты внезапно исчез, точнее — разлился по строчкам, по отпечатанным буквам (печать офсетная; характеризуется наличием офсетного барабана). С. водит пальцами по страницам, часто моргая, спрятавшись в угол кровати или рухнув прямо на пол.

Прошло две недели после окончания разрыва и после этих отвратительных дней, полных чинить и читать — полных отчаяния и отчаяния. Отчаяния. Отчаяния. Отчаяния.
С. прячется за книгами, потому что боится. В книгах тоже боятся. В книгах ошибаются, оступаются, теряют. Когда С. читает книгу, он не погружается в удивительный мир приключений — он находит там все пороки и ошибки, и строит из них Китайскую стену. Иногда, правда, ему кажется, что она на его костях, а не на тонких деревянных пластинах, покрытых чернилами.

С. не помнит, что ему снится, не помнит, как он уснул и когда успел завести будильник.
Однажды его будит рука Н., и С. спросонья хватает ртом воздух в ужасе. Ему кажется, что его поймали, настигли. У него нет сил даже оттолкнуть чужую руку, нет сил кричать, нет сил бежать. У него нет сил.
Н. прижимает С. к себе, осторожно гладит его по голове. Длинные отросшие волосы при желании можно перебирать.
Н. включает свет и одной рукой берет валяющуюся обложкой кверху книгу, которую перед сном читал С.

— Зачем ты читаешь на ночь глядя Кьеркегора? — Н. фыркает и откладывает книгу.
— Мне нравится, — С. глухо бурчит в плечо Н., успокаиваясь.

Н. открывает вступительную статью и зачитывает первый попавшийся на глаза отрывок.
— «Страшна холодная, чистая свобода, — но страшна и телесность, которая, едва появившись на свет, уже начинает болеть гриппом, кровоточить, сморкаться и умирать. И в любви есть эта женская (женственная) сторона. Не просто: я люблю, а потому преодолеваю брезгливость и принимаю телесность, не просто: я люблю, и потому прощаю несовершенство и грязь, но: я люблю, потому что любимый мой слаб, и смешон, и ущербен. Я люблю тело, оттого что ему больно, оттого что оно тленно и разлагается, расползается уже в тот самый момент, когда я касаюсь его кончиками пальцев».

С. умиротворенно бормочет что-то с закрытыми глазами. Он чувствует рядом Н., он чувствует его тепло, его голос, его руку, его туловище. Он чувствует, что рядом есть человек, живой, материальный, и не просто человек, а Н., его Н.
С. боится спать, потому что однажды может не проснуться.
С Н. он не боится ничего.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

20:28 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Журфак — время слез!



1.
У Н. круги под глазами, дерганные движения и мятые рубашки, которые он по-прежнему меняет каждый день.
Н. улыбается немного натянуто и смотрит сквозь собеседников. Ищет в каждой толпе знакомую сгорбившуюся спину и лениво отрощенные волосы. Часто трет глаза и сбивается с мысли.
Н. готовит больше обычного, убирает в доме, вертит на пальце кольцо и регулярно наведывается на факультет, стоящий особняком.

2.
С. часто говорит с ним. Шутит понятные им двоим шутки про Ремарка и Осмомысла, смеется почти без злости, забывает, где он.
С. зачерпывает горсти снега и кидает снежки в пустоту, продолжая говорить, пусть рядом и нет того, с кем разговор ведется.
С. почти не выглядит потерянным, когда щурится на солнце.
Он не знает, когда вернется: убежал сюда, чтобы не сидеть там, больше в ожидании чего-то (кого-то), но здесь ни компьютера, ни никому не нужных ризографов, ни-че-го.
С. чувствует себя не в своей тарелке и смеется громче своей же шутке про Сологуба, снова ушедшей в молоко.

3.
Н. оборачивается почти привычно: слишком часто его окликали, чтобы это не стало частью ожидания.
Он оборачивается и не успевает сориентироваться — С. стоит в другом конце коридора, кивает ему, открывает дверь типографии и заходит.
Людей нет — у кого-то первой парой стоит физкультура, у кого-то день самоподготовки, а Н. смотрит на захлопнутую дверь типографии и размышляет, хватит ли ему минуты до начала пары.
Н. поворачивается обратно и идет на пару.
С. его сегодня не дожидается.

30.01.2014 в 01:34
Пишет Траут:


изображение


изображение


Все Микку, свету очей моих. Вряд ли что-то интересное будет в этом тексте для кого-то, кроме нас с ним :lol:

Тайлер\Джеймс, PG, иногда срывающаяся в R, ангст, Сочи традашки

URL записи

@темы: обсессивно-компульсивное расстройство, не душу делим, чай - постель всего лишь, ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

21:53 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: Ice
Автор: Капитан Крокс, один против всей галактики
Фандом: Frozen
Размер: драббл, 208 слов
Пейринг: Кристофф/Эльза
Категория: гет
Жанр: романс
Рейтинг: G – PG-13
Краткое содержание: Кристофф и его ледяное сердце.



текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, Frozen: do you want to build a snowman?

20:30 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: Атаксия
Автор: Капитан Крокс, один против всей галактики
Фандом: Frozen
Размер: драббл, 519 слов
Персонажи: Эльза, Анна, Кристофф
Категория: джен
Жанр: ангст, романс
Рейтинг: G – PG-13
Краткое содержание: Двери открыты, только Эльза все еще сидит под замком.
Примечание: 1. постканон; 2. атаксия — нарушение координации движений.



текст

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, Frozen: do you want to build a snowman?

00:14 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Смотри, это поезд, дорога куда-то,
По рельсам шагай аль в вагон занырни.
Езжай, а захочешь — вернешься обратно.
Домой или в дом.

Семафора огни
Мелькают из окон, в купе очень громко.
Смотри, как ты любишь: и карты, и шум,
По доброй традиции — роллтон и водка.
Да ладно, забудь, мало ль что я пишу.

В общем, сначала. Вот рельсы, вот поезд.
Он повезет тебя черт-те куда.
Попутчики славные, та еще помесь
Из разных мастей. Все — в свои города.

Пиковая дама в Финляндию едет,
Цитирует книги и пьет из горла.
Смеется, болтает: не дама, а ветер.
Не дама — летящая в сотню стрела.

Трефовый валет (ну, крестовый, не важно)
Бренчит на гитаре и, ясно, поет:
Немного с ленцою, так хрипло, протяжно,
Что сердце порой замирает твое.

Еще туз бубён, подпевает негромко,
Тащишь лапшу, а ему хоть бы хны,
Тебе он простит. Ему ехать долго,
Он сделает круг и вернется.

А вы
С ним едете складно, как сели на поезд,
Так вместе и мчитесь неясно куда.

Мария, Мария, Мария, опомнись.
Твой поезд пустой и идет в никуда.

@темы: Рихито-сама, возьми на кухне нож, разрежь меня на части

18:15 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Дома тепло по-летнему, суетно, горячо,
Тилю легко хохочется, воздух вокруг дрожит.

Ночью Тильтиль сбегает, вешает на крючок
Все, что скрывает лохмы сгорбившейся души.
Стража смыкает ряд, стоя к плечу плечом.

Чаща темна и сумрачна, шорохами полна,
Стражники-волки бросились Тилю наперерез.
Только ему-то все равно, свора больших собак.

Тиль, не боясь волков, смело вступает в лес.
Между ветвями прячется треснувшая луна.

Тропы давно не хожены, холодно, как зимой,
Правда, бояться нечего, – так рассудил Тильтиль.

Ветви в глаза нацелились, чтобы стал Тиль слепой,
Только вперед он движется, благо, хватает сил.
Разве что сильно плечи сбил наждачною злой корой.

Тиль заприметил издали радостный треск костра,
Ближе и ближе движется. Сердце стучит в груди,
Будто вот-вот покажется прямо из-под ребра.

Духи глядят доверчиво, весело: «Подходи!»
Тиль, веселясь и празднуя, был с ними до утра.

После рассвета хищного, снова пора пути,
Снова пора закутаться, снова глотать аршин.
Лес за спиною хлопьями, впору сдавать в утиль.
В утра горниле плавится лезвие (имя – Жизнь).

Духам легко хохочется. Духом слывет Тильтиль.

@темы: возьми на кухне нож, разрежь меня на части, Рихито-сама

14:36 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"



- Принтеры бывают струйные, лазерные и сублимационные.
- От слова «сублимация»?

Иногда у С. спрашивают, как он управляется без флешки, на что он всегда отвечает, что скидывает информацию на электронную почту и открывает дома.
И это было бы так, если бы С. действительно бывал дома.
Только зачем, если у тебя есть целый факультет, большое и слишком родное здание, к которому он привык и в котором в совокупности провел времени больше, чем где-либо и с кем-либо еще.

А дома, дома ждет женщина, с которой его свел когда-то друг. А еще – ребенок этой женщины, по какой-то нелепой случайности оказавшийся и его, С., ребенком тоже. По этой же причине С. редко берет трубку, предпочитая объяснять свое нежелание нарваться на знакомый голос всеобщим игнорированием.

Если проводить где-то достаточно времени, то тебя перестанут воспринимать отдельно от этого места, а место это окажется в одном ассоциативном ряду с тобой. Тебя даже могут считать привидением, полтергейстом, духом – как некогда в старых замках были свои привидения, которыми гордились и без которых не представляли этих замков.

Иногда С. отправляется в сторону остановки, но пугливо по большой дуге обходит сборище ждущих транспорт людей и направляется в гипермаркет неподалеку от факультета, чтобы закупиться едой на тот промежуток времени, когда буфет уже закрыт, но еще не открыт. Глядя на С., трудно предположить, что он вообще питается, но это так, и к нему даже привыкли. Как человек без лишних эмоций приходит к себе на кухню, чтобы поставить чайник, так и С. приходит в буфет, не открывая глаз больше, чем необходимо.

Единственным местом, которое С. может назвать своим домом, является факультет. Именно поэтому он может бесцельно шататься по коридорам и хлопать дверьми, когда его доводят до белого каления – это его дом, и все, что здесь происходит, все плохое и хорошее имеет к нему отношение. Все это для него имеет значение.
Может быть, однажды он уйдет из дома, чтобы вернуться домой.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

18:47 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Маиру




Декабрь был огнем, он кусал за пальцы
Бенгальским тигром, белым искристым льдом.
Из объектива настойчиво лезло счастье,
Пока Мария настраивала фоторужье.

Декабрь схватил ее, больно сжимая горло,
И кинул в прорубь, дескать, давай, плыви.
Мария схватилась цепко за хрупкий город,
И за друзей, и за левую сторону груди,

Вздохнула и резко вырвалась. Ярко светило солнце.
На нитку бусин нанизывались слова.
Мария покрывала каждое темной бронзой,
Хотя хотелось чистого серебра.

Ловцом во ржи упрямо казалось небо,
Мария куталась, уши техникой придавив.
Да что декабрь, он и знаком-то не был
С ее набором легких и белоснежных рифм.

Марии было тепло, и смешно, и грустно,
Она вставала поутру: сонная, впопыхах
Варила кофе, звякнув тихонько блюдцем,
Из молока взбивала кофейные облака.

И круговерть плясала вокруг Марии,
Подбрасывая поленья в снегурочкин костерок.
Она считала: зрячий обязательно все увидит.
Бенгальскими искрами пламя касалось ног.

Драконья сущность истинная Мариина
Горячей кровью билась в ее висках.
Мария шептала огню: "Защити меня".
Искристым льдом полыхало пламя в ее глазах.

@темы: Рихито-сама, возьми на кухне нож, разрежь меня на части

18:44 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Алисе




Присядь поудобней, закутай горло,
Выпей кофе — сладкий, коричный.
Когда-нибудь и на юге бывает холод,
Когда-нибудь и метели колюче рыщут.

Шесть ложек сахара, вроде неплохо,
Губы чуть-чуть обжигаются кофе.
Когда есть друзья — уже не одиноко,
И зимнею стужей сменяется осень.

В шерсти кошачьей запутались пальцы,
Гладишь — мурчание громче Курантов,
Дома уютно, но вы же скитальцы —
Вам не сидится с спокойствием рядом.

Кружку — на стол, повязать шарфом шею,
Шапку смешную скорей надеваешь...
Ты — это тысячи тысяч идей,
Ты — это сотни и тысячи таинств.

Таинство жизни с улыбкой широкой,
Таинство воли, что горы раздвинет,
Таинство детства и таинство слова...
Воздух морозный тебя приобнимет

И принесет в теплоту и душевность,
Там, где все время цветут васильки,
Там, где царят доброта и беспечность.
Там, где все время горят огоньки.

@темы: Рихито-сама, возьми на кухне нож, разрежь меня на части

18:19 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Кате, присутствия которой за партой позади нас с Сахарком не хватает




Город оделся в сиянье гирлянды,
Светится искрами, россыпью звезд.
Скоро пробьют на страну всю Куранты.
Праздник настанет из сказочных грез.

Праздник волшебный, как Оле-Лукойле:
Зонтиком взмах — и Земли кувырок.
Небо раскрасится: что же такое?
Это салюты. От них и дымок.

Люди сияют, как добрые эльфы,
Феи и прочие жители снов.
Звук ты услышишь зовущей снег флейты,
Дарующей людям магию слов.

Елки, подарки, чудесные маски —
Праздник в разгаре, вперед, веселись!
Время сегодня подходит для сказки,
Что воплотить ты и сам можешь в жизнь.

Магия дружбы и шариков с елки,
Магия красной звезды наверху.
Сегодня неважно, кто овцы, кто волки —
Хватить же важной считать чепуху!

Город расцвел многоцветьем улыбок,
Город обнял занятых горожан.
Оставь позади все невзгоды, ошибки:
Старому году пора уезжать.

@темы: возьми на кухне нож, разрежь меня на части, Рихито-сама

18:14 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
18:11 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Еще в прошлом году Птичка попросил у меня текст.
Мне потребовалось такое безумное количество времени, чтобы его написать. Может быть, это действительно был непростой и важный текст.
Как бы то ни было, надеюсь, Зимний фейрверк, тебе понравится.



Вечность

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

18:05 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Его сиятельству принцу Ричарду




Берегись ты печали, тоски, как и зверя лютого,
Что по снегу бесшумно ходит, сливаясь с небом.
Ночью лес переполнен опасными звуками,
Ночью лес заметает следы волчьи снегом.

Берегись темноты, и невзгод, и неправды,
Что стрелою вонзается в чистое сердце.
И не верь никогда, что бывают преграды,
И не верь никогда, что тебе никуда не деться.

Мудрый бес не подскажет дорогу верную,
Сторонись этих троп — не останешься с носом.
Коли сам сыщешь путь — то познаешь Вселенную,
Узнаешь ответы на сотни вопросов.

Берегись, но иди, по прямой или в стороны,
Ты не стой, а беги, или даже седлай лютоволка.
Твои страхи кружатся как черные вороны,
Но ты крепче хватай лютоволка за холку,

И минуй поскорее все страхи, скачи неистово,
Чтоб горстями зачерпывать белое марево неба,
Чтоб кричать звонким голосом ноты чистые,
Чтоб за шиворот — целые пригоршни снега.

Чувствуй ветер в ушах, от которого глушатся
Звуки страха и горя и тьма ночная.
И однажды как-нибудь обнаружится,
Что и ты абсолютно другая.

@темы: Рихито-сама, возьми на кухне нож, разрежь меня на части

23:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Город оделся в сырость, шарф затянул потуже,
Шапку надвинул ниже, классики луж чертя.
Что-то уже случилось. Кто-то, наверно, нужен...
Так, а теперь, все тише. Слушайте шум дождя.

Это вот — наш ученый. Дел у него так много,
Нужно сдавать проекты, только вот мыслей — ноль.
Он уже истощенный, выбежал из вагона,
Не видит он ни проспектов, ни улиц. Он сам с собой

Пытается мыслить шире, да только вот, хоть ты тресни,
Никак не выходит путно. Он мнет за листком листок.
Ах, где бы взять больше мыслей!.. И тут они все исчезли.
Он замечает чудо: детский лежит самолет.

И мысль побежала резво. Он чуть ли не рвет бумагу,
Стараясь успеть. А сзади тем временем слышит шум.
Дети там с интересом, собрав в кулаки отвагу,
Заглядывают в тетрадь и,
видимо,
что-то
ждут.

Ученый встает тихонько. Боится спугнуть детишек.
Обводит их мягким взглядом, как будто благодарит.
Берет в руку тот самолетик, дает одному из мальчишек,
А дети толпятся рядом, и каждый из них молчит.

Ученый уходит тихо. Он машет прощально детям.
И дети в ответ — так робко, с опаской, но и с душой.
В детство билет — он близко. Ищи его без сомнений.
Ведь это совсем не долго.
Ведь он был всегда с тобой.

...Ну, вот и финал этюда. А дождь за окном все хлещет.
Прогоним-ка снова сцену, где дети кидают мяч.
Вы выглянуть не забудьте. И мячик бросать полегче,
Чтоб он не скакал от стенок! Так, Юля, глаза не прячь.

И хватит болтать, ну что вы! При чем тут Москва и Кремль!
Вы дети, вам шесть и восемь. И Кафку вообще забудь!
Все по местам! Готовы? Правый портал и левый?

За окнами стынет осень. А мы начинаем путь.

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Рихито-сама, возьми на кухне нож, разрежь меня на части

Mea culpa

главная