Записи с темой: рихито-сама (список заголовков)
22:11 

Доступ к записи ограничен

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:08 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Когда шел в кино на мелодраму про фигурное катание, а пришёл в стекло <3
Здорово гореть с Тисом на пару; как известно, «в маленьком фандоме @ сам себе додаван».

02.04.2018 в 21:48
Пишет Tisianne:

Додали с северная пчелка сами себе боли в несуществующем фандоме. Люблю такое.
Исчерпывающе говорящая картинка в качестве заглушки.



URL записи

@темы: ангелы - всегда босые..., не душу делим, чай - постель всего лишь, Рихито-сама, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!

11:54 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: Герострат
Автор: северная пчелка
Фандом: «Гарри Поттер и узник Азкабана»
Размер: драббл (538 слов)
Персонажи: Питер Петтигрю
Саммари: Питер готов стать Геростратом, потому что именно наш выбор определяет, что мы есть на самом деле, куда в большей степени, чем наши способности.
Примечание: название отсылает к Сартру и его экзистенциальным новеллам.

читать

@темы: Лимон-который-выжил, Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

23:03 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Кстати, Тошнота!АУ Дррр!! х DmC — все еще одна из самых странных штук, что я случайно писал.

09.06.2013 в 17:26
Пишет Микадо Сартр:

Изая называет это самообразованием.
Вергилий называет его Самоучкой.

Семь лет понадобилось Изае, чтобы дойти до буквы L.
Л.
Любовь.
Изая действует глобально. Изая любит людей.
Вергилий неодобрительно качает головой. Ему не нравится такое самообразование.

Изая рассказывает Вергилию о людях. Конкретных людях.
Вергилий убил бы Изаю, если бы в этом был хоть какой-то смысл.

URL записи

@музыка: Северный флот - Время любить

@темы: DMC: счастливые дети тьмы, несчастные дети солнца, ангелы - всегда босые..., Рихито-сама, Drrr!!

23:43 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
— Я так больше не могу! — Пушкин устало упал прямо на аккуратно застеленную кровать Булгарина и патетично закрыл лицо руками. — Забери Сомова обратно. Это уже ни в какие рамки!
Булгарин комментировать интервенцию Пушкина не стал, а только понимающе хмыкнул.
— Увели твоего Дельвига, м?
Пушкин, конечно, вскочил с видом оскорбленной гордости, замахал руками и, казалось, занял своими кудрями все свободное пространство комнаты. Булгарин подождал, прекрасно зная характер солнца русской поэзии. Наконец, приступ самонакручивания благополучно истощил себя.
— Ну, положим, не увели, — протянул Пушкин, схватив со стола красивый декоративный подсвечник, который немедленно принялся вертеть, занимая себя, — но процент участия Сомова в моей жизни мне не нравится совершенно.
— Он очень ответственный работник, а ты золотая молодежь, — отмахнулся Булгарин. — Человек работает не покладая рук, а тебе лишь бы лясы точить. Еще бы он не вызывает у тебя энтузиазма. Аукнется тебе твое бонвиванство, Пушкин.
— Фаддей, ну не начинай, — Пушкин снова опустился на кровать, уже напоминавшую поле боя. — Я просто не гонюсь за наживой!
— Поэтому и клянчишь деньги, — резонно заметил Булгарин. — Ничего, подрастешь, успокоишься...
— Ну мам!

Булгарин и сам не до конца простил Сомова, но посвящать Пушкина в свой глубокий внутренний мир считал излишним.
— Сомов вообще молодец, если не считать того, как он лихо сбежал в ваш лагерь. Даже Коленька Гоголь сделал это максимально галантно, до сих пор меня поминает добрым словом в печати. А Орест фактически был частью Пчелки. Нас вообще трое над ней работало тогда — мы с Гречем и Сомов. Ну казалось бы — связаны одной цепью, все, дружба на века! Нет, захотелось ему податься в высокое искусство. Ну вот теперь и пашет как сумасшедший — у вас заработать труднее, чем у нас.
— Честно говоря, не для того я к тебе пришел, чтобы послушать, какой Сомов замечательный, — кисло отозвался Пушкин.
— Вот мы и перешли к самому интересному — каким ветром тебя вообще сюда занесло? Мне еще репортаж дописывать. А если не объявится наш дорогой очеркист, то придется ночью спешно изображать фельетон. Принимаю тебя только по большой любви.
читать дальше

@темы: Рихито-сама, Третьего отделения на вас нет, негодяи, ангелы - всегда босые...

00:02 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Толику

В воздухе пахнет медом и имбирем, беспокойным днем, медом и серебром, и стихи – как песня, как фимиам, выедают дымом твои глаза, все равно во славу твоим богам.

Дотемна сидеть под мерцанье свеч, под глухую речь. От бравады встреч захмелеть слегка, и дрожит рука, и идут лета: через волны Леты спешит челнок, как тот лепесток, через запад и на восток, только все не в такт.

Отдается песня в чужих сердцах, да сверкнет в глазах.

Это значит – слово сильнее тьмы, это значит – можно не ждать беды, это значит – голос важней зимы. Лепесток ложится в ладоней горсть. Барабанит дождь. Не уходит гость.

…пахнет медом и имбирем, беспокойным днем, бузиной и сном. Закатилось солнце за грань миров, опустила ночь шерстяной покров.
Тишина.
Тепло.

@темы: Рихито-сама, возьми на кухне нож, разрежь меня на части

00:19 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Дверь снова хлопнула, холодный воздух неуверенно прошелся по кофейне. Бариста привычно поздоровался с вновь пришедшим, на что Булгарин не обратил внимания: любишь работать в Старбаксе, люби и дежурные приветствия всех встречных-поперечных.
Впрочем, на этот раз стоило проявить любопытство: новый посетитель, уверенно зайдя со спины, ловко выхватил из рук Булгарина айпад и сел напротив еще до того, как волна возмущения успела зародиться где-то в недрах польского сознания.
— Ты охуел? — Булгарин приподнял бровь.
— Да, — честно ответил Пушкин, проглядывая текст на экране планшета. — Но это не новость. Новость — парниша, чью драму ты изволишь читать, так?
— Отдай айпад, — потребовал Греч, сидевший по диагонали от Булгарина, а значит теперь — аккурат возле Пушкина. — Совсем совесть потерял. Что скажет Вяземский, когда узнает, с кем ты за одним столом сидел? Вали отсюда.
— Какие мы суровые! — ни капли не смутился Пушкин. Он заботливо вернул текст на нужную строчку и положил планшет возле стаканчика кофе. Правда, сам кофе взял взамен. — Это что, корица? Фу, как примитивно.
— Иди закажи себе кофе на свой вкус, — посоветовал Булгарин, поняв, что взывать к голосу разума тут не прокатит. — Вообще-то мы работаем.
— Так что, как тебе Белинский? — игнорируя все сказанное, поинтересовался Пушкин, даже причмокнув, предвкушая обсуждение.

читать дальше

@темы: Рихито-сама, Третьего отделения на вас нет, негодяи, ангелы - всегда босые...

18:41 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Я и моя домашка на журфак — это, конечно, отдельная история.
Вот вчера был юбилей Эйзена, который я очень ждал и провел с нежностью в душе, а сегодня юбилей Гриши Александрова, и это тоже чудесный праздник.

Юля дрогнувшим голосом сказала, что это один из самых трогательных текстов, которые ей доводилось слышать, так что я решил его кинуть в дайрь на память.
(Гриша, конечно, не был благодарен Советам так уж по гроб жизни, это меня занесло, что и говорить.)

9 C258727 2 E4 A 494 E BB0 B 8 D8 FA370 AF20

Орфей Революции

Несколько месяцев назад страна с размахом (напрашивается даже уточнение - с барским размахом) отметила юбилей Великой Октябрьской революции. Круглые столы, документальные фильмы, лекции, книги - чего только не было подготовлено к этому празднику жизни.
И вот настал следующий год, юбилейный для певца Революции, который одним уже красным флагом, реющим над броненосцем, сделал для запечатление силы и величия победы Советов больше, чем все нынешние мероприятия, вместе взятые. 22 января исполнилось 120 лет со дня рождения Сергея Эйзенштейна, одного из самых хрестоматийных и неоднозначных режиссеров в истории не только отечественного, но и мирового кино.
Только вспомнили ли об этом? Где мастер-классы, показы его фильмов, круглые столы и конференции, переиздания трудов и новые исследования? Где статьи в официальных газетах, где афиши, где хоть малейшая тень признания? Откликнулся только Гугл.
Ну что вы, это же не Высоцкий. Что вы.
Все это, конечно, неудивительно. Эйзенштейн и при жизни не был никогда достаточно «массовым».

Да и кто такой, в конце концов, Эйзенштейн? Певец Революции, этот Орфей, который всё-таки оглянулся (в своём «Иване Грозном») назад на Эвридику и потерял ее навсегда. Орфей, чьё левое дело «случайно оказалось правым». Орфей, спустившийся в Ад и на секунду испугавшийся, что позади него не идёт никто.

читать дальше

@темы: гости всыпали боярам звездюлей, Юлик внутривенно, Рихито-сама

23:51 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
— Пьют и едят все люди, а напиваются и нажираются только дикари! — Сава хлопнул обеими ладонями по столу, расплескав остатки вина на скатерть.
— Если ты сейчас же не прекратишь цитировать Белинского, я тебе бутылку об голову разобью, — мрачно предупредил Юра. — Я даже не знаю, почему до сих пор не ушёл отсюда.
— Из уважения к имениннику, конечно же, — услужливо подсказал Сава, послушно садясь на место. Он был пьян, как и все гости на этом празднике жизни, и понимал, что очень сердит этим Юру.
Шумная музыка мешала сосредоточиться даже на собственных мыслях. Люди вокруг танцевали или тактично доедали остатки роскоши былой, справедливо рассудив, что оставлять еду в ресторане — плохой тон и неуважение к поварам. За столом оставались только Сава с Юрой, потому что Юра не любил танцевать, а Сава любил Юру.
В полутьме декор ресторана расплывался, и могло даже показаться, что гости пляшут в каком-то космосе, а точнее — в соседней галактике.
— Я дикарь, дикарь, — слезно проговорил Сава, ластясь к Юре и заглядывая в его злые глаза. — Прости меня, Юрочка.
— Я не понимаю, сколько раз тебя просить не звать меня так? — не выдержал Юра. — Ни один именинник этого не стоит. Я ухожу.
Он решительно встал, отодвинув стул с неистовством Голиафа.
Саве в этот момент показалось, что музыка совсем затихла, оборвавшись на особенно пронзительной ноте, и его тонкая поэтическая душа даже уловила звон бьющегося стекла.
— Не надо, останься, — испугался он, — я больше не буду. Не уходи только!
— Савелий, да ты посмотри на себя, — Юра брезгливо поджал губы. — Ты просто жалок.
— Тогда возьми меня с собой. Не оставляй меня одного, — Сава ухватил Юру за рукав пиджака.
— Тут добрая дюжина человек, ты не один.
— Один, совсем один без тебя, Юрочка...
Юра, конечно, не выдержал очередного уменьшительно-ласкательного и рванулся уже всерьез, рассчитывая вырвать руку. Правда, силу Савы он не учёл (а может, силу его любви), так что Сава свалился со стула, чудом не прихватив с собой пару тарелок, — но зато прихватив Юру. Они свалились грузно и нелепо, и Юра был почти в ярости, а Сава смотрел на него испуганно, с наивной нежностью.
Музыка отбила несколько тактов, и Сава наконец пришёл в себя, вскочил на колени и подхватил Юру под локоть, помогая подняться. Юра отмахивался и материл его на чем свет стоит, а потом тяжело вздохнул, глядя, как Сава торопливо отряхивает брюки.
— Ну, пить тебе сегодня точно больше не нужно, — наконец, полуприказным тоном сказал Юра, как бы не признавая свою капитуляцию.
И Сава понял, что он берет его с собой.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

23:50 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Джеймс все ещё умирает каждую зиму. С наступлением первых морозов Тайлер снова начинает замечать это по отдельным деталям: недопитый кофе, недоеденный сандвич, отложенная в сторону газета.
Смазанное «До вечера», когда ещё не рассвело, разделяет их на весь день: Джеймс на работе по двенадцать часов в сутки семь дней в неделю. «Очень много дел, навалили на меня все подряд», - он пожимает плечами и исчезает в предрассветном мраке.
Он отощал и будто бы стал занимать меньше места в пространстве, испаряясь на глазах. Из него вышел бы плохой Архимед: едва ли он вытолкнет сколько-то воды из ванной.

Тайлер подолгу стоит перед расписанием, глядя в черно-белое месиво из букв, столбцов и строк, и никогда не смотрит в глаза тем, с кем разговаривает - до тех пор, пока игнорировать наличие проблемы становится невозможным. Тогда он сморит в глаза Джеймсу. Это непросто - приходится поймать его в коридоре, затащить в пустующую аудиторию и запереться изнутри, сказав возмущённым студентам, что ключ останется у него, пока не придёт их преподаватель.
Тайлер знает, что преподаватель не придёт.
- У меня очень много работы, пусти, - Джеймс смотрит исподлобья, как загнанный зверь.
- Нет, - просто говорит Тайлер и скрещивает руки на груди.
- И как это понимать?
- Я отпускаю тебя каждое утро. Каждую неделю. Каждый месяц. - Джеймс замечает, что Тайлер зол - но не на него, не на занятого Джеймса со сверхурочной работой. Тайлер очень зол, что Джеймс смеет умирать.

Тайлер расцепляет руки и подходит к Джеймсу, загоняя его в угол. Он давно не видел его при свете дня; Джеймс не выглядит измождённым, но в то же время кажется, что перед ним стоит призрак. Не к месту Тайлер вспоминает студенческие байки о привидении, живущем именно в этой аудитории.
Он тянет Джеймса за запястье, чтобы убедиться, что перед ним все ещё человек из плоти и крови; пальцы чувствуют обветрившуюся кожу.
«Однажды я проснусь, а рядом со мной будет едва примятая подушка и остывшая простынь», - хочет сказать Тайлер, но вместо этого у него почему-то получается только: - У тебя руки холодные.
- Студенты стащили перчатки, которые ты мне дарил, - Джеймс может и хочет отстраниться, но для этого придётся перелезть через крепко сбитую парту. - Те, рокерские, без пальцев.
Тайлер закидывает голову назад и смеётся, как молодой лев, будто за окном саванна и жаркое лето, и никто не думает умирать. Он смеётся, как смеются перепуганные до самого нутра люди, узнавшие, что испугались тени.
- Я куплю тебе новые, - отсмеявшись, говорит он и переводит дыхание.
Джеймс несмело улыбается.
Тайлер знает, что позади ещё одна маленькая смерть.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

00:14 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Монитрую что угодно, лишь бы не диплом. На самом деле, я сопротивлялся этой идее несколько дней, но в итоге решил ГУЛЯТЬ ТАК ГУЛЯТЬ.
Потому что вот эта CLOSEEEEEER ТЦМТЦМТЦМ CLOSEEEEEER прямо создана для «Гоголя».


@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

23:02 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Куранты еще добивали последние удары на экране телевизора, а Пушкин уже схватил одной рукой Дельвига, другой — Булгарина, и почти бегом потащил их за собой к двери. Не долго думая, Булгарин вцепился в Греча (а мог бы взять пальто), и таким нелепым составом они выбежали на крышу. От морозного воздуха перехватило дыхание, и Булгарин даже зажмурился на секунду; когда он открыл глаза, небо вокруг него уже пылало от фейерверков, в едином порыве заботливо закупленных к Новому году всем Петербургом.

Пушкин от радости кружился на месте, пытаясь своим поэтическим взглядом объять необъятное, и подпрыгивал, глядя на особенно большие и искрящиеся узоры вокруг.
— Звезды падают с небес, ангелы слетают. Нам не страшен мелкий бес, нынче ночь святая, — бормотал он, и каждое слово вырывалось у него изо рта облачком пара.
Шли минуты; Булгарин понял, что так и застыл, глядя на этот лирический экстаз, в котором пребывал Пушкин: неистовый, вдохновленный, влюбленный в это небо и в эти огни повсюду, похожий на индейского шамана в своем трансе, вызванном окружившей его красотой рождения нового года. Где-то на периферии зрения маячил размытым пятном Дельвиг, пытающийся заснять фейерверки на айфон.

Тут стало теплее: на плечи Булгарина легла куртка. Он наконец отвернулся от мельтешащего Пушкина: за его спиной стоял Греч, успевший сбегать обратно в квартиру за одеждой для себя и Булгарина. В свободной руке он с трудом принес два бокала с шампанским, которое в любой момент грозило разлиться.
— Ты мне еще нужен живым. С Новым годом, Taddeo, — хмыкнул Греч, вручив один из бокалов Булгарину.
— С новым счастьем, — почти автоматически ответил Булгарин.
Где-то на середине крыши плясал разгоряченный Пушкин.

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

19:30 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Немного нашей очень нерегулярной рубрики #гречжив: кинк-фест имени отечественных журналистов

1. Булгарин узнает о том, как на званом вечере лобызался с Дельвигом, из утренних газет.
2. модерн!АУ: Булгарин узнает о том, что на тусовке лобызался с Дельвигом, из инстаграма Бестужева
3. Дельвига с мороза увел пришедший в Третье отделение по делам Булгарин, причитая "что ж ты бедовый такой, несу тебя домой отогревать на силе моей ненависти, так и знай". Но Дельвиг все-таки заболел и умер. И Булгарин себе этого не простил.
4. Пушкин красится в черный, и Булгарину становится тяжело.
5. Булгарин/цензор (пусть будет Бируков ИЛИ КТО УГОДНО ДРУГОЙ). Как на самом деле Булгарин проводил материалы "Пчелки" через цензуру.
6. Белинский/Греч. "Нет, я одного страстно желаю в отношении к нему: чтоб он валялся у меня в ногах".
7. Пушкин/Смирдин: абьюз, нон-кон, все плохо.
8. Бенкендорф/Пушкин. "Ну и где твой царь? Поможет он тебе сейчас?"
9. Пушкин/Греч. "Любезный друг, Николай Иванович..." — "Ебало завали".
10. Бенкендорф/Дубельт. Слухи по всей канцелярии.

Везде NC-17, а я снимаю с себя всякую ответственность и убегаю в закат, коварно хохоча.

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама, От чего умер твой последний раб?

01:09 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Искаженный помехами голос в трубке домофона без предисловий начал выводить что-то из «Нотр-Дам де Пари»:
— Oùùùù eeest-eeeeelle ton Esméraaaldaaaaaaa ?
Поборов сильное искушение положить трубку и не реагировать на весь этот цирк, Греч пиликнул кнопкой. Дверь далеко внизу открылась, впустив бешеного поэта. Голова заранее заболела.
— Оно еще и поет...

Пушкин влетел в квартиру в распахнутой куртке, сбившемся шарфе и с маниакальным блеском в глазах — в своем обычном парадном виде.
— Ты мог бы просто позвонить, — Греч поставил на стол две кружки возле вазочки с печеньем и дождался, пока Пушкин сядет первым. Его не оставляли опасения, что тот еще будет нарезать круги по комнате от избытка энергии.
— Так ты не берешь трубку! — справедливо возмутился Пушкин.
— И дальше бы не брал, как бы все было хорошо, — Греч устроился напротив, нисколько не смутившись. Как все принимали Пушкина таким, какой он есть, так нельзя было не принимать Греча.
— Ну вот и я решил, что если так продолжится, мы с мертвой точки не сдвинемся, — Пушкин тряхнул кудрями, с которых вокруг разлетелись мелкие капли дождя. — Где Булгарин, я тебя спрашиваю? Прошел месяц, а от него ни слуху ни духу! Он ведь не умер, правда?
читать дальше

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

16:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
зыс Q__Q

Булгарин резко смахнул со стола книгу — кажется, это был томик стихов Пушкина или Лермонтова — и пнул ее с такой силой, что она долетела до противоположной стены, возле которой и застыла, как распятая. Греч такому состоянию свидетелем становился редко: предпочитал не провоцировать поляка. Но вот сейчас, именно сейчас, после статьи этого еблана Пушкина, ситуация уже не находилась под контролем. Хьюстону и не снились такие проблемы.
— Так вот, господин китайский журналист, как долго вы планировали жить с тем, кто марает вас своим товариществом? — голос Булгарина был надрывно спокоен, как воздух замирает перед грозой.
— Фаддей, послушай... — нарушил молчание Греч.
— Я уже все, что нужно, услышал, спасибо.

Кажущийся каким-то даже рыхлым, неопасным, Булгарин очень быстро оказался возле Греча, с такой силой схватив его за плечо и приложив об стену, что тут же заныли ушибленные лопатки. Свободной рукой Греч поправил очки, опасаясь за их сохранность больше, чем за свою. В отличие от него, очки не заслужили печальной участи.
Булгарина было принято считать чуть ли не мальчиком для битья; этакой моськой, которая каждый раз опрометчиво бросается на слона. Такой образ сбивал с толку и заставлял забыть о том, через что успел пройти Булгарин в армии и как собирался посвятить себя военной карьере.
Булгарин принимал удары не потому, что не мог ответить; он боялся ответить чересчур сильно.
читать дальше

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

19:58 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Моя дорогая любимая дисфункциональная семья: Булгарин режется, у Гоголя панические атаки, Пушкин просто ебанат.
Не будь Греча, все бы давно себя убили, но это не точно.

s o s

— Ничего себе новости. Что это, Николай Васильевич? — Пушкин бесцеремонно схватил Гоголя за запястье и притянул к себе.
— М-магический круг, — заикаясь, ответил Гоголь, пряча глаза. Почему-то сейчас, когда Пушкин разве только лицом не зарывался в его руку, идея набить на тело рисунок не казалась такой блестящей.
Булгарин заинтересованно подался вперед. Татуировок от непутевого Никоши он ждал в последнюю очередь. Это Сенковский мог разрисовывать себя сколько угодно — на то он и бешеный поляк. Но Гоголь...
— Опять припадки? — тихо поинтересовался Погодин.
Собственно, ради него — то есть ради Погодина — вся журналистская тусовка Петербурга и собралась на квартирник к Пушкину. Так сказать, отметить визит в северную столицу московского коллеги (читай: лишний повод набухаться журнальной компанией). Организации как таковой не было и в помине, приглашения распространялись сарафанным радио и как придется, поэтому неудивительно, что в итоге все возможные враждующие литературные группировки вместе попивали вино, водку, коньяк и бог знает что еще.
Гоголь держался весь вечер возле Погодина, обрадованный тем, что приехал его единственный друг-журналист. Вокруг ревниво сновал Пушкин, опасавшийся, что на его ценного сотрудника предъявят права и увезут в белокаменную. Почуявший потенциальную тему для светской хроники Булгарин далеко от главных звезд вечера тоже не отходил.
читать дальше

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

23:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Название: Фаддея Венедиктовича мальчик
Автор: северная пчелка
Фандом: «Гоголь. Начало»
Размер: мини (1588 слов)
Персонажи: Яков Гуро, Фаддей Булгарин, Максим фон Фок, жандарм Ковлейский, Николай Гоголь
Саммари: желание разобраться, кто же такой этот Гоголь, заводят Гуро к самым неожиданным участникам событий
Примечания: 1) вероятно, сами создатели «Гоголя» не знали о том, что Николай Васильевич жег «Кюхельгартена» в снятом на одну ночь номере гостиницы, а я знаю и обязан это объяснить в рамках сюжета сериала, потому что могу;
2) опускаем фактическую ошибку в сериале: на самом деле Гоголь сам за себя просил Фаддея Венедиктовича Булгарина, в результате чего и получил место в Третьем отделении (конечно, Яким мог этого и не знать, потому что Гоголь ходил на поклон один, без слуги);
3) Гуро — МВДшник и статский советник, что мы с Никошей не за один вечер вычислили из косвенных указаний в сериале;
4) Максим Яковлевич фон Фок — управляющий Третьим отделением, с 1826 г. фактический глава тайной полиции России. Булгарин работал не на Третье отделение, а на фон Фока лично, поддерживая с его семьей самые дружеские отношения.

читать

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

01:14 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Людская болтовня сливалась в непрерывный гул, и Гоголь чувствовал себя очень неуютно. На четверги у Греча он приходил не так часто, преодолевая внутреннее сопротивление и даже брезгливость, культивируемую аристократическим кругом. Все присутствующие казались ему чужими, мелкими и одинаково серыми, неоправданно веселыми и даже подозрительно бодрыми.
Булгарин беседовал по-польски о чем-то с Сенковским, и сам факт этой беседы расстраивал Гоголя. Ему пародоксально не хотелось, чтобы эти двое общались между собой, потому что к Булгарину он испытывал пиетет, не выветрившийся, несмотря на все попытки его нового окружения очернить «Видока Фиглярина». Сенковский же не заслуживал даже кивка головы, в отношении к нему Гоголь определился давно и прочно. Свели ли их сегодня национальные чувства или коммерческие дела, но все же...

В какой-то момент толпа у входа притихла — вся разом, как бы захлебнувшись словами. Гоголь повернул туда свою светлую голову и едва не захлебнулся тоже — но уже вином. Вошел Пушкин, которого он менее всего ожидал увидеть в этой квартире. В этой компании.
читать дальше

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

23:59 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Гоголь, конечно, не хотел приходить; слава о четвергах у Греча шла самая дурная, дескать, сплошь там сброд один, прихлебатели и прочие далеко не аристократические хари. И все-таки, там же встречались и люди самые что ни на есть достойные, начиная с молодых литераторов и заканчивая издателями.
Оказаться в стане победителей для Гоголя было большой радостью и даже личной победой, и он очень ценил доверие многоуважаемого Дельвига и обожаемого Пушкина; но вместе с тем, ему часто (даже слишком часто, с благоговейным каким-то ужасом признавал Гоголь) не хватало общества живого, не накрахмаленного по самые уши. И денег. Еще Гоголю остро не хватало денег.
А деньги были у тех, кто выбрал массовую журналистику.
«Тысячи мух не могут ошибаться!» — гордо говорил Пушкин, после чего не менее гордо занимал денег у Плетнева, потому что у самого солнца русской поэзии ни гроша за душой не водилось. В основном из-за пристрастия к азартным играм и к модной одежке, которая выглядела, как из помойки, а стоила, как из золота.

Булгарину в глаза Гоголь смотреть боялся. С тех пор, как он сбежал с любезно выпрошенного для него Фаддеем Венедиктовичем места под руководством Фон-Фока, да еще и прямиком во враждебный лагерь, ему было неловко за собственную неблагодарность.
Тем более что газету Булгарина он читал от корки до корки, в отличие от часто скучных листков Пушкина и Дельвига.
Из беспросветной рефлексии Гоголя вывел крепкий хлопок по плечу. Он обернулся почти испуганно и обомлел: поприветствовать его подошел сам Булгарин.
— Николай! Я верил, что рано или поздно ты откликнешься на приглашение!
Гоголь неловко пробормотал в ответ какую-то затертую формулу благодарности, нервно проведя рукой по своему коротко стриженному затылку.
— Ну что же ты, лицо проще! Все свои! — Булгарин растянул губы в добродушной улыбке. — Выпей чего-нибудь, станет легче. Горелки я тебе не обещаю, но что-нибудь придумаем.
Гоголь покраснел. Конечно, Булгарин читал его повести; откровенно говоря, отзывы его были не самыми похвальными, что Гоголя одновременно задевало и расстраивало, хотя Пушкин и Вяземский в один голос прославляли талант молодого товарища.

Заговорить о своем творчестве Гоголь не решался. Вокруг Булгарина вилась свита: может, поэтому он позволял себе панибратство с человеком из аристократического лагеря? Больше всех суетился Строев, похожий на декоративную собачку. Булгарин, вместо просителя ставший хозяином положения, казался даже вышел ростом и благороднее лицом, и Гоголю стало еще более неловко.
Быстро сориентировавшись, Булгарин вежливо разогнал толпу вокруг себя. Подхватив Гоголя под локоть, он чинно повел его к столу с богатым выбором алкоголя и закусок.
— Так что, Николай, над чем работаешь? — мягко поинтересовался Булгарин, вручив Гоголю стакан виски-колы. — Снова мистика с миллионом подробностей? Психологическая драма, где все умерли? Сатира на гнилую реальность?
— Ну что же вы, Фаддей Бенедиктович, право слово... — снова смутился Гоголь. Под внимательным взглядом Булгарина он отхлебнул напитка и тут же надкусил любезно протянутый бутерброд. — Я ведь со всей душой...
— Конечно, Коленька, я же не спорю, что с душой! — с готовностью закивал Булгарин. — Души-то у тебя на всю Малороссию хватит, это я уже понял.
— Да я, собственно... — снова начал Гоголь, но замолчал за отсутствием нужных слов.
— Ты мне вот что скажи, — перехватил инициативу Булгарин, — откуда столько ненависти, кхм, к честному польскому народу? Мне даже неловко с тобой говорить, а ну застрелишь!
Гоголь поперхнулся виски, и Булгарину пришлось хлопать его по спине.
— Так вы... обижены?
— Да что ты такое говоришь, Коля! — суетливо рассмеялся Булгарин. — Мне же просто интересно, я ведь журналист, мне вообще все интересно...
— Честное слово, ничего личного, — не обращая внимания на неловкие оправдания, рассмеялся Гоголь, почувствовав впервые за вечер, что напряжение его постепенно отпускает. — Лирические герои, понимаете... Я ведь пишу от лица тех, кто...

Они говорили весь вечер. Конечно, Булгарин успевал мелькать у каждой группки гостей, попеременно развлекая их то анекдотом из жизни, то журналистской байкой. Конечно, свита периодически снова собиралась вокруг своего принципала, отчего он важничал пуще прежнего и даже немного поучал Гоголя с высоты своего опыта и несомненного успеха. Конечно.
Представить на этом сборище Пушкина или Дельвига у Гоголя не получалось. То, что аристократам донесут о его присутствии, не вызывало сомнения; страха, впрочем, не вызывало тоже. Было весело, шумно, громко; Булгарин ненавязчиво познакомил Гоголя с парой издателей, от чьих мнений зависела чуть ли не вся книжная индустрия Петербурга; после некоторых анекдотов Гоголь смеялся вместе с присутствующими, как-то разом растеряв свой мрачно-серьезный вид.

Гости расходились глубоко заполночь, почти под утро. Булгарин, разумеется, всех гостей, включая Гоголя, просил остаться, причитая, что задержал всех сверх меры; гости в один голос возражали, что это они задержали хозяев.
Гоголь вышел на улицу осоловелым: то ли от количества выпивки, то ли от обилия впечатлений. Из кармана торчали острые уголки визиток издателей, редакторов и книгопродавцев; какая-то разудалая девица оставила свой номер помадой на рукаве рубашки; под мышкой будто сама собой оказалась книга со стихами кого-то из гостей: на первом же развороте торжественно чернел автограф поэта. Все это казалось почти нереальным: свет, гул голосов, всеобщее веселье.
Гоголь остановился посреди улицы, вспомнив, что денег на такси у него отродясь не водилось. Осознание этого не принесло особенного горя; едва ли не в первый раз за долгое время в Петербурге дышалось легко.
Он перевел взгляд в сторону Невы. Занимался рассвет.

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

15:56 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Через две недели будет ясно, могу ли я официально эмигрировать в XIX век (как Золотусский), а пока у меня впервые за много времени появился свободный час, и я решил тряхнуть стариной и нарезать видюшеньку ПОД МЕЛАДЗЕ, все как мы любим.

Сейчас наконец разберу сумки, в которых с воскресенья мнется одежда, и сяду читать «Миргород» (неужели я могу просто сесть и почитать книгу?).

Мнение от матери: «Вторая серия "Гоголя" должна называться "Яичница"» :D


@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

Mea culpa

главная