• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:55 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Джеймс иногда шутил, что работает в министерстве правды. Тайлер, конечно, в таких случаях напоминал, что рано или поздно за такие шутки его уволят, но вообще относился к идейным порывам Джеймса благожелательно.
После выпуска из университета прошло больше года, а сложившаяся ситуация все еще казалась ирреальной и вызывала смятение. Например, никто не верил, что Джеймс действительно будет работать журналистом. Не только преподаватели или студенты, но даже Тайлер иногда ловил себя на мысли, что до последнего ждал иной развязки. Угрюмый неразговорчивый Джеймс никак не вязался с представлениями о полных энтузиазма выпускниках журфаков, заполнявших СМИ на правах вечных стажеров. Но вот он здесь, пропадал постоянно не пойми где, собирал какие-то факты, а дома зарывался в бумажки, стенограммы, расшифровки диктофонных записей.
Перед Тайлером вопроса о работе не стояло: он со своими мертвыми языками пошел преподавать, потому что чувствовал себя более чем уверенно, рассказывая студентам о том, что было так давно или даже не было вовсе. В этом он полностью отличался от Джеймса, для которого важность имело то, что есть.

Первая зима после выпуска запомнилась Тайлеру тем, что Джеймс не умирал. Это было странное ощущение: без необходимости возвращать его к жизни Тайлер будто потерял целое время года за ненадобностью. Теперь, вне стен альма-матер, Джеймс жил, может, даже наслаждался жизнью.
А потом его уволили. Потому что министерству правды не нужна правда, — отстраненно подумал тогда Тайлер, не сомневавшийся в подобном исходе. Всю заботу о Джеймсе взяла на себя Хоуп, решительно переехавшая к ним в квартиру на целую неделю. Она гневно кричала о продажных журналистах, о нелепой корпоративной политике, о гнусных собственниках медиа. Хоуп будто бы заполняла все обычно тихое пространство, стараясь шумом и суетой отвлечь Джеймса от надвигающегося умирания.
Но Джеймс не умирал.
Впрочем, и не жил.

Хоуп скупала все газеты с объявлениями о работе и принимала такое участие в судьбе Джеймса, что Тайлер даже устыдился своего бездействия. Везде неизменно шел отказ, Джеймс стал персоной нон-грата в каждый мало-мальской редакции, от него шарахались, как от прокаженного. Никто не хотел проблем. Джеймс — идеальный сотрудник — не подходил по всем параметрам.
Поэтому, когда ему предложили работать в университете, он не отказался. Когда он впервые вошел в университетскую радиорубку, он почувствовал, что не уйдет оттуда. Не то чтобы его не могли выгнать — наоборот, его бы уже не отпустили.
Тайлер продолжал говорить о прошедшем. Джеймс начал творить историю, которой не было.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

23:03 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сигал сегодня сайгаком между корпусами института, — четвертый курс, а все еще чувствую себя беспомощным кафкианским героем перед лицом бюрократии. Дома удивился, почему больно стоять на ногах, и обнаружил, что натер себе ступни и пальцы до ужасного состояния.
Вспомнил первую поездку в Париж: как я ложился на кровать, вытягивал стертые в кровь ноги, брал стакан с белым вином, купленном за углом в Nicolas, и чувствовал себя счастливым.

Наконец-то вернулись пары французского, чему я очень рад. Крайне тяжело без грамматической базы, но это не самое страшное.
Страшно — что экзамен через два месяца.
Я напоминаю себе, что пошел на эти занятия не для того, чтобы сдавать экзамен, а просто чтобы учить французский с преподавателем. Вообще-то говоря, я могу даже не прийти на экзамен, ничего страшного не случится.
Но синдром отличницы заставляет меня паниковать и нервничать, конечно же.

Вчера на журфаке была пара про Булгарина, пришел Коняш, и я впал в состояние эйфории, как на лучших парах нашей скромной заочки.
Наверное, очники больше не пустят меня к себе на пары, после моих восторженных криков, что Булгарин золотце и вообще лучший.
Беатриче рассказывала о нем с таким придыханием, с таким трепетом, с такой любовью, у меня даже голова кругом пошла от того, до чего же все _хорошо_.

Мы с Коняшем, когда речь идет о Булгарине:

— Где Булгарин?


@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Третьего отделения на вас нет, негодяи, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, I'll find her if I have to burn down all of Paris

00:27 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
— Как же он меня заебал! — закричал Булгарин, отбрасывая айпад на другой конец дивана. — Даже уволить его страшно, там же снова начнется бурление говн.
— Очередная простыня от Зотова? — проницательно поинтересовался Греч.
— От этого самого, — застонал Булгарин. — Опять его задел тон моего сообщения. Ну какой тон может быть у сообщения? Он просто неадекватно реагирует на критику. Сколько можно видеть кругом происки врагов? Да его глазами на мир посмотришь — это ж удавиться можно.
— Посоветуй ему высказать свои претензии словами через рот. Еще одна пропущенная летучка — и я начну вычитать прогулы из его зарплаты.
— Иногда мне кажется, что ему и денег никаких не надо, дай только поныть вволю. Греч, поговори с ним ты, а? Это невыносимо.
— Уволь меня еще и вести с ним беседы, — хмыкнул Греч. — Мне хватает корректуры его перлов — даже ты пишешь грамотнее. Не говоря уже о знании языков. Что-то мне подсказывает, что все его переводы — результат работы гугл-транслейта. У меня и так дел по горло, а тут еще полностью за ним все переписывать.
— Пиздец, — резюмировал Булгарин.

Зотов был отменным театральным критиком, а другой работы он получить не мог из-за страшного скандала, который по прошествии добрых пяти лет все еще не утих. Неизвестно, что в сложившейся ситуации было хуже: тот факт, что Зотову приходилось все объяснять по двадцать раз, или все-таки его ужасный характер.
Булгарин стер себе пальцы, печатая раз за разом: дирекцию театра не трогать, зарубежную литературу не делить на нравственную и безнравственную (XXI век на дворе, как вообще можно писать о том, что девушкам прилично читать, а что неприлично? какое вообще твое собачье дело, что читают девушки?), а сам Булгарин, покорный-де слуга, не имеет никакого злого умысла, а лишь представляет мнение редакции.
Булгарин старался изо всех сил и помещал статьи Зотова практически без корректуры, за исключением банальной вычитки, — но неизменно на той же полосе обозначал свое мнение, в восьми из десяти случаев отличное от мнения Зотова. Принцип этот представлялся даже самым ярым оппонентам «Пчелы» крайне демократичным и даже (добавляли шепотом) либеральным, но Зотова это страшно обижало.
Греч шутил, что наконец нашла коса на камень, а вот Булгарину было совсем не смешно получать гигантские письма с обвинениями, не смешно было наблюдать за тем, как Зотов то удалял страницы в соцсетях, то снова восстанавливал и писал загадочные посты о том, что все вокруг гнилое, один он в белом плаще стоит красивый.

— Да плюнь ты на него, Фаддей, — миролюбиво посоветовал Греч. — Нашел на кого нервы тратить.
— Нас из-за театрального отдела только за последний квартал обещали закрыть трижды. Трижды!
— Но не закрыли, потому что кое-кто горазд лизать жопу Волконскому. Сам напортачил, сам извинился. Премного, мол, благодарен.
— Вот именно, вечно его кидает из огня да в полымя. Мне, что ли, приятно каждый раз писать, что мнение редакции может не совпадать с мнением отдельно взятых авторов? Развели демократию. Ссаными тряпками его надо гнать отсюда. Только найдется толковый театральный рецензент, я Зотову все скажу.
— Конечно, конечно. Все скажешь. А пока напомни нашему единственному и неповторимому, чтобы он не трогал, блядь, дирекцию, или я ему сам лично въебу.
Булгарин вздохнул и в двадцать первый раз принялся повторять Зотову, что наше дело простое: писать об игре актеров и о пьесе. И не трогать, черт побери, дирекцию.

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

21:57 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Так долго ждал выходных, что, разумеется, толком ничего не сделал. В основном читал научные статьи про Булгарина, смотрел мультики на французском и пил. Еще вот научную работу написал. Вообще-то говоря, звучит даже неплохо.
Умудрился и на съемки съездить, и с людьми увидеться (общался так активно, что на год вперед исчерпал все лимиты, кажется).

В процессе написания научной работы обнаружил, как много у меня скопилось киноведческой литературы за последние годы. Учитывая, что еще в 2013 я был далек от кино настолько, насколько сейчас далек от спорта, например, это говорит о степени вовлеченности в учебный процесс. Конечно, большая часть таких книг у меня связаны с Эйзеном — это и его биография, и книги Александрова и про Александрова, и собрание сочинений Эйзена, и что только не. Но помимо этого, есть и просто достаточно много изданий об эстетике кино, осмыслении кино. Так странно осознавать, как много это все стало для меня значить.

@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Аматэрасу

10:33 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
- Ходят слухи, - невзначай начал Греч, не отрываясь от макбука, - что вы с Пушкиным по подворотням прячетесь.
- М-м-м? - лениво протянул Булгарин. - А ты слушай больше слухов, и не такое расскажут. Может, я ещё с Дельвигом на брудершафт пью?
- Мне просто интересно, - игнорируя сказанное, добавил Греч, - чья это инициатива. Прятаться по углам, я имею в виду.
- Эти слухи, любезный Греч, совершенно беспочвенны и...
- А если я скажу, - перебил его Греч, - что я своими глазами, проходя мимо, видел вас с Пушкиным?

Булгарин замялся. Секундной паузы Гречу хватило, чтобы убедиться в своей правоте.
- Так чья это инициатива? - повторил он. - Потому что если его, то это должно быть для тебя по меньшей мере унизительно.
- Где хочу, там с друзьями и встречаюсь, - заметно тише парировал Булгарин.
- Ах, так вы теперь друзья? - иронично выгнул бровь Греч. - Снова? Фаддей, ты совсем ебнутый?
- Я бы попросил!
- Ой, да брось. Он тебе на людях разве что в лицо не плюет, а ты все вспоминаешь совместные обеды и крики: "Конституцию!". Это ведь не я тебя сейчас обижаю. Это он тебя своим отношением...
- Да что ты до меня доебался, Греч? Это не твоё дело, ясно?
- Что ж, прекрасно. Прекрасно! Делайте что хотите. Когда этот мудозвон в следующий раз напишет про тебя очередное говно в своей илитарной газетенке, я не стану ни печатать ответ, ни выслушивать твои жалобы. Как скажешь! Не мое дело. Замётано.

Греч поджал губы и уставился в макбук. Некоторое время единственным звуком в комнате оставался стук клавиатуры. Наконец, Булгарин не выдержал.
- Греч... Слушай, ну я же все понимаю. Но он хороший парень, это все Дельвиг с Вяземским. Когда их нет, он снова тот Пушкин, который печатался у нас, помнишь? Он читает свои стихи и говорит о "Пчеле", он...
- Да выеби ты наконец несчастного поэтического мальчика, и пусть он оставит тебя в покое, - сухо предложил Греч.
- Так, знаешь что? Иди нахуй! - Булгарин встал так резко, что стул чудом не опрокинулся. - Что я вообще тебе объясняю.
Объяснять Гречу тонкие материи вроде дружбы было действительно бесполезно. Не обременённый большим количеством друзей, он делил общество на "полезных", "бесполезных" и Булгарина. Поэтому романтические свидания в подворотнях оценивались им сугубо отрицательно и даже представляли собой некоторую опасность.
Услышав, как громко хлопнула дверь в прихожей, Греч устало откинулся на спинку кресла. Закрыв глаза, он неторопливо стал обдумывать материал о том, какой же Пушкин все-таки негодяй.

@темы: ангелы - всегда босые..., Третьего отделения на вас нет, негодяи, Рихито-сама

23:34 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Сегодня была лекция по отечественной журналистике в 1812 году, я прямо хорошо попал. Все такое ЗНАКОМОЕ И РОДНОЕ, от Дельвига до Шишкова.
Опять чуть не разревелся прямо на паре от этой истории с братом Греча :weep3: Напоминаю: Греч сделал названием своего журнала цитату из письма брата «пусть я умру, но умру как истинный сын Отечества», — а брат его умер в той войне.
Вообще Беатриче так тепло отзывалась о Грече на лекции, с такой любовью, ах, мои филины :heart:

В отчаянии пожаловался Беатриче, что Мороз второй год отказывается утверждать мне тему научной про Булгарина. «Так идите к нам в секцию!» — закричала Беатриче, и я тоже закричал АААААААААААААААААТЛИЧНО, потому что только этого и ждал.
БОЛЕЕ ТОГО, Беатриче дала добро на исследование отношений Булгарина и Греча, и я прост :eyebrow: :smirk:

И когда Беатриче в пустом коридоре понижает голос, говоря мне как понимающему и сочувствующему, что Пушкин был очень посредственным журналистом — вот прямо до шепота опускатеся, — я:


А еще Беатриче так всегда мне улыбается, когда заходит в аудиторию, как будто мы компаньоны под прикрытием из детективного модернистского романа!
Сегодня на журфаке был день открытых лекций, так что к Беатриче пришел Лучинский, а они же бро, наши местные Булгарин и Греч. Так что Луч раза три пошутил (своим нечленораздельным грудным голосом с задних парт), а потом убежал со словами: «Дальше вы и без меня справитесь!» Беатриче в ответ крикнула: «Я вас тоже так завтра проверю на открытой лекции!» ТОВАРИЩИ.

Ну и посты из твиттера на долгую память, потому что Павлов того заслуживает ;D

Сквозь плотно закрытую железную дверь и бетонную стену слышу крики Павлова.
Интересно, на доске будет снова написано ВСХСОН? :D

Э нет, слышу крик ТРУБУ ПОДЗОРНУЮ ПОД НАЗВАНИЕМ УНИТАЗ.
Вознесенского рассказывает ;D

На открытой лекции Павлова про Вознесенского сидел МОРОЗ, очень смеюсь внутри себя.

Очники осторожно спросили меня: "А почему вы ходите на Болтуц? В смысле... почему не ходите на Павлова?"
Второй курс, а уже секут фишку ;D

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Третьего отделения на вас нет, негодяи

23:48 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Наконец-то залил в интернет мою прелесть — задание ПРО ВОЛШЕБСТВО и общее благо.
Нежно люблю эту работу, потому что создавать магию — одно из огромных достоинств кинематографа. Это просто отработка осей, даже не короткий метр, но все равно люблю очень <3


@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Рихито-сама

23:20 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Лучшее объяснение Толика со времен растолковывания принципа осей на упаковке майонеза:

«Разницу между джедаями и ситхами понять просто. С джедаями такая тема. Вот знаешь, бывает так: мама — женщина, папа — мужчина, а ребенок — гей. А у ситхов мечи красные».

10/10, просто 10/10.

@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!

22:50 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Когда в середине просмотра ЗВ начали с Толиком спорить, у кого из нас больше шансов поцеловать Натали Портман, стало ясно, что поход в гости удался.
Я правда не знаю, что сподвигло Олю выстроить наш день так, что мы сначала посмотрели ЗВ и выпили полторы бутылки вина (в общем-то, на двоих с Толиком, потому что Оля снова тянула один бокал весь вечер), а потом начали снимать ее задание, но думаю, мои актерские таланты не пострадали (потому что нечему страдать).

День вообще оказался на удивление хорошим и стал тем отдыхом, которого я так долго ждал. Отменили пары из-за болезни преподавательницы, поэтому я радостно встал в шесть утра и поехал на чужие пары, на которые уже и не надеялся попасть.
Приехал на журфак, преодолевая все пробки, связанные с нежданным снегопадом посреди февраля, как раз к паре. Встретил Беатриче, а она озадаченно покачала головой, расстроенно всплеснула руками: «Так и знала, — говорит, — что нужно было вам позвонить! Вы герой, но сейчас будет предзащита магистерских, мне надо присутствовать... Но раз все так... Дайте мне двадцать минут. Держите ключ от аудитории, впустите всех».
В итоге были целых полпары, Беатриче рассказывала про зарождение провинциальной прессы в России, и как бы скучно ни звучало заглавие лекции, в ее устах все звучит дионисийскими гимнами.
Чего стоит одна только история о ярославском ежемесячном журнале «Уединенный пошехонец», где публиковался Бенджамин Франклин.
— А сам Франклин, — резонно спросил кто-то из аудитории, — знал, что публиковался в, простите, Пошехонце?
— Нет! А если бы знал, сильно разозлился, ведь были зверски нарушены его авторские права.
И все эти замечания Беатриче из разряда: «Это вы еще историю создания "Иртыша, превращающегося в Иппокрену" не слышали, а то бы задумались, ту ли выбрали профессию...» :"D

Поехал затем в институт, боялся, что опаздываю, а оказалось, что пара не в одиннадцать, а в час (новое расписание, о котором не знали и сами литработники). Ужасно расстроился, что приехал заранее, и уже подумывал, не развернуться ли обратно к Толику с Олей, чтобы не заставлять их ждать. Этот выбор между литературой и людьми, окончившийся в пользу литературы, характеризует меня даже слишком хорошо. Но я серьезно все обдумал и пришел к выводу, что ЗВ мы посмотреть всегда успеем, а вот лекцию по театру французского классицизма литработникам будут читать только через год.
И не прогадал ;D
Помимо того, что я наконец послушал дельную полную лекцию и о Расине, и о Корнеле, и о Мольере, и о французском театре XVII века, так еще и эти ТИПИЧНО ФРАНЦУЗСКИЕ КУЛСТОРИ, одна лучше другой.
Мой фаворит, конечно, история о том, как судьбу Франции изменило французское ЭСТЕТСТВО. Когда у испанского короля было три дочери, старшая из которых была самой красивой и самой умной, воспитанной для того, чтобы стать королевой, и французские дипломаты приехали сватать наследника престола с твердой уверенностью увезти старшую принцессу, И ТУТ ОНИ УЗНАЛИ, ЧТО ЕЕ ЗОВУТ УРРАКА, ПОЭТОМУ УВЕЗЛИ СРЕДНЮЮ ПРИНЦЕССУ.
То есть им просто не понравилось (обычное испанское) ИМЯ потенциальной королевы.
А королева Бланш, которой больше повезло с именем с точки зрения французов, оказалась тихой и скромной, но хитрой и коварной, и намутила дел, включая собственное единоличное правление в период войн сына-короля.

Приехал к Оле и Толику, а у них новые гирлянды, и Толик показал свои акварели, и эпизод ЗВ прямо захватывающий (не только нелогичностью, но и сюжетом), бурно обсуждали, Оля периодически объясняла происходящее, Толик кричал, что Энакин зло, а за окнами лежал снег. Потом снимали Олино задание, где Толик выполнял функции осветителя (держал настольную лампу), ассистента режиссера и бест-боя (комментируя целостность кадров), и было тепло и весело.
И еще теперь я знаю на собственном опыте, что есть ирландская модернистская литература, которая действительно лучше идет на нетрезвую (но не сильно) голову.

@темы: I'll find her if I have to burn down all of Paris, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

19:17 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
— Да ты красный, как помидор! — с порога заметил Греч, быстрым шагом входя в комнату.
Булгарин чуть не выронил письмо, чтение которого вызвало на его щеках румянец. Около секунды ему потребовалось на то, чтобы сделать сложный моральный выбор между тайной переписки и желанием поделиться новостями. Журналист в нем победил с большим отрывом.

— Ты не поверишь, что мне написали! — потрясая письмом, он повернулся к Гречу, успевшему устроиться на диване с макбуком. — Какой-то трепетный юноша составил мне целый панегирик, где сравнил меня знаешь с кем? М? М?
Греч скептически поджал губы, прекрасно понимая, что от него не требуется даже завалящего предположения.
— С Аддисоном! — выпалил Булгарин. — Нет, ну ты можешь себе такое представить? Мало того, что его кто-то еще знает, кроме нас с тобой, так еще и так метко, понимаешь, так точно...
— Тогда я, выходит, Стиль? — иронично поинтересовался Греч, на которого сравнение произвело все же некоторое впечатление.
— Про тебя тут ни слова, — отмахнулся Булгарин, слишком занятый своей персоной.

Греч только тяжело вздохнул: сейчас было не время для конструктивных бесед. Тем не менее, он предпринял еще одну попытку:
— Тебе не кажется, что это слишком? Что ему надо, юноше бледному со взором горящим? — он требовательно протянул руку, ожидая, что Булгарин, вняв голосу разума, вручит ему письмо.
— Пустяки. Просит протекции, должности... Только ты это брось, подозревать всех и каждого. И письмо я тебе не дам, — убедившись, что Греч не опускает руку, а смотрит все более строго, Булгарин приготовился к осаде. — К твоему сведению это стихи. Такие, что и вслух читать стыдно.

— И ты правда собираешься замолвить за него словечко, имея на руках только льстивые каракули с подозрительным подтекстом? — Греч приподнял бровь.
— Собираюсь! — снова потряс письмом Булгарин. — Более того, попрошу за него самого Фон-Фока! Добрее надо быть, любезный Греч, добрее. Людям надо помогать. А то я подумаю, что ты ревнуешь.
— То-то тебе много кто помогает, — признавая поражение, пробурчал Греч, уходя с головой в фейсбук. Свежие скандалы сами себя не обнаружат.
— Мне-то много и не надо. С меня довольно и тебя, — аккуратно складывая письмо, тихо сказал Булгарин.

@темы: Рихито-сама, Третьего отделения на вас нет, негодяи, ангелы - всегда босые...

17:15 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Пары зарубежки у Новиковой как повод воспользоваться всеми теми знаниями, которые едва ли пригодятся в реальной жизни. Все еще странное чувство из разряда «А я здесь, Марьиванна, самый умный», но это все мелочи.
Новикова встретила меня радостным: «Вы как раз пришли на барокко!» Перечисляла представителей маньеризма, повернулась ко мне: «Конечно, ваш любимый поэт Луис де Гонгора» <3 ТАКАЯ ВНИМАТЕЛЬНАЯ, даже мои друзья не факт что вспомнят моего любимого барочного поэта.

Рассказывала про прециозную литературу.
— От какого слова? — спрашивает (у литработников французский — второй иностранный). — Подсказываю: как будет «драгоценный»?
— Précieux, — говорю, потому что литработники подозрительно молчат. Вот и Les chansons d'amour пригодились, а ;D

Когда Новикова начала рассказывать про классицизм во Франции, я совсем уже почувствовал себя в своей тарелке. СПАСИБО СЕРИАЛУ ВЕРСАЛЬ, ну казалось бы, где еще применять очень важные знания о министрах Людовика XIV :D
Особенно мне понравились сложные лица литработников на кулстори о том, как Мазарини посоветовал Луи сменить министра (интенданта) Фуке министром Кольбером, в результате чего пострадали все литераторы, которые ели с руки Фуке (и в частности Лафонтен). А я такой типа ЗНАКОМЫЕ ВСЕ ЛИЦА, спасибо гейским сериалам и французским мюзиклам :-D

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, I'll find her if I have to burn down all of Paris

21:31 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Написал ночью в инстаграме, что устроил себе с Тварями двухчасовые каникулы.
Сегодня пришла Шнайдер и задала написать материал на тему «Самое яркое впечатление от моих каникул». Здравствуй, жопа, Новый год пятый класс и сочинение «Как я провел лето» (кстати, такое сочинение писал единожды и то на французском классе в девятом, наверное).

Пока я озадаченно прикидывал, про что же мне писать, начались вопросы в пустоту:
— Ой, а что мне писать, если ничего не случилось?
— Или если каникул ни на что не хватило?
— Или если, — тоже в пустоту вопрошаю я, — каникул не было?

Тут одногруппница выдала гениальное:
— У тебя были каникулы целых два часа!
Вся суть.

Бзв, пришел сегодня в институт немного помятый, потому что поздно лег, плохо спал и слишком рано проснулся и начал маяться расстроенными нервами.
— Доброе утро, — хитро прищурилась Яна, когда я зашел в аудиторию. — Вижу у тебя в глазах счастье!
— Это недосып, — говорю. — Ты перепутала.
— А вот нефиг в два часа ночи Тварей смотреть! — мудро изрекла Яна, и кто я такой, чтобы возражать.

И чтоб два раза не вставать: за полсекунды утвердил тему научки у Левитиной @ в то же время выслушал от Мороза лекцию о том, что попытки защищать Булагрина — бессмысленное свидетельство синдрома сжв (тему не утвердил). Тяжело жить, когда ты не очень умный.

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, Херовато у меня дела, Лафайет., Третьего отделения на вас нет, негодяи, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь

22:53 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Познакомились с тем самым духом отчисленного студента, который обитает в 309 аудитории. Журфак, конечно, место легендарное, но всегда интересно убедиться в наличии у отдельных слухов реальных оснований. Дух студента завывал в неопределенных чувствах к Новикову, о котором шла речь на лекции, и всячески демонстрировал свое желание присоединиться к учащимся.
Неожиданно после двух пар, где я более-менее помнил многие детали (ну, публицистика XVI века и зарождение «Ведомостей» — это основа основ) началось то, что нам на заочке давалось в сильно усеченном виде, а я к тому же недостаточно хорошо учил к экзамену, вестимо, потому что очень много новой (интересной) информации среди той, которую я знаю.

Например, рассказывали про Герарда Миллера, который приехал из Германии в Россию в двадцать лет, уже окончив два университета к тому времени, и начал поднимать русскую журналистику с колен, хотя ему за это даже не платили (это вообще была дополнительная нагрузка к преподаванию в университете и в гимназии латыни, истории и географии). И тут же напоминают про Карамзина, который начал издавать свой первый журнал в 19 лет. Мы просто в слезах все сидим, двадцатилетние лбы и лбицы.
Фанфакт: при всех огромных заслугах Миллера для отечественной журналистики, в большинстве учебниках о нем не то что в пол-абзаца сказано, так даже инициалы не расшифровываются. Что ж ты будешь делать.

Ребята времени даром не теряют и подбивают клинья к Беатриче как к дипломному руководителю со второго курса, негодяи. Очники-то всегда в приоритете по сравнению с нами.
П — популярность.

Иногда начинаем задумываться, а не надуман ли конфликт между кафедрой западников и остальным факультетом, но все сомнения как рукой снимает, когда слышишь, с каким выражением Беатриче говорит: «Как Павлов соизволит». :-D

Ну и, конечно, чудесное:

@темы: журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

00:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Последний экзамен прошёл не просто неформально, а практически безумно. Мы собрались к восьми, как просил К., но сам К. пришёл минут десят спустя, сказал, что нас мало, и куда-то ушёл на следующие двадцать минут. Не имея ни билетов, ни сил, мы даже вопросы повторять не могли — только и делали, что пытались создать иллюзию общения.
Валера не спала двое суток из-за совмещения работы и экзаменов, Даша всегда без царя в голове, поэтому солировали они, а Настя иногда подливала масла в огонь: «А помните, как Зуев стебал К., когда его бросила девушка?»
— Прикиньте, как у них педсоветы проходили? — тянула Даша. — Сидит Зуев, закинув ноги на стол, кидается во всех скомканными бумажками, стебет К. Вот веселуха! Сейчас-то не так.

Узнал, сколько стоит снять проститутку и какой знак зодиака у К. Важная информация, ага.
— А вы принимаете алкоголь? — читая свой билет, подняла глаза на К. Даша.
— В данный момент, — ответил К. — я принимаю экзамен.

На двадцать пятой минуте Валера начала рассказывать, как никто из стоящих в коридоре не может ответить, в какой аудитории экзамен, а она сама с экзамена отвечает в общем чате. Не то чтобы К. пытался пресечь попытки скатать — скорее, даже поощрял их.
— А вы скажите, что экзамен в главном корпусе, — посоветовал он. Мастер розыгрышей.
Когда в коридоре слишком активно начинали смеяться (нервы у всех не в порядке уже, кажется), К. звал ещё одного-двоих в аудиторию. Хотел, чтобы весело было не там, а тут, вестимо ;D

В какой-то момент Даша начала задавать К. вопросы по своему билету (просто так).
— А скажите, Наполеон же вроде норм чувак был?
— Я с ним знаком, конечно, не был. Но Жозефине он явно нравился, — рассудил К. — А знаете, кому ещё он нравился? Пьеру Безухову.
Сказать, что я рассмеялся в голос, — ничего не сказать.
Коняш потом ещё шутил, что К. как завсегдатай фикбука.

Классно рассказал свой билет, а потом, пока ждал Коняша в коридоре, убедился, что свои хор и отл получили все желающие, потому что К. вытягивал всех как мог и за пару предложений по предмету (не то что по билету) ставил оценки на три балла выше :"D
К. много смеялся, перескакивал с «ты» на «вы» со студент_ками и вообще пребывал в отличном настроении. Что странно для человека, которому поставили экзамен в восемь утра воскресенья у заочников.

В какой-то момент Даша напомнила, что ее смена на работе начинается через двадцать минут, а начать отвечать можно только через полчаса.
— У вас есть машина? — спросила она К., потому что мы все знаем, что есть.
К. подозрительно повернул голову к Даше.
— А можете меня сбить? Чтоб на работу не пришлось идти! — внезапно попросила Даша.
К. очень смеялся от неожиданного ответа (как и все мы).
— С одной стороны, вы будете всем говорить, что тут преподаватели студентов сбивают на машинах, — вслух рассуждал он. — Но с другой стороны, я всегда смогу сказать: «Так будет с каждым».
Ах, К., который на прошлой паре раздумывал, может ли он победит рекорд Павлова по количеству пересдач у студентов, а потом планировал отчислить весь четвёртый курс, чтобы войти в историю факультета.

Даша пыталась вспомнить, как себя звала Валера, когда лежала в психбольнице (вдруг она звала себя Наполеоном и могла помочь с ответом на билет), и Валера напоминала, что звала себя нормальной.
— В следующий раз зовись Павловым, — посоветовала Даша, большая его поклонница.
— Почту за честь, — ответила Валера, и К. смеялся, как и все мы.

На экзамене К. опять травил истории про мертвых людей (на этот раз про студента, который на экзамене умер от разрыва сердца), шутил в духе «Вы как волк, коза и капуста — вас нельзя оставлять на одном берегу» про Валеру с Дашей и вообще пребывал в отличном настроении. Как будто ему правда нравится его работа.
Все нервы предшествующей экзамену ночи оказались почти напрасными (хотя мне приятно, что я разобрался в теме, да к тому же не ударил в грязь лицом при ответе). Был готов рассказывать про Гриндевальда в качестве примера, но не пришлось.

Сессия закрыта на отлично, каникул не предвидится, хочу спать, читать и смотреть кино, но впереди только пары, съёмки и все прочее в том же духе.
Погнали.)

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

19:22 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Учить историю отечественной литературной критики по советским учебникам — это как быть Гамлетом.
Сначала все хорошо, ты ходишь по саду первой половины XIX века, где все критики твои бро и ты знаешь, кто кого ненавидел и грязью поливал. А потом начинается вторая половина века и ПОЯВЛЯЕТСЯ ТЕНЬ ОТЦА РЕВОЛЮЦИИ ВОЖДЯ ПРОЛЕТАРИАТА и все, как говорит Коняш, пошла пизда по кочкам. В какой-то момент ты просто сходишь с ума.

Обнаружили в ходе подготовки к экзамену ещё один блестящий триумвират, прямо хорошо-хорошо стало. Со школьной скамьи недолюбливал Писарева, но что могут рассказать обо всем этом в школе? Там и Белинский молодец :D Так что — Писарев огонь, Добролюбов — злобный пидарас (определение Коняша), Чернышевский внезапно не ограничивается «Что делать?»

Как учебники говнят наш оригинальный триумвират Булгарин-Греч-Сенковский — это, конечно, нет таких слов. Уже, казалось бы, все умерли, НО ДАВАЙТЕ ЕЩЁ РАЗ НАПОМНИМ, ЧТО БЫЛИ НЕКИЕ ТОВАРИЩИ НЕ БУДЕМ ПОКАЗЫВАТЬ ПАЛЬЦЕМ ОФИЦИАЛЬНАЯ НАРОДНОСТЬ ПРОДАЖНОСТЬ ПРЕЗРЕНИЕ.
Обнимаю триумвират, в общем.

В нашей группе (да и не только в нашей, я уверен) бытует выражение «Сдали Павлова, сдадим и *любой предмет, охватывающий несколько веков и имеющий 50+ вопросов к экзамену*», — только почему-то это не работает, потому что на экзамен по критике мы пришли бледными и истеричными, а когда Коняш что-то сказал мне про Плеханова, я чуть сознание не потерял, литералли. Пришлось сесть на пол и переждать.

Экзамен сдавали письменно. Когда преподавательница начала проверять работы, ее лицо пришло в движение, и Коняш очень верно подметил: «В покер она явно играть не умеет», — потому что каждая строчка отражалась у неё на лице ОЧЕНЬ ФАКТУРНО.
Такая классная она все-таки. Хоть и не любит Булгарина (:

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

18:51 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Идём сегодня с экзамена, и тут Коняш вспоминает, что я говорил на паре по критике.
— «Александров снизу, Эйзенштейн сверху», — захлёбываясь впечатлениями, кричал Коняш, — Ещё и руками махал, ДЕМОНСТРИРОВАЛ.
Чуть оба под трамвай не упали от хохота. Я-то про Пролеткульт рассказывал. Как люди из разной среды получили равные возможности.
— Я ещё хотел тебе сказать, но ты бы как всегда на весь факультет заорал. Лынова бы спросила: а что вы, девочки, смеётесь? И что бы мы ответили? Типа «ой простите, подумали о том, как мужики в жопу ебутся».

Ещё накануне пара К. была, и началась наша любимая игра «наведи К. на разговор о Ярославе». С первого курса все ещё не надоело, какие же мы ужасные. Коняш танцевал-танцевал вокруг, но все как-то уходило не туда, и я ЛОВКО спросил в лоб. К. МНОГОЗНАЧИТЕЛЬНО МОЛЧАЛ С МИНУТУ, что мы радостно приняли за подтверждение пейринга.
Коняш ещё ночью пишет (где-то за семь часов до экзамена), мол, причина шипперить преподов сегодня: были в одном здании. И притащил фичок про них.
Как легко понять, пребыванием в агонии. Нет таких слов.


@темы: гости всыпали боярам звездюлей, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, ты хочешь быть богом хотя бы в словах

22:11 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Опять вступил в открытую конфронтацию с преподавательницей, которой через несколько дней сдавать экзамен. Ничему меня жизнь не учит. [2]
Со стороны, наверное, мы были похожи на Греча и Дельвига: я заливался соловьем, какой Булгарин классный, а преподавательница сидела с лицом Нарциссы Малфой и периодически кисло либо язвительно комментировала "ну конечно" или "какой же ещё аудитории у него быть".
Периодически мы вступали в легкую полемику, где я, по словам Коняша, защищал Булгарина со стойкостью адвоката (на самом деле, это выглядело скорее жалко, чем эффективно, но я правда не могу молчать, когда слышу такие несправедливые обвинения).

Никогда ещё мне так интеллигентно не советовали заткнуться: "Выступите со своим Булгариным на студенческой научной конференции!" - посоветовала преподавательница. А потом ещё два раза посоветовала. Как вы понимаете, меня было непросто остановить.
В конце концов, она спросила, чем же меня так зацепил Булгарин, и я даже не смог толком сформулировать. С трудом составил пару фраз о том, какой огромный вклад Булгарин внёс в отечественную журналистику и литературу, как он сильно расширил читательский слой в России. Отчаянно пояснил, что тяжело воспринимаю яростную критику, которой подвергается Булгарин в специализированной литературе.

Лучшее на этой паре, конечно, следующее:
- Или даже Белинский, не к ночи будь помянут... - рассказывал я.
- А что это вы так с Белинским? - хищно поинтересовалась задетая за живое преподавательница.
- Ничего личного... - попытался уточнить я.
- Не обращайте внимания, это ее личное мнение, - одновременно со мной сказал Коняш.
- Ладно, - я сдался. - Это мое личное мнение. Мы не любим Белинского.
- Мы - это кто?
- Ученики Павлова, - без тени иронии ответил я.
- Надо же. Скажу Павлову, что у него есть своя школа.
- Последователи Павлова!
- СВИДЕТЕЛИ ПАВЛОВА.
Все ещё нервно смеюсь.

Наиболее грустным в этой ситуации я считаю тот факт, что не умею говорить. Мне с детства почему-то все вокруг так часто повторяли, что язык у меня хорошо подвешен, что я даже сам в это поверил. И теперь, столкнувшись с неумолимой реальностью, я не знаю, что делать.
Прекрасно понимаю, в чем мои слабости. Например, я говорю ужасно быстро, потому что круг моих интересов часто настолько непонятен собеседникам, что я стараюсь вывалить всю имеющуюся информацию в первые минуты разговора/монолога, пока окружающие не потеряли интерес.
На днях мне напомнили, что средний человек не знает, кто такой Булгарин, и зачем о нем вспоминать. Стараюсь чаще себе об этом говорить.
(Но нужно, конечно, ещё чаще.)

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами, Херовато у меня дела, Лафайет., Третьего отделения на вас нет, негодяи

21:29 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
В городе ужасно холодно, водоемы промерзли, из них как-то обреченно выглядывают сухие камыши. Вылезти из-под одеяла, сверху покрытого пледом и халатом, в выстуженную квартиру кажется преступлением против человечества в собственном лице.
По расписанию пар сегодня нет, но надо же отметить эти -16. К десяти утра, немного еще сонный, еду в гости к Толику и Оле, счастливый предчувствием уюта. Еду в кои-то веки без вина, но с зефиром, решив, что ЗВ смогу смотреть и стекольно-трезвым, да и вообще, вдруг это грубое принуждение к алкогольной зависимости с моей стороны — постоянно таскать к ним спиртное.

Меня встречают еще в окне, приветливо машут, и кажется, что стало теплее. На Оле потрясающе теплый свитер с очаровательным воротом, у Толика распущены волосы, Анубис выходит сказать свое хозяйственное мяу. Откуда-то извлекаются пироги трех разновидностей и бутылка белого сухого. А я-то беспокоился.
Когда мы смотрим Звездные войны, Толик ругает Энакина последними словами, Оля ругает за это Толика, я задаю беспомощные вопросы человека, не знакомого с оригинальной трилогией, а Анубис спит, даже когда его перекидывают из рук в руки с просьбой обратить внимание на экран. Горит гирлянда, на стенах с прошлого раза прибавилось две мозаики. Когда кончается вино, мы пьем чай с зефиром и остатками яблочного пирога.



Беатриче сегодня как-то особенно трогательно смеется, слушая разговоры старосты со вторым курсом. Папкой, которая подписана огромными буквами ПАВЛОВ Ю.М., она подпирает окно, и огромная жаркая аудитория, вместившая семьдесят штук студентов, наконец приобретает идеальную температуру.
Беатриче читает нам переписку Ивана Грозного с Курбским, показывала первый выпуск Ведомостей и вообще вселяла любовь к отечественной журналистике.
На доске в аудитории от предшествующей лекции пары Павлова остались грозные надписи НОМАХ и ВСХСОН, и я снова с дрожью вспомнил, как Павлов спрашивал меня на экзамене, сколько вкупе отсидели члены ВСХСОН, а я не смог подсчитать.
И после пары Беатриче дала мне почитать журналы 1910-х гг, и я неистово начал вчитываться в статью про футуристов: «Трагедiя, ради рекламы названная именемъ автора. Авторъ стоит на пьедесталѣ и произноситъ безсвязныя слова, напоминающiя бредъ умалишеннаго» :D


@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

19:45 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Пары К., как в старые добрые времена. Много цинизма и еще больше знаний. Все немного безумные, отчаянно веселые, частые вспышки смеха напоминают агонию.
Ждали К. в коридоре, он опаздывал. «Он сказал, что подъезжает и будет минуты через две. Только я не слышал звук машины», — возвращая мне телефон, проинформировал нас староста. Воскресенье, не так много людей на факультете. Тут топот: резкий, частый, быстрый. Кто-то торопится, почти бежит.
— Ну, — говорит Коняш, — это точно не К. А то прикиньте: СПЕШУ НА ЛЮБИМУЮ ПАРУ К ЛЮБИМЫМ ЗАОЧНИКАМ В ЛЮБИМЫЙ ДЕНЬ НЕДЕЛИ СКОРЕЕ БЫ ДОБЕЖАТЬ.
Все представили себе К. в такой ситуации и не могли успокоиться, даже когда шаги стихли.

На паре периодически возникали какие-то курьезные в своей нелепости диалоги из разряда:
— Человек в коме воспроизводит информацию, воспринятую подсознательно...
— Как прийти на экзамен в коме?

— Манипулятор в ходе информационной операции делает вид, что знает гораздо больше, чем на самом деле. Более того, он убеждает в этом собеседника или аудиторию, обращаясь к области незнания...
— Ничего не напоминает? Подсказываю: тяните билет.

— Человек в трансе способен воспроизвести всю воспринятую информацию. То есть вы могли бы дословно повторить всю мою лекцию.
— Нам потребуется транс через неделю.
— Только не забывайте, в что в трансе работает ваше подсознание, так что вы расскажете не только то, что услышали, но и то, что думали, пока слушали. Что-то, что, может, не стоило бы рассказывать...
— Ага, лайк: Информационная война — это зонтичный термин, А Я ПИШУ ФИЧКИ ПРО ВАС С ИСТОРИКОМ.

— Гумилев вообще не историк.
— А ЗНАЕТЕ КТО ИСТОРИК, — задыхаясь, закричал Коняш.
Аж пополам складывались от смеха.

Не знаю, что было любопытнее: поговорить с К. про французскую революцию или слушать его кулстори про чувака, который бросился с Галереи, давно еще. Звучит ужасно, но он нам это еще на первом курсе рассказал, и сегодня выяснилось, что тот прыгун ВЫЖИЛ и восстановился, мы аж дух перевели.
Все еще в смятении, как реагировать на выражение К. «веселая репрессивная карусель», звучит как-то почти кощунственно.
И в заключение: «Планируя информационную операцию, вы должны... А почему это я, собственно, говорю так, будто вы собираетесь тут устроить информационную войну? Хотя, конечно, я ко всему готов».

@темы: ты хочешь быть богом хотя бы в словах, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

00:00 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Трудно передать, как сильно я люблю Новикову. Это преподавательница, которая вела у нас семестр зарубежную литературу и предложила мне ходить на ее лекции к литературным работникам, потому что их курс зарубежки рассчитан на два с половиной года, да и вообще почти журфак — по семестру на период. Я, конечно, был польщен и согласился, ведь лекции Новиковой — совершенно чудесные, сама она чудесная, а еще за литературой не надо ехать на другой конец города (как было с лекциями Мороза на журфаке).
И вот прошел год, я продолжаю ходить на лекции Новиковой, вставая в полшестого по субботам или по понедельникам, когда мои одногруппники видят третий сон.
Сегодня Новикова позвонила мне, чтобы рассказать про свое расписание, сравнить его с моим (она посмотрела мое расписание!) и заодно позвать на конференцию.

Мне очень не хватает Мороза: недавно как раз рассказывал Коняшу, насколько грустно по этому поводу. Ведь Мороз такой бесконечно умный и интересный, и чем дальше в лес, тем сильнее я чувствовал себя слишком ограниченным и глупым для общения с ним, и он все чаще намекал, что я все-таки чересчур мелко плаваю. Сейчас я только «Здравствуйте» ему иногда в коридорах бросаю, но иногда вспоминаю то счастливое время, когда мы с ним стояли в ночи на остановке после пары у издателей и разговаривали обо всем, от избирательной системы Соединенных Штатов до творчества Платонова. И я по дороге домой читал «Счастливую Москву» и «Облако в штанах», чтобы продлить ощущение общения с Морозом.

Новикова грозно наказала мне читать на каникулах позднего Джойса, но я с легкой руки Коняша упал в «Маленькую жизнь», а также (ни с чьей легко руки, просто так получилось) в научные статьи о Булгарине и в Wicked, и это не считая Флобера. Все равно грежу Джойсом, но все еще помню, как два раза брался за «Улисса» и как не смог читать «Дублинцев» после первой новеллы. Когда же я наконец достигну того уровня интеллекта, где Джойс не будет так тяжело мне даваться?
Бзв, Wicked категорически бульварная книжица, сомнительный янг-адалт, почему-то ориентированный на взрослую аудиторию. Сейчас я только на середине, но все это время не могу понять, как из такой плоской книги получился такой удивительный, драматургически верный мюзикл.

@темы: не душу делим, чай - постель всего лишь, РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь

Mea culpa

главная