• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:06 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Мы тут с милым другом замутили паблик, пронизанный любовью к истории отечественной журналистики — мальчики Бенкендорфа.
Все как положено: треш-угар-содомия, шуточки за 300, сомнительные пейринги, крики о том, что все негодяи, и кулстори — одна офигительнее другой.

В основном орем про Булгарина, которому не очень везло по жизни и после смерти в плане того, что официальная риторика его порицает и никак не реабилитирует и потому что я горю.

Выглядит это примерно так:

Был такой-сякой Надеждин, решивший смешать роман Булгарина с грязью в своем «Телескопе» — все бы ничего, но роман хорошо продавался, был неплохо написан и вообще прицепиться к чему-либо было трудно; по-боевому настроенный Надеждин не придумал ничего лучше, кроме как закричать, что автор-то — поляк! не может русскую душу обрисовать. За Булгарина вступился его бро Греч, в «Сыне отечества» вежливо (натурально, очень вежливо и спокойно) указавший на то, что господин Булгарин — человек благонадежный, императором ценимый, а вот вы, Надеждин, говно.
Тут уж Пушкин не выдержал, увидев, что его любимого Булгарина бранят без него, да еще и так неискусно — и под псевдонимом Феофилакта Косичкина напечатал памфлет «Торжестве дружбы», где он не только сказал, что Булгарин — мразь и негодяй-перебежчик, но еще и Гречу дал леща, дескать, есть тут такие Шерочка с Машерочкой, если вы понимаете, о ком я.

В общем, ребята развлекались, как могли.

@темы: Третьего отделения на вас нет, негодяи

02:15 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Агорафобия

Бернар писал картины, сколько себя помнил. Это не было необходимостью или манией - так просто было. Симон приходила на все его выставки - на все три, если быть точным. Она знала каждый мазок на полотнах Бернара, каждую черточку. Она чувствовала его руку и иной раз одного взгляда на картину хватало, чтобы увидеть её от рождения до славы: Симон видела совсем голое полотно, первый штрих, последующие взмахи и тонкие линии. Она могла во всех подробностях представить, как двигалось запястье Бернара, как разворачивался его торс, как пересыхало у него в горле.
Одна картина привлекла её внимание. Человеческая фигура, едва заметная среди огромного, необъятного, пугающего простора. Картина полнилась светом и тревогой. Поле не было страшным само по себе, но его было много, а фигурка казалась такой испуганной, хотя её выражения лица было не разглядеть. Симон давно не видела Бернара и не заходила к нему на чай. Она что-то пропустила.
- Это Матиас, - Бернар подошёл сзади и встал за плечом Симон.
Матиас не выходил из дома, потому что боялся открытого пространства. Боялся темноты. Боялся людей. Боялся своего страха. Он жил у Бернара в мастерской и хотел бы больше не, - но не мог. Просто не мог.
- Я выпускаю его, - сказал Бернар, глядя на картину. - Я его отпускаю.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

00:10 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
огонь революции да здравствует :vict:
25.07.2016 в 11:03
Пишет Electra_666:

Венгерская революция. Основы канона
Сегодня, вернувшись из Венгрии, я говорю решительное "нет" лукизму и эйджизму, потому что у меня новый фандом, где подавляющее большинство персонажей - бородатые мужики за сорок :D Прошу любить и жаловать - Венгерская революция 1848 года. По ссылке статья на вики, а тем, кому лень читать, перескажу вкратце.

Венгерская история вообще представляет собой череду событий в духе "паровозик, который не смог". Они перманентно воевали за независимость от сильных соседей Австрии и Турции, на что закономерно получали шиш, а вдобавок - люлей. Обидки они вымещали на проживающих на территории Венгрии славянских народах, делая то же самое с их стремлением к самоопределению. Собственно, в 1848 на волне известий об очередной революции во Франции бомбануло в очередной раз. Уже до этого после "эпохи реформ" и последовавшего за ней экономического подъема уровень свидомости венгров возрос до критического уровня: казалось бы, все проблемы решили, осталось только ненавистных Габсбургов скинуть. Что характерно, в основном эти идеи распространялись среди дворянства, т.к. буржуазия в Венгрии была слишком малочисленна, чтобы реально влиять на происходящее - это роднит мадьярских борцов за независимость с нашими декабристами. И когда до них дошла новость, что французский народ в очередной раз попячил короля, венгры почесали репу и подумали: мы ведь тоже можем! И началось...

Что характерно, Фердинанд V поначалу ничего ужасного в происходящем не увидел, пообещал венграм конституцию и автономию и наделил сформированное либеральное правительство вполне легитимными полномочиями. Те, потирая руки, кинулись упразднять феодальные пережитки вроде барщины и десятины, объявили унию Венгрии и Трансильвании и отменили сословные привилегии. Фердинанд по-прежнему думал, что все окнорм, и спокойно согласился на вариант с конституционной монархией. Правда, он не учел а) печальный опыт Луи XVI, который тоже начинал с чего-то подобного б) тот факт, что представители национальных окраин, глядя на этот цирк, захотят повторить то же самое и у себя. Собственно, первыми взбунтовались хорваты, в свою очередь потребовавшие независимости от венгров, и направили в Пешт свою армию. Всполошившийся венгерский премьер Баттьяни пытался было договориться с Веной о подавлении этого бардака, но потерпел фейл - в правительстве набралось слишком много воинствующих радикалов, желающих показать хорватам, где раки зимуют. Вновь выбранный венгерский парламент принял решение создать собственную армию с блэкджеком и теми самыми и начать полномасштабную войну. Фердинанд, поняв, что все идет малость не по плану, резво наложил бан и на парламент, и на все принятые им реформы, но было поздно. Либеральное венгерское правительство после этого ультиматума распалось, и его покинули последние люди, лояльные короне, а власть перешла к упоротым радикалам, радостно начавшим готовить метательные шапки.

Поначалу у венгров даже был шанс на успех: они разбили хорватов и двинулись на Вену, где тоже началось восстание в их поддержку. Однако до столицы они не дошли, будучи остановленными австрийцами, Фердинанд же после этого отрекся, а его место занял Франц-Иосиф I, который, в отличие от предшественника, церемониться не стал и использовал звонок другу. Он попал по адресу - звякни он бриташкам, те бы накормили его завтраками, и на этом все закончилось бы, но Николай I отнесся к его просьбе серьезно и отправил в бунтующую Венгрию корпус Паскевича. Поняв, что дело пахнет жареным, венгры пытались было привлечь на свою сторону национальные меньшинства, но те слишком давно точили на них зуб, что было весьма оправданно с их стороны, и предоставлять свою помощь отказались. Оставшись без союзников против двух империй, венгры сдались. Правда, большинство из предводителей революции успели свалить, и отдуваться за всех пришлось одному Баттьяни, который к тому моменту вообще уже давным-давно был в отставке и не занимался политикой: его расстреляли 6 октября 1849, а спустя неделю под раздачу попали остальные генералы, не успевшие убежать. После этого австрийское правительство резко закрутило гайки, решив Венгрию даже зачатков автономии, но оставшиеся в живых решили не сдаваться и продолжить борьбу - на сей раз не военным, а дипломатическим путем. Спойлер - им это удалось, в 1867 году был найден компромисс и провозглашена дуалистическая Австро-Венгерская монархия, но это уже несколько другая история.

URL записи

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

00:04 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Лучше, чем сам сериал.
14.08.2016 в 22:02
Пишет Диванный философ:

14.08.2016 в 00:06
Пишет el grendel:

Я о Причере всё сказала, но именно поэтому мне и нужно было это АУ)

14.08.2016 в 00:51
Пишет turibulum:

Проповедникъ
Обещала я накидать концепт русского Причер АУ, час пробил. Я достаточно испила, чтобы это выразить.

Причер АУ, редакция третья, пруф-слушаная двумя людьми как минимум.

Поп. (2016, реж. Жора Крыжовников)


Священник Иосиф Костров живет в маленьком селе в средней полосе России. Иосиф не еврей, как вы могли подумать, просто его отец тоже был местный священник, и решил дать ему ультрабиблейкое имя. Если бы Костров родился девочкой, его бы звали Марией. Тем не менее, Кострова-старшего угрохали братки в 90-е, и Иосиф постоянно винит себя в том, что не поплевал и не постучал по дереву, когда дома упал хлебный ножик, которым он резал красивый православный куличик.

Так вот, приключения отца Иосифа начинаются, когда оказывается, что местный рубаха-парень Захар Морозов бивает свою жену, о чем ему сообщает сын Захара Павлик. Костров приходит в сельский клуб и портит всем дискотеру тем, что ломает Захару обе ключицы. С этого момента Захар ходит с двойным гипсом и не может опускать руки, как пугало. Местные говорят ему что это ещё на распятие похоже, но ему от этого не веселее.
В одной из ключевых сцен, Захар встречает юного Павлика и пытается объяснить сыну, что, когда они отправляют его чистить крыжовник во дворе, а сами задергивают шторку (с цветочками) на печи, звуки которые слышит оттуда Павлик издаются по обоюдному согласию. По челу Захара течет грустный пот стыда. Вытереть он его не может, потому что ключицы у него в гипсе.
В общем, в поселке, где живет отец Иосиф очень хреново с половым воспитанием.

Что до полового воспитания, то где-то на границе с Россией несется по Украине в неразделенных мировой политикой просторах лихой упырь-одессит Протолеон Кюсс с вычурным акцентом Мишки Япончика. Протолеона (которого, впрочем, все все равно зовут просто Кюсс) не волнует мировая политика, потому что он только что спер государственный вертолет ради поржать и забыл предварительно выкинуть из него экипаж. Баттл-сцена. Кюсс много шутит. На границе с Россией хвост вертолета подбивает ПВО и, обиженно воскликнув "ШО?", Кюсс медленно планирует в направлении средней полосы, где обретается Иосиф.
Кюсс падает в ельник, как тунгусский метеорит, винтом ему отрывает ноги, как летчику Мересьеву, но по счастью в лесу он видит убежавшую козу, которую и сжирает с жадностью, а потом и бабку, которая пошла козу искать.
В СИЗО Кюсс, правда, попадает за то, что переползал дорогу в неположенном месте, при этом пытаясь прилепить на место полуприросшие ноги. В том же СИЗО отец Иосиф понуро ждет, когда пройдет платеж через сбербанк по штрафу за сломанные ключицы Захара. Как настоящие бунтари, они сразу становятся друзьями.

Кюсс начинает жить в церкви, правда лавок там нет, да и вообще щели такие, что он постоянно вспыхивает. Иосиф почему-то не обращает на это внимания, возможно путая его с лампадками.

В это время по картофельным полям на машине "Чайка" рассекает роковая женщина Лютик Зайченко, преследуемая какими-то непонятными субъектами в трениках. Спасается она в местной избе, где учит детей делать базуку из банок от сгущенки (которую дети предварительно сжирают и на sugar-high сами убивают половину лютиковых врагов).
Лютик приходит к Иосифу, трогательно зовет его Йосей и напоминает, как они в эпоху валютного кризиса приторговывали серыми мобильниками. Отец Иосиф заливает уши воском с местной пасеки (история, потом рефреном возникающая в сюжетной ветке Захара) и делает вид, что ничего не знает.

Тем временем под видом уфологов, едущих на новую Тунгусску (имени Протолеона Кюсса) в село являются два ангела, Федор и Димон в косоворотках и нарядных русских народных сапогах, потому что им никто не сказал. Однажды ночью, обнаружив Иосифа в церкви, они нежно выключают его применив к голове лопату, Федор достает балалайку, а Димон, положив Иосифу на грудь банку из-под кильки, начинает заунывно петь "Шаланды полные кефали". Результата никакого не наблюдается, разве что за спиной их кто-то начинает подпевать. "Вы интересная чудааачка..", поет Кюсс, имея в виду Димона с килькой, и начинает гонять ангелов по церкви кадилом, выкалывать им глаза дешевыми свечками, и очень старается, чтобы кидаемые ангелами топоры-колуны не рикошетили в мирно храпящего Иосифа.

Другие истории:

Однажды к Иосифу приходит местный колхозник и рассказывает, как он любуется школьницами, приезжающими на картошку. Иосиф приходит к нему и, (предварительно повесив рясу на соседнюю яблоньку) усадив в ведро продолжает макать в колодец, пока колхозник не просит пощады. Иосиф велит колхознику "ЗАБЫТЬ КАРТОХУ". Следует много трагичного.

Однажды Иосиф решает напрощать всем грехов и по очереди бьет все село кропилом по морде.

Однажды местный тушеночный магнат по фамилии Царьпушка пыается устроить Иосифу и его церкви ночь длинных ковшей. Церковь Иосифа - единственный в истории Ковшей объект, который не удалось снести.

Однажды Кюсс выходит на улицу без любимой белой панамы, сгорает, и его мажут сметаной от ожогов. Он не понимает шо не так с этими людьми.

Одним из важных персонажей также является Чувак, Лизнувший Качели Зимой. С тех пор он изменился лицом. Его отец, участковый милиционер, очень печалится по этому поводу.


URL записи

URL записи

URL записи

@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!

12:29 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Все началось с того, что Джей подарил мне книгу про Булгарина, моего любимого мертвого журналиста, с пометкой 18+.
Коняш закричал, что все понял и срочно нужен кинк-фест имени отечественных журналистов.

1. греч\булгарин, создание "сына отечества". булгарин успокаивает просыпающегося в ночи с криками греча :weep3:
2. сенковский\редакция. рейтинг нц-21 (ментальный)
2. чувак который приносил зп людям, шагая по льду и кислоте, ангст, драма
3. дельвиг\пушкин, ангст, романс, флафф, целовать пальцы рук, глядя на закатное солнце и сидя на веранде
4. Булгарин/Пушкин. "Мы любим ненавидеть друг друга"
5. булгарин\пушкин, история любви-ненависти. Яростные встречи в редакции друг друга: приходят друг к другу с криками "ненавижу тебя!" и "опять всякое говно обо мне пишешь в своей ебучей газетенке", которые заканчиваются горячей еблей в подсобке редакции
6. Булгарин/Пушкин, фоном Пушкин/Дельвиг. "Я отомщу"
7. булгарин\пушкин, пушкин\дельвиг "откуда у тебя эти засосы! ты что, опять в редакции севернй пчелы был, негодяй"
8. Булгарин/Кюхельбекер. "Я думал, что мы друзья"
9. Дельвиг/Булгарин. Триггер!варнинг - изнасилование. "Не суйся к Пушкину".
10. Бенкендорф/Булгарин. Контроль и доносительство. Триггер!варнинг - абьюз

@темы: Рихито-сама, От чего умер твой последний раб?, Третьего отделения на вас нет, негодяи

22:47 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Смотрим Blacklist.
Он слишком хорош.

Опуская то, что сериал сам по себе интересный, с интригой, с важными проблемами (от домашнего насилия до самосуда) и с потрясающим смехом главного героя,
слишком много кинков.

Начиная со шляпы Рэддингтона и заканчивая его работой информатора.
Начиная с шариковой ручки в качестве оружия и заканчивая подаренной головой врага.

Серьезно. Жил-был Дон, сам виноват.
Пять лет выслеживал опасного преступника. Пять лет гонялся за ним по всему миру, устраивал облавы, убивал и терял людей.
Невеста бросила его. «Она расторгла помолвку... потому что не смогла смириться с нашей с тобой помолвкой».
Пять лет он изучал его: каждую привычку, почерк, смену настроений.
А потом Рэд сам пришел и сказал — будем дружить.

Один звонок Рэда — и Дон пересекает ради встречи с ним океан.

И было вероломное нападение с целью захватить Рэда. И Дон сказал: «Ты не умрешь, пока я жив».
А потом Рэд сам спас ему жизнь.

А потом подарил Дону его бывшую невесту, чтобы сделать его счастливым.
А потом подарил ему голову врага, отнявшего самое дорогое.

Натурально, прислал посылку с человеческой головой.

wow
so romantic
much bro

JUST LOOK AT THEM

@темы: обсессивно-компульсивное расстройство, Микадо, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!

12:43 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Казалось бы, что интересного может быть в историческом очерке 1905 г. «Администрация и общественное мнение во Франции перед революцией», а меж тем одна история восхитительнее другой.

Вот, например, факт: во второй половине XVIII века во Франции скопом принимались законы, всячески ограничивающие свободу печати. Нельзя было печатать и распространять ничего против религии, королевской власти, государственного управления и финансов. Все это не очень приветствовалось и каралось смертной казнью. Перспективы так себе. Казалось бы, свободой слова и критической мыслью тут и не пахнет.
Разумеется, не тут-то было.
«Или, быть может, Вольтер не написал ни строчки против религии, Руссо не затрагивал вопросов государственного управления, энциклопедисты не касались вопросов законодательства, а "экономисты" не заикались о финансах? Или, быть может, все эти писатели, или, по крайней мере, добрая половина их, с Вольтером во главе, и в компании со своими издателями и книгопродавцами, сложили свои головы на эшафот во исполнение королевской декларации 1757г.?..»

Как мы все понимаем, строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения. И законодательную норму от действительности в дореволюционной Франции отделяла пропасть размером с Юпитер.

Кулстори номер раз.
С пятидесятого до шестьдесят третьего года во главе управления печатью стоял Мальзерб, весьма просвещенный человек. При нем начался выпуск знаменитой «Энциклопедии», на которую яростно нападало духовенство. Мальзерб был не дурак и боролся с цензурой как мог, но дружба дружбой, как говорится... Однажды он вынужден был предписать арестовать все бумаги Дидро, уступая настояниям противников «Энциклопедии». Но для просвещенного человека сто верст не крюк, и Мальзерб позвал к себе Дидро и о грядущем обыске предупредил. И, пресекая отчаянные заламывания рук энциклопедиста, посоветовал бумаги прислать прямо сюда, Мальзербу.
«И рукописи были "спасены" от сыщиков... Мальзерба».


Это все почему? Потому что над «варварским» законом торжествовал — внимание! — «просвещенный» произвол.
«В деле свободы прессы при Мальзербе Франция, по выражению Вольтера, "стала наполовину Англией". С той только существенной разницей, что у англичан была свобода, основанная на законе, а у французов — свобода, основанная на просвещенном произволе».

А так — один в один :D

Кулстори номер два.
Был такой канцлер Мопу (высшее начальство по делам печати), который оказался поклонником Вольтера и всячески (негласно, конечно, но во Франции тогда почти все делалось негласно) потворствовал ввозу в страну его особо «нечестивых сочинений». Цензура, понятное дело, негодовала. Тогда стали действовать еще проще. «Нечестивые сочинения» адресовались на имя канцлера, а он передавал их книгопродавцу Мерлэну :D Ну Мерлэн и сам не дурак, и заодно «выписывал» через канцлера и другие запрещенные во Франции сочинения.

Короче, что мы имеем на период второй половины XVIII века со свободой печати во Франции? Очень просто: печаталось все, что угодно.
«Авторов "безбожных и "противогосударственных" сочинений, конечно, не казнили: их сажали время от времени в Бастилию или какой-либо другой из "королевских замков". Эти неприятные приключения не мешали однако этим писателям продолжать свою писательскую деятельность в том же духе... Кары, постигавшие писателей, не только не парализовали их писательской деятельности, но зачастую — наоборот, подогревали ее, увеличивая их популярность — с одной стороны, с другой — изощряя их в "искусстве высказывать все, так чтобы не попасть в Бастилию в стране, где не дозволено ни о чем говорить"».

@темы: Юлик внутривенно, Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

23:53 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Посмотрев очередной художественный фильм про ВФР и проведя день за чудесной книгой о предреволюционной Франции, я наконец сложил два и два и понял, почему Робеспьер и Сен-Жюст так чудесно и болезненно отзываются в моем измученном сердечке.
Не считая того, что между следующими двумя ситуациями нет ничего общего, Максим с Антуаном as hell напоминают мне Ивана Грозного с Федькой Басмановым. (Все ощутили уровень дна.)

Очень долго сопротивлялся такому сравнению, потому что тиран тираном, но как можно сравнивать Ивана с Максимом :"D Но сегодня в «Сен-Жюсте и силе обстоятельств» так обстоятельно делали упор на то, что: «Максимилиан слег, но обрел рупор в его [Сен-Жюста] лице... — У него женское лицо», что как тут не.
#тяжело
(Но уставший, задерганный Робеспьер, который вызывает из армии Сен-Жюста, чтобы сказать ему о своем одиночестве — это выше моих сил, ведь все мы помним «Молитву Грозного».) зис

Я и мои отчаянные брошипы: с начала лета не могу не думать про Робеспьер/Демулен и ворвавшегося в их нежные дружеские отношения Сен-Жюста :D



@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

18:57 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
«Я, я посвятил месье Сен-Жюсту один из своих номеров, он, он – мне – обвинительный доклад, где нет ни слова правды обо мне».

07.08.2016 в 13:17
Пишет ~Rudolf~:

Защитная речь Демулена...
В сборнике трудов Камиля это зовется заметками по докладу Сен-Жюста. Полагаю, это и есть знаменитая защитная речь, вероятно, сохранившаяся не полностью. Насколько верно я предполагаю, не знаю, принимаю другие варианты. Я знаю, что после суда обрывки речи забрала Анна, но после термидора они были найдены у Робеспьера. Его самого на суде не было, сложно поверить, что Анна могла отдать такую ценность, да еще Максиму. Тем не менее, сие найдено, сохранено и опубликовано. И переведено мной.

Заметки Камиля Демулена по докладу Сен-Жюста.
Труды Камиля Демулена. Том 3. Париж, 1872 г.


Если бы я смог напечатать в свою очередь; если бы я не был полностью лишен деятельности, если бы я смог использовать печать, если бы у меня была бумага, необходимая для обеспечения моей защиты, если бы мне оставили только два дня, чтобы доделать седьмой номер, как бы я поразил кавалера Сен-Жюста! Как бы я обличил его ужасную клевету! В свободное время Сен-Жюст пишет в банях, в будуаре, он обдумывает мое убийство в течение пяти дней, и я, я не имею места, куда мог бы поставить свою чернильницу, но у меня есть лишь несколько часов, чтобы защитить свою жизнь. Что иное, кроме дуэлей императора Коммода, который вооружен отличным клинком, заставляло его противника бороться простой рапирой, обделанной корой?
Но Провидение, Провидение для патриотов, и я умру счастливым. Республика сохранится. Иностранный заговор был связан с нами, только чтобы уничтожить нас неожиданным, невероятным случаем, который якобы пролил свет на наш заговор, и остается доказать лишь несколько решающих фактов, что те, кто обвиняют нас в заговоре, сами являются заговорщиками.
Первый доказанный факт. Это заговор Эбера, раскрывшийся неделю назад. читать дальше

URL записи

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!

20:16 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Профессор

Матье никогда не опаздывал на свои лекции. Он был пунктуален и точен, как швейцарские часы. В творческой среде, представителем которой по какому-то странному стечению обстоятельств он являлся, это ценилось по причине редкости. Совсем другое дело, что эта самая творческая среда предполагала некоторые гораздо более серьезные условности, и потому на лекции, которые с завидной регулярностью начинались именно в восемь утра, Матье ходил всегда с похмелья.
Непропорционально высокий и рьяно настроенный, Матье источал вокруг себя запах перегара и чеснока — последний, вероятно, должен был служить прикрытием, но лишь усугублял дело. Презревший официально-деловой стиль в одежде, профессор частенько носил рубашки с неизменно закатанными рукавами, и потому считался немного бунтарем. По университету даже ходили слухи о имевших место романах со студентками; за давностью лет, правда, не совсем было ясно, кто эти слухи пустил и не был ли это сам Матье. Профессор ничего не отрицал и лишь многозначительно отмалчивался — не потому, что это было правдой, а для поддержания репутации, сулившей в будущем воплощение слухов в жизнь.
В свободное время Матье писал в Cahiers du Cinéma полные ностальгии по шестидесятым годам аналитические статьи и делал все, что в его силах, чтобы вернуть свой 1968. Конечно, в самом '68-м не только не было его самого, но и его будущие родители не так давно научились читать. Тоска по волнениям и переменам наполняла каждый день беспорядочной творческой жизни Матье. Он распинался перед студентами о необходимости действовать, кричал с кафедры о назревшей революции и всячески поощрял любые проявления мятежного духа. Требования преподавателя внимательно выслушивали, что-то даже записывали и из уважения к его странностям почти не пропускали занятий. В общем, Сорбонной образца студенческих бунтов и не пахло.
Тогда однажды Матье пошел на баррикады сам.
Правда, не было никаких баррикад.

@темы: ангелы - всегда босые..., Рихито-сама

17:55 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
У меня есть одна короткая, очень простая история, связанная с «Мечтателями» Бертолуччи.

Маэстро вел у нас кинодраматургию чуть меньше семестра и даже не проверял домашние задания (только их наличие), но мы все равно забросили Гиберта и утонули где-то между античностью и современным кинематографом.
Как-то раз Маэстро, подняв голову на 60° и посмотрев в правый верхний угол, спросил нас воодушевленным тоном, все ли в аудитории совершеннолетние. Он не рассчитывал услышать отрицательный ответ, поэтому когда Вика решительно подняла руку, Маэстро даже удостоил ее взглядом.
— Что ж, — развел руками он, — тогда вам — и только вам! — я разрешаю не смотреть следующий фильм. Для остальных — в обязательном порядке! Смотрим «Мечтателей» Бернардо Бертолуччи!
Маэстро очень восторженно, смачно растянул это Бертолуччи.
И Вика из принципа не смотрела, потому что не могла простить Маэстро, что он задал нам не так давно до этого «Суку-любовь» Иньярриту.

А мы смотрели.
Я тогда еще даже «На последнем дыхании» у Годара не видел, эх, времена. Не знал, кто такой Гаррель и почему один из нас, один из нас.
А все ж таки мне понравилось. Это было так... влюбленно в то, ради чего мы все поступали в институт. Как подарок нам.

Посмотрел сегодня «Банду аутсайдеров» Годара. Не сказать, что это лучшее в новой волне на мой субъективный взгляд, но это так здорово. Почему-то смутно замаячили в памяти «Покровские ворота», потому что есть во всем этом что-то от оды свободе.
Liberté во весь экран.


@темы: РКТ: журавлик, приземлившийся на ладонь, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!, I'll find her if I have to burn down all of Paris, ...и лучше погибнуть детьми, неправда ли?

11:26 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Решил заглянуть на кинопоиск узнать, сколько лет Грегуару Лепренс-Ренге — хоть двадцать-то ему исполнилось там?
А ему 36.
:|


АПД. Отбой тревоги, ему 28, у меня просто глаза в ночи зашнуровались, вестимо :D
Спасибо Eldija за фактчекинг!



И к слову.
Тот самый момент, когда надо выбирать, скачать ли французский фильм с оригинальной звуковой дорожкой и с сабами, но в ужасном качестве, — или в нормальном качестве, но с озвучкой.
(Спойлер: решил, что глаза мои уже не спасти, а голос Гарреля не заслуживает MVO)
запись создана: 03.08.2016 в 00:26

@темы: I'll find her if I have to burn down all of Paris, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!

00:33 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
В дррр-фандоме миллион новых новелл, сиквелов, вбоквеллов, ова и прочего фанстаффа, и я даже не хочу пытаться снова в это вляпаться (с этими переводами раз в полгода трети главы части а предисловия первого из семи, ага), но бля.

OVA Durarara!!x2 Ketsu: Dufufufu!!


+2

хх

Не хочу и представлять, что там может твориться.
#инферналь вакханаль

@темы: Drrr!!

16:16 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Демулен :love:
Обращаю ваше внимание на санкюлота Иисуса и на чудесное соо, посвященное ВФР <3

29.07.2016 в 23:00
Пишет ~Rudolf~:

Протокол допроса Камиля Демулена на суде
Протокол допроса:
- Ваша фамилия?
- Демулен
- Ваше имя?
- Люси Семплис Камиль Бенуа
- Ваша профессия?
- Литератор.
- Ваш адрес?
- Улица и Площадь Французского театра.
- Место вашего рождения?
- Гиз, дистрикт Вервен, департамент Эна.
- Ваш возраст.
- 33 года. Возраст санкюлота Иисуса, когда он умер.

А профессия, оказывается, литератор. Вот так.

URL записи

Бэв, вспомнил шутку про Гюго:

Как-то Виктор Гюго отправился в Пруссию.
— Чем вы занимаетесь? — спросил у него жандарм, заполняя анкету.
— Пишу.
— Я спрашиваю, чем вы зарабатываете на средства для проживания?
— Пером.
— Так и запишем: «Гюго. Торговец перьями.»

@темы: Да здравствует революция, мы красивы и умрем!, I'll find her if I have to burn down all of Paris

22:38 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"


Июнь был уже на середине, и наконец прошли затесавшиеся среди мая холода и дожди, в которых мы мокли и готовились к экзаменам. Распогодилось настолько, что решение сесть в автобус или в трамвай могло оказаться фатальным.
Мы шли с Коняшем после финального экзамена за третий курс, от жара плавился асфальт под ногами, а зелень, не успевшая пожухнуть, резала глаз своей сочностью среди пыльных серых домов.

Я чувствовал себя Валентином, которому Молина рассказывает один из этих своих странных фильмов. Я чувствовал себя счастливым.

Коняш рассказывал о том, как наконец экранизировали комикс, которым он зачитывался еще по мере выхода. Мельком рассказал, к слову о студии, почему комиксы про Константина круче фильма с Киану Ривзом. Много рассказывал про это издательство. Как обычно во время рассказов Коняша, я почувствовал острое желание приобщиться к графическим романам.
— Причер, — говорил мне Коняш, — это нечто. Заштатный городок в Техасе, никому не нужная церковь — ну, как это обычно сегодня бывает, дети во время проповеди играют в айпад, взрослые спят, никого уже не спасти.
Коняш рассказывал совершенно потрясающе: о главном герое, который с похмелья забыл лист проповеди дома и смято закончил словами: «Вот вам пища для размышлений». О не прикрепленной к стене цепи, которая никого не держит. О татуированном вампире, который без парашюта выпрыгнул из самолета.
Коняш пересказал мне сюжет всего комикса, сюжетные повороты, взаимоотношения персонажей. Дал лестную характеристику всем действующим лицам.

А потом, пока я счастливо переживал чувство пребывания в аргентинской тюрьме, Коняш огорошил меня словами: «Но сериал говно, конечно».
Прямо обухом по голове, ей-ей.

Как бы то ни было, после того жаркого часа по пути к дому Коняша, с прекрасным ощущением закрытого гештальта сессии, я не мог не посмотреть Причера.

Не считая того, что я практически покадрово знал первые два эпизода (сколько успело выйти к моменту разговора с Коняшем) из пересказа, сериал действительно оказался редкостной халтурой. Я опущу кошмарный монтаж (нарушают ось! о монтаже через план и не слышали! эксперименты с немонтируемыми ракурсами как у первокурсников!) и очень слабую операторскую работу. Опущу затянутые эпизоды и провисающую драматургию. (Как «Версаль» стоило смотреть ради эпизодов 5-7, так и Причер весь свой творческий потенциал израсходовал в восьмой серии.)
Но герои! Героев-то можно было просто взять из комикса и оживить! Не верю, что в первоисточнике все так плохо.
Джесси мечется, как старшеклассник перед поступлением в колледж. Мало того, что он какой-то редкостный мудила, так еще и с сомнительной мотивацией, которая как бы держит его, а как бы вообще мимо.
Кассиди — типичный фикбуковский персонаж, другого слова не подберешь. Да в, простигосподи, «Доме ночи» вампиров прописали изобретательнее. Может, сценаристы переборщили с провоцированием зрителя на сопереживание и эмпатию спойлер, уж не знаю.
Тюлип начала раздражать с первых кадров, но это уже мое личное, никак не связанное с дармоедами-сценаристами.

Еще одно упущение — кажется, я разучился шипперить. Наверное, со мной и поговорить-то теперь в приличном обществе не о чем, но я не вижу ничего, кроме чудесной дружбы-броманса между пирожочками-ангелами.
Я прост: два главных героя появляются в одном кадре в исподнем? Ну ок. Мне вообще мэр нравится больше их обоих вместе взятых. Пропащий я человек. зыс

Девятый эпизод, собственно, выбил почву из-под ног эпизодом с Тюлип спойлер — но это все Джей виноват, Джей-Джей-Джей, сукин ты сын, за шесть лет теплых отношений наградил меня таким количеством триггеров, что не удивительно мое перманентно стрессовое состояние.
Старая как дерьмо мамонта шутка про закапывание трупа из того же девятого эпизода, бэв, свела на нет всю драму, а ведь я только-только начал что-то чувствовать.

В сухом остатке: #всеплохо, а из трех героев, которые вызывали во мне нежные чувства, в живых остался только один, но ни в чем нельзя быть уверенным, ведь впереди финальный эпизод. Аминь.

@темы: обсессивно-компульсивное расстройство, Василий-су! Государь жалует тебя чашею!

16:12 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Одна из тех журфаковских историй, которая долго еще будет вызывать нежную улыбку.

Когда я принес Павлову статью про Эйзена, Павлов (монархист и просто хороший человек) во время очередного комментария выдал потрясающее:
«Значит, господин... простите, Дарья, товарищ Эйзенштейн...»
:-D

@темы: гости всыпали боярам звездюлей, журфак: по городу бродят волки, почти притворившись псами

21:30 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Диоскуры

У Кастора было все: уютный дом, полная семья, счёт в банке, готовый покрыть ему плату за обучение в колледже, а также чудесная девушка, с которой их явно ожидало светлое будущее, - и все же Кастор был несчастен. Ему не хватало Поллукса.
Он не был уверен, являлся ли Поллукс отлученным от него близнецом, мертворожденным братом или никогда не существовавшим мифом. Однако каждый год его жизни с тех самых пор, как он, встав на носочки, достал до книжной полки с греческими мифами, был омрачён не случившейся встречей. Шло время, и ничто не могло заполнить пустоту внутри Кастора.

Поэтому, когда на третий день в колледже Кастор встретил парня по имени Пол, высокого и немного грубого, он сразу же в него влюбился.
Первым делом Кастор рассказал об этом своей девушке, с которой ещё недавно, на выпускном, они планировали своё "долго и счастливо", плавно перетекающее в американскую мечту. Он примчался к ней, окрылённый, счастливый, в полной уверенности, что она разделит с ним это счастье. Но девушка ушла, для приличия хлопнув дверью, напоследок пробормотав что-то вроде: "Чертов педик".

Этот безболезненный разрыв, обошедшийся без слез, дал Кастору полное право на следующий же день подойти к Полу и предложить ему свои руку и сердце.
Пол ответил, что он вообще-то натурал, и с этого момента началась их нелепая, искренняя, ни на что не похожая дружба.

@темы: Рихито-сама, ангелы - всегда босые...

19:27 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Понял наконец, за что люблю книги Дяченко.

Для начало, Дяченко - чуть ли не единственные авторы, чьи книги я читаю из современной лёгкой литературы. То есть иногда что-то современное легкое случайно и попадается, но мимоходом, оставляя недоуменный вопрос "зачем я вообще потратил сколько-то часов жизни на эту книгу?"
Любовь же моя к Дяченко нежна, тиха и постоянна.

Сейчас я начал читать "Мигрант, или brevi finietur", наконец завершая начатый два года назад цикл Метаморфоз.
Так вот только что мне стало понятно, насколько меня привлекает экзистенциальная растерянность героев, выливающаяся в нечто позитивное (в противовес, скажем, сартровскому ужасу или кафкианской обреченности, а то и покорности, если только уместно говорить о покорности в таком контексте).
Герои Метаморфоз (кроме "Истории доступа") не понимают, что с ними происходит, куда они попали и как быть: это как модернистская концепция, выраженная в метафоре мчащегося мимо перрона поезда жизни. Ты ждёшь поезда на своей станции, мнёшь в руке билет, вот уже и время - а поезд несётся мимо, а ты остаёшься стоять и смотреть, пытаясь разобраться, твоя ли это вина или расписание изменилось, когда ты отвернулся от табло, и как теперь добраться до пункта назначения, если это был единственный поезд.

И вот герои безрезультатно пытаются понять, что же происходит, судорожно ищут объяснения (чем не метафора поиска смысла жизни?), а потом решают на всякий случай доказать, что они могут все. Они преодолевают себя, добиваются всего и вообще совершенно выворачиваются наизнанку; не зная, что от них требуется, они (на всякий случай) добиваются собственной готовности абсолютно ко всему.
Они проходят испытания, неизвестно с какой целью предложенные, неизвестно какую цель преследующие. Выдерживают совершенно бессмысленные, выматывающие, нечеловеческие проверки.
Они не опускают руки, не теряют головы, - но методично и упорно преодолевают себя, чтобы в любом случае не пропасть.

Эта экзистенциальная растерянность сопровождает их чуть ли не до последних страниц, но они, барахтаясь в чём-то совершенно им неподвластном, доходят до высшего уровня себя.

Ты живешь и не понимаешь, что есть жизнь, почему все так, а не иначе, и почему всегда ты, - но барахтаешься, как та лягушка в кувшине с молоком, и сбиваешь масло.

@темы: Анфи, не душу делим, чай - постель всего лишь

23:27 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
«Поэты говорят: слушайте свое сердце. Что они мелят?
Серьезно, вы слышали сердце через стетоскоп? Клапаны открываются и закрываются, звучит это как сливной насос.

Нам кажется, что чувства находятся здесь [в сердце], но на самом деле они тут — в лимбической системе. При трудном решении мы часто выбираем между эмоциональной реакцией и рациональной. Получается, что чаще всего эмоции побеждают.
Кем-то из нас движет жадность. Других мотивирует ярость или желание отомстить.

Так если чувства разрушительны, возможно, тогда их лучше... спрятать? Подавить и не дать им выйти на поверхность.
Возможно.
Но сможем ли мы отрицать их вечно?

Вдруг рано или поздно они выйдут наружу и заставят нас действовать?»

Perception 3х13


@темы: Василий-су! Государь жалует тебя чашею!

17:35 

"Смерть от удушья пиджаком – нелепая смерть"
Купил билингва-сборник стихотворений Кокто.

Ожидания:
Буду учить стихотворения Кокто на французском! Весь такой богемный, тонкий, интеллектуальный!

Реальность:
• выучил Le bien qui fait mal из Mozart, l'opéra rock (случайно);
• выучил Au Palais royal из 1789 : Les Amants de la Bastille (пока готовился к экзамену по информационной работе в коммерческих и государственных структурах, потому что что угодно идет в голову лучше, чем билеты по информационной работе в коммерческих и государственных структурах);
• выучил J’ai cru entendre из Les Chansons d'amour (потому что все равно вертелось в голове).



Бэв, недавно залез на французскую Вики почитать про Les Chansons d'amour, а там вон что.

Les livres sont très présents dans le film avec de nombreux plans sur des couvertures de romans et d’abondantes références à la littérature :
• Alison Louise Kennedy (Volupté singulière), James Salter (Un bonheur parfait) et Adam Thirlwell (Politique). Ce sont les trois livres que lisent Ismaël, Julie et Alice quand ils sont tous les trois dans leur lit.
• Euripide (Tragédies complètes II). C’est le père qui lit ce livre, il prépare une licence. À un moment Julie ou sa mère, dit à Jasmine « Tu sais très bien qu’il la passera jamais » et Jasmine lui répond « Rien que pour me faire chier il la passera ».
• Samuel Beckett (Proust). C’est Jasmine qui dans son lit, alors que sa mère chante À la Bastille, lit ce livre dont elle lui montre la couverture.
• Henri Michaux (La nuit remue). C’est Jasmine qui lit ce livre au cimetière. Un extrait du poème La Paresse apparaît en insert.
• Hervé Guibert (Fou de Vincent), Edmund White (La Tendresse sur la peau), Dennis Cooper (Closer) : ce sont trois des livres qu’Ismaël découvre dans la bibliothèque d’Erwan, tout comme J. D. Salinger (Franny and Zooey).
• Dans la rue, le meilleur ami d’Erwan récite Le Cri du butor de Louis Aragon.

@темы: I'll find her if I have to burn down all of Paris

Mea culpa

главная